Найди покой

Катра, казалось, была рождена для страданий. Как будто она хотя бы раз в своей жизни чувствовала полный покой, не считая момента, когда они победили в войне. Катра страдала от Шэдоу Вивер в детстве, она страдала от неё в свои 15, она страдала по Адоре, страдала на войне. То страдала, то мучалась, а потом снова страдала. И что это за жизнь такая? Смысл то какой? Все эти страдания закончились, к счастью, наверное. Больше не было липкого и грязного, словно гниль, чувства слабости из-за сдающей нервной системы, которая явно не выдерживала давления, отсутствия сна и еды. Или из-за боли, которую главнокомандующая Орды испытывала постоянно. Спать тогда хотелось так, что иногда Катре казалось, что она уже мертва, зато вот голод стал привычным чувством, таким же привычным как тусклые уродливые стены орды, которые та видела каждый день своей убогой жизни. Иногда Катре казалось, что она мертва и её тело уже разлагается. Война закончилась. Орды больше нет. Нет этого всего больше, точнее, этого не должно быть. Но оно есть. И от этого нельзя избавиться. Как бы Катра не пыталась.

***

Кошка сидела ранним утром на перилах балкона их общей с любимой девушкой комнаты, прикрыв уставшие глаза. А небо такое, будто его очистили до скрипа, словно белый лист выглядит. Но Катре хорошо. Спокойно. Впервые она чувствовала умиротворение, всё хорошо. И шрамы на теле от когтей испарились, будто их и не было вовсе. И нет больше гложущей вины, которая была тяжёлым грузом, давящий на плечи, пока с него стекает грязь, пачкая разум. Теперь этого нет. Только мир и покой, как и обещал Хорд Прайм.

Он был прав.

Что? — Зачем ты сделала это? – Спрашивает Адора, подойдя сзади и нарушив покой, голос её напряжённый, и словно эхо, был где-то далеко-далеко, такой странный, будто это говорит и не Адора вовсе. Только вот Катра не могла бы перепутать её голос. Она бы узнала его из тысячи других, даже очень похожих голосов. — Ты – она сглотнула, вдохнула воздух в лёгкие и продолжила – ты монстр, Катра. Это твоя вина. — О чём ты, Адора? — О том, что из-за тебя мы проиграли. Я умерла. Неужели ты забыла? – ехидно говорит блондинка, приподняв брови и смотря на лицо перед собой пустыми глазами. Уголки её теперь сухих и бледных, как полотно, губ приподнялись, изображая подобие на улыбку. Конечности её, как и губы, такие же бледные, и лицо такое же, такое же безжизненное, аж холодном несёт от неё, заставляя Катру вздрогнуть и перестать дышать. Этого ведь не было, или у неё галлюцинации? А если Адора правда мертва? Может, от ужасного чувства безысходности после победы Прайма Катра просто выдумала мир, где всё хорошо? А она могла ведь. Что же ей ещё оставалось то тогда? Молча Адора протягивает свои потихоньку разлагающиеся пальцы и нежно касается носа Катры, заставляя её съёжиться от холода покойной. Катра сглотнула. Неужели это правда? От отвратительного трупного запаха, изуродованного мёртвого вида девушки перед ней, всех этих трупных пятен, пустых глаз и почти сгнившей кожи, к горлу кошки подступала тошнота. А дышать то легче не стало, наоборот, тяжелее, теперь уже отвратная примесь из страха, вины и подступающей рвоты перекрывала доступ к кислороду, неизвестно как, но да какая разница, если сейчас было то не до этого. Вдох. Выдох. Вдох. Выдох. Кислорода не хватает, Катре тяжело дышать. Ей страшно, её мучает вина. Вдох. Выдох. Вдох. Не помогает. Катра начинает кашлять от удушья. Вина душит её. Возможно, убьёт. Адора правда мертва? – единственная мысль, которая звучит ясно среди бессвязного панического бреда в голове Катры.

***

Кашель нарушил тишину тёмной комнаты. Кашель не прекращался уже несколько минут. Постепенно он переходил в хрип, жалкий и тихий, куда тише, чем кашель. А потом чьи-то руки трясут её тело, заставляя изможденный разум проснуться и успокоиться. — Катра! – встревоженная, но уже живая Адора будила свою девушку. — Катра, ты в порядке? Тебе тяжело дышать? Мне стоит позвать врача? – тараторила девушка, обхватывая вспотевшими пальцами холодные кошачьи плечи. Катра открыла глаза. Подскочила резко, из-за чего Адора инстинктивно отпрянула, снова прокашлялась и вдохнула побольше воздуха, обжигая лёгкие. — Просто.. дурной сон, ложись обратно. – кошка уселась на край кровати спиной к принцессе, а слова хрипло и скрипуче слетели с языка, словно заученные. — Ты плохо спишь в последнее время. – Адора не планировала отступать. Как же она, так сильно любив Катру, могла закрыть глаза на это? Иногда вторую это раздражало, любовь всей её жизни прилипала к ней как одежда к потному телу после тренировок, в попытках узнать о тайных переживаниях. — Просто кошмары. Ложись спать, тебе завтра рано вставать – Катра вздохнула и со всей возможной нежностью, собранной изо всех уголков её души, медленно целует Адору в лоб. — люблю тебя. – мурча, шепчет она оставшейся нежностью, параллельно поглаживая щеку принцессы. Пару мгновений спустя Катра встаёт с кровати, потягивается, разминая затёкшие от сна конечности. Она открывает тумбочку рядом с кроватью, достав оттуда пачку безвкусных сигарет и спички.

***

Дабл Трабл стояли оперевшись об стену, поджигая неизвестную Катре белую бумажную трубочку. — Что это? – спрашивает она, скептически выгнув бровь. — Это? Это штука, которая помогает снимать стресс. Тебе это не помешает, попробуй – они протягивают Катре одну такую трубочку из пачки. А она и соглашается, естественно она соглашается.

***

Катра поджигала спичками одну сигарету, стоя на балконе из своего кошмара, правда сейчас ночь, и слава небесам, Адора жива. И она же напоминает это, подойдя сзади, обвив талию девушки своими руками и положив голову на плечо, пока Катра вдыхала в лёгкие дым. Делая это слишком часто в последнее время, создавалось ощущение, что внутри не осталось ничего кроме дыма. И может, любви к Адоре. Эх, Адора… Катра не могла описать всю свою любовь к ней. Такую болезную, глубокую и сильную. На Адору хотелось смотреть вечность, её лицо и тело были произведениями искусства. Губы её мягкие такие и красивые, целовать их хотелось всегда. Волосы её такие прекрасные, которые Адора вечно заплетала в свой дурацкий хвост, пахнут всегда вкусно и тоже мягкие. Трогать их хотелось, уткнуться в них носом и уснуть. А руки Адоры? Сильные, нежные, пальцы её были способны на всё, что сводило Катру с ума. В общем, Адора сама по себе была произведением искусства, она им родилась. А чувства то какие она вызывала у Катры. И любовь, и нежность, и желание и даже похоть. Сердце Катры разрывало от всех чувств к Адоре, и сдерживать их было невозможно. Эх, Адора, Адора, как же Катра в ней нуждалась. — Что тебе снилось? – Мягкий и заботливый шёпот принцессы успокаивал Катру. Адора понимала это, это было как бы очевидно. Помолчав минуту, вдыхая в себя дым, Катра наконец открыла рот. — Ты умерла. Из-за меня. И мы проиграли. — Но я жива, и всё хорошо, не так ли? – Адора целует Катру в шею сзади один раз, успокаивая не только словами, но и действиям. Потом ещё, ещё, ещё и ещё. Она сжимает её талию чуть сильнее, прижимается ближе. — люблю тебя Катра чувствует её тепло, Катра чувствует как бьётся её сердце, как родные руки лежат на талии. Адора жива. И всё, в общем то, нормально. — Я тоже люблю тебя. Когда-то Катра была главнокомандующей орды, а теперь тонула в нежных ласках принцессы Ширы, то есть, бывшего врага. А ведь раньше то эти мерзкие чувства любви и привязанности к Адоре, от которых невозможно избавиться, сколько не пытайся, Катре казались показателями слабости, она считала их унизительными. Такими противными, что их только выблевать и хотелось, чтобы вся её любовь вышла из неё в виде рвоты, прихватив с собой все остатки совести в её гнилой душе. И если для других она могла казаться не такой какой была, то сама она чувствовала это всё, всю грязь этих чувств и слабости, будто бы у себя под кожей. Иногда Катра хотела содрать её, чтобы ничего не чувствовать. И, естественно, она пыталась. — Мне тоже снятся кошмары, это нормально. — Тебе снятся кошмары? – удивляется Катра, аккуратно повернув голову к лицу Адоры, которая утвердительно кивает в ответ. — Ты слишком крепко спишь и не замечаешь, когда я встаю. — И ты не рассказывала мне об этом? Тебе стоило разбудить меня, хотя бы один раз. — Видимо, мы обе что-то недоговаривали. – Адора снова оставляет поцелуй на шее Катры. – Но я думаю, мы можем просто рассказывать другу другу о наших переживаниях. Или хотя бы кошмарах. Адоре снятся кошмары? И она не рассказала? Адора часто так делала, как и Катра. Но Катра хотела бы знать о всех её сомнениях, проблемах и загонах, избавить принцессу от этого всего, высосать всю эту грязь из Адоры и забрать себе. Если Катра могла бы избавить её от любых страданий, она была бы согласна снова открыть портал. Для Адоры ничего не жалко, Адора достойна всех цветов и звёзд этого мира. Адора заслуживает весь мир. Эх, Адора.. — Ты права, стоило бы. Катра тушит сигарету о перила балкона и, отстранившись от блондинки, проходит обратно в комнату, чтобы выбросить вонючий бычок в мусорное ведро. Адора же следует за ней, наблюдает, сев на кровать, хлопает по месту рядом с собой, чтобы кошка вернулась к ней. Без Катры ложиться не хотелось, как же ей без неё? — Знаешь, Катра, я понимаю и вижу какие последствия у войны. Не только материальные, война изменила каждого… И я не хочу, чтобы мы с тобой делали вид, что нас с тобой это не коснулось. – уверенно говорила принцесса. — Пообещай мне, что ты не будешь молчать о кошмарах или, не знаю, обо всём, что тебя волнует, хорошо? Катра молчит, перебирая распущенные волосы девушки. Как-то это всё страшно звучит. И Катра уже думает отказаться. Но это значит, что она откажется и от Адоры. От Адоры не хотелось отказываться. Ради неё кошка была всё-таки готова переступить через себя и знакомый мерзкий ком тревоги, который всегда появляется при подобного рода разговорах, напоминая о той грязной слабости. Иногда хотелось его выблевать. Ради Адоры она готова попытаться избавиться от этого и открыться. — Обещаю, но и ты пообещай мне то же самое. — Обещаю. – Адора притягивает Катру к себе, обвивая её руками, чувствуя тепло и вдыхая родной запах. Она валит кошку за собой на кровать, прижимаясь к слишком родному телу ближе. Блондинка могла бы часами обнимать свою любимую Катру, ей нравилось в ней все, все её недостатки, абсолютно всё что было. Всегда нравились. Адора всегда любила Катру. Такой какой она была. Это как бы очевидно. Адора писала Катре письма, пока они были врагами. Адора делала Катре подарки на праздники, не имея возможности подарить. Она перед сном думала о том, как устроила бы Катре вечеринку в честь дня рождения, познакомила бы её с кучей вкусной еды, какой не было в орде, они может устроили бы ещё одну ночевку. Катра была такой недосягаемой и такой желанной для Ширы. Но сейчас она здесь, и Адора наконец может назвать её своей. Адора никогда не ненавидела Катру, не могла, лишь ждала её. И дождалась. Её любимая Катра.. Катра была такого же мнения об Адоре. Тоже любила, тоже ждала, тоже мечтала. Катра всегда была влюблена в неё и нуждалась в ней, нуждалась только в ней с того самого дня, когда её нашли ещё котёнком в коробке в орде. Адора.. это имя было даже слышать приятно. Эх, Адора.. В конечном итоге, Катра полностью доверится ей. Сначала расскажет о каждом кошмаре и страхе, спросит что-нибудь из разряда: «почему ты вообще меня любишь?», затем же зароется в светлые волосы, позволит себе расплакаться и уснёт в этих тёплых объятиях и любимых руках. А Адора сделает то же самое. Она доверится Катре, она ей всегда доверяла, всегда будет доверять. Возможно тоже расплачется, возможно спросит такой же вопрос. Но она обязательно расскажет Катре всё, всё что только может. — Пора спать. Адора кивает, устраиваясь по-удобнее, а устроившись, рассматривает лицо Катры, такое красивое, любимое лицо, заглядеться можно. Она слышит как кошка мурчит, прижавшись к её груди. — Спокойной ночи, Катра. — Сладких снов, Адора. Правда, что Катра никогда не чувствовала полный покой? Или она уже всё-таки нашла его в лице светловолосой принцессы с глупым хвостиком?