Шибаристка

18+(NC-17)

❕❕

Все описанные события являются вымышленными и происходят между взрослыми персонажами в рамках фантазии.

❕❕

Автор не пропагандирует и не поощряет насилие или небезопасные практики в реальной жизни. Все BDSM-сцены должны происходить только по SSC/RACK принципам и с явным, осознанным согласием всех участников.

***

      Музыка гремела так, что отдавалась где-то под рёбрами, будто задавая ритм не только танцполу, но и сердцу. Бас вибрировал в полу, в стенах, в воздухе — казалось, от него невозможно скрыться. Неоновый свет резал глаза, дробился на вспышки и полосы, превращая лица в маски, а движения — в рваные кадры. Кто-то смеялся слишком громко, почти истерично, кто-то кричал слова, которые всё равно тонули в шуме. Запах алкоголя, духов и чего-то сладкого висел плотным облаком.       И именно в этом хаосе Сет чувствовал себя как дома.       Тусовки были его стихией. Здесь никто не пытался заглянуть глубже, чем он позволял. Здесь не спрашивали «почему» и не ждали «завтра». Всё было простым и понятным: взгляды, прикосновения, полуулыбки. Здесь не требовали ничего настоящего — только момент, только игру, в которой правила задавал он сам.       Парень стоял чуть в стороне, опираясь на барную стойку, и наблюдал. Уголки губ приподняты, взгляд спокойный, почти ленивый — выверенный до мелочей образ. Ему не нужно было делать первый шаг. Достаточно было просто быть его рыжей макушке. И это всегда работало.       Взгляды цеплялись за него один за другим. Кто-то задерживался дольше, кто-то смущённо отводил глаза, но неизменно возвращался. Девушки подходили сами — сначала как будто случайно, потом уже увереннее. Сет ловил их интерес, подхватывал, усиливал — лёгким словом, коротким смехом, едва заметным касанием.       Девчонки тянулись к нему, словно к огню, не замечая, что этот огонь не греет, а только обжигает и гаснет слишком быстро. Сет любил это внимание. Любил, как всё складывается в нужную ему картину, как вечер постепенно подчиняется его настроению. В этом было что-то от азарта — почти как игра, где он всегда знал исход, но настоящую остроту момент приобретал позже.       Тот самый короткий миг после.       Когда музыка уже не так важна, когда слова заканчиваются, и остаётся только взгляд. Когда в их глазах появляется понимание — сначала едва заметное, как трещина на стекле, потом всё явственнее. Улыбка ещё держится, но уже неискренняя. Надежда, которая ещё минуту назад казалась такой очевидной, уступает место тихому, почти болезненному разочарованию.       Сет ловил этот момент, как коллекционер редкий экспонат. Именно тогда он чувствовал себя по-настоящему живым. Не в прикосновениях, не в поцелуях — а в этом сломе, в этом переходе. В том, как быстро можно стать для кого-то всем — и тут же никем.       Он никогда не оставался надолго. Это было почти правилом, почти принципом. Уходить легко, не задерживаясь, не оставляя за собой ничего, кроме воспоминания, которое со временем станет сомнительным. И никогда не оглядываться. Иногда он даже делал это нарочно у всех на виду. Отходил на шаг, словно просто отвлёкся, ловил чей-то новый взгляд — свежий, заинтересованный — и уже через секунду наклонялся ближе к другой, переключаясь так естественно, будто предыдущей и не существовало вовсе.       Для него это было почти искусством — доведённым до автоматизма, отточенным до безупречности. В ту ночь всё должно было быть так же. Та же музыка, те же взгляды, тот же сценарий, который никогда не давал сбоев. Сет был уверен в этом так же, как в собственном отражении в зеркале. Но он ещё не знал, что иногда даже самые отточенные привычки ломаются в самый неожиданный момент. Что одна случайная встреча может не вписаться ни в один из его сценариев. И что игра, в которую он так долго играл, может внезапно начать играть против него. И что в этой игре кукловодом будет далеко не он.       Сет заметил её не сразу.       Сначала она была просто частью общего движения — одной из тех фигур, которые растворяются в клубном хаосе, не оставляя после себя ничего, кроме смутного впечатления. Толпа дышала, пульсировала, перекатывалась волнами света и тел, и в этом ритме легко было потерять любого. Но она двигалась иначе — не резче и не медленнее, а будто чуть более осмысленно, чем остальные. Потом он увидел волосы. Длинные, светло-русые, почти золотистые под вспышками неона. Они ложились по спине мягкой линией, и каждый её поворот превращал их в короткий, почти случайный акцент. Не вызывающий, не демонстративный — просто существующий. И именно это цепляло сильнее всего. Она не пыталась быть замеченной. И в мире, где все пытались, это выделяло её сильнее любого наряда или взгляда.       Сет чуть прищурился, наблюдая с расстояния у барной стойки. Он не спешил. Он в принципе редко спешил. В этом и была его привычная уверенность: нужные люди всегда сами попадали в поле зрения, если не мешать им двигаться. Девчушка стояла у края танцпола с подругой. Смеялась, но не так, как остальные. Без какого-то надрыва, без попытки перекричать музыку. Её смех не разрывал пространство, а будто мягко встраивался в него. Она наклонялась чуть ближе к подруге, слушала, отвечала, снова улыбалась, и в этом не было ни капли игры на публику.       Сет поймал себя на том, что задержался взглядом дольше, чем обычно.       В ней не было привычной предсказуемости. Не было той быстрой читаемости, по которой он обычно определял, насколько долго ему будет интересно, и это ощущалось как вызов, пусть и тихий.       Парень оттолкнулся от стойки. Новая ночь всегда начиналась одинаково: движение, контакт, проверка реакции. Всё остальное — только вариации.        Он подошёл так, будто это было самым естественным решением в мире. Хотя наверное в его мире это так и было. — Тебе здесь правда нравится? — спросил он, останавливаясь рядом без лишнего расстояния, как будто оно уже было сокращено заранее.       Девушка повернула голову не сразу. Сначала — взгляд, короткий, но не поверхностный. Он не скользнул по нему, как делали другие. Он задержался. Не оценивая. Скорее фиксируя. — А тебе нет? — ответила она после паузы, в которой не было ни смущения, ни торопливости.       Сет чуть усмехнулся. Не привычной ленивой улыбкой, а чем-то более живым, почти заинтересованным. — Мне нравится смотреть, — сказал он, опираясь на привычный тон. — Иногда это лучше, чем участвовать.       Девушка слегка наклонила голову, будто примеряя его слова к чему-то внутри себя. — Тогда ты выбрал странное место, — спокойно заметила она.       И в этой фразе не было ни приглашения, ни отталкивания. Просто наблюдение. Она вела так же как он, и это сбивало привычный баланс.       Он чуть задержал взгляд на прекрасной даме напротив, а потом, как будто вспомнив о формальностях, добавил: — Кстати… Сет. — Он протянул руку — не слишком настойчиво, но и не неуверенно.       Девушка посмотрела на его ладонь, затем снова на него, и только потом легко коснулась его руки. — Катерина.       Её пальцы были тёплыми, но рукопожатие — коротким, без попытки закрепить контакт дольше, чем нужно.       И это почему-то запомнилось. — Рад знакомству, Катерина, — произнёс он, чуть тише, чем раньше, будто пробуя её имя на вкус. — Взаимно, Сет, — ответила она с лёгкой улыбкой.       Разговор пошёл легко. Наверное даже слишком легко. Он подхватывал её фразы, добавлял свои, чуть смещал смысл, проверяя, где она начнёт терять нить. Но она не терялась. Не цеплялась за его ведущую роль и не пыталась её оспорить. Просто шла рядом в этом диалоге так, будто знала, что делает. Так как будто бы кукловод здесь она.       Сет постепенно сокращал дистанцию — не резко, а привычными, почти незаметными шагами: ближе корпус, ближе голос, случайное касание пальцев, задержка взгляда чуть дольше нормы.       Катя не отступала, но и не приближалась сама.       Это было новым.       Музыка вокруг становилась громче, плотнее, но между ними возникала странная зона тишины, как будто шум клуба не доходил туда полностью. Он заметил, как его рука легла ей на талию — естественно, без паузы — и как она не отреагировала. Не отвернулась или не подалась ближе, как делают другие. Просто приняла как факт. И именно это заставило его на секунду задержаться внутри собственного сценария.       Сет по привычке отвлёкся. Короткий взгляд в сторону, мимолётная улыбка проходящей мимо девушке в ярком свете. Обычный жест, почти автоматический, как проверка пространства, но когда он вернулся взглядом к Катерине, она уже смотрела на него. И не так, как остальные. — Ты всегда так? — спросила она ровно.       Сет не сразу уточнил. — Как? — Уже смотришь дальше, чем находишься.       Он коротко усмехнулся. — Привычка. — Плохая, — сказала она без давления, без попытки задеть. Просто констатация. И в этом было странное отсутствие реакции, которое не давало ему привычного контроля над ситуацией. Она не пыталась его удержать. Но и не отпускала.       Когда расстояние стало минимальным, всё произошло само собой — без того привычного внутреннего ускорения, которое обычно сопровождало такие моменты. Первый поцелуй был не победой и не подтверждением — скорее проверкой. Второй — уже глубже, но всё ещё без спешки с её стороны.        Катя отвечала так, будто задавала темп сама, не проговаривая его вслух и это ломало его привычный порядок сильнее, чем он готов был признать. И это бесило.       Он снова на мгновение отвлёкся — рефлекс, встроенный слишком глубоко. Но на этот раз быстро вернулся, как будто сам себя поймал.       И это тоже не укрылось от него. — Поехали отсюда, — сказал он ей ближе к уху, перекрывая шум.       Она отстранилась ровно настолько, чтобы посмотреть на него. — К тебе? — спокойно уточнила она. — Можно ко мне. Или к тебе, — ответил он легко, будто это действительно не имело значения.       Катерина задержала взгляд. Дольше, чем требовал момент. — Ко мне, — сказала она наконец.       Сет кивнул, принимая решение так же спокойно, как и она.       Когда они вышли из клуба, ночь ударила в лицо прохладой, размывая неон и музыку позади. Город казался тише, чем внутри — почти чужим после шума.       Парень шёл рядом с Катериной и уже почти автоматически раскладывал в голове дальнейший сценарий.       Но что-то сбивалось. Не в ней, а в нём самом. Что-то было не так.       Катерина на мгновение остановилась у тротуара, будто давая глазам привыкнуть к темноте без неона. Её волосы, ещё недавно вспыхивавшие золотом под лампами, теперь казались мягче, темнее, почти растворялись в ночи. — Пешком далеко, — сказала она, не глядя на парня.       Сет уже доставал ключи. Он прокрутил их на пальце — привычный жест, почти часть образа. — Я не планировал идти пешком. — Он кивнул в сторону парковки, где среди других машин стояла его — тёмная, чистая, с едва заметным отблеском фонарей на кузове. Не броская, но достаточно выразительная, чтобы говорить о своём владельце без слов.       Катерина бросила на неё короткий взгляд, потом снова посмотрела на парня. — Удобно, — сказала она. — Я стараюсь, — ответил он с лёгкой усмешкой.       Они подошли к машине. Сет открыл пассажирскую дверь, отступая чуть в сторону. Жест был отработанный, почти автоматический, но в этот раз он на долю секунды задержался — наблюдая, как она садится. Катерина устроилась внутри спокойно, без лишних движений. Не торопясь, не играя. Как будто это было её решение, а не его.       Сет обошёл машину и сел за руль. Дверь закрылась с глухим щелчком, и пространство мгновенно стало другим — замкнутым, тихим, отделённым от улицы. Он завёл двигатель. Мотор мягко ожил, приборная панель засветилась приглушённым светом. Где-то тихо заиграла музыка — ненавязчиво, почти фоном. — Куда? — спросил он, пристёгиваясь.       Катерина назвала адрес.       Он кивнул и плавно вырулил с парковки. Город тянулся мимо — фонари, редкие прохожие, закрытые витрины. После клуба всё казалось слишком спокойным, почти замедленным. Но внутри машины это спокойствие не ощущалось пустотой — скорее напряжённой паузой.       Сет на секунду перевёл взгляд на неё.       Она смотрела в окно, следя за отражениями света на стекле. Не пыталась начать разговор. Не искала его внимания. И это снова выбивало из привычного ритма. — Ты всегда так быстро с клуба убегаешь? — спросил он, скорее чтобы нарушить тишину, чем из настоящего интереса. — А ты всегда так быстро находишь себе девочку на вечер? — ответила она, не сразу повернувшись.       Парень усмехнулся. — Обычно да. — Тогда тебе должно быть скучно, — ответила Катерина.       Он тихо хмыкнул, будто собирался что-то сказать, но передумал. Слова так и не прозвучали — вместо них он просто притормозил у светофора. Машина плавно остановилась, и красный сигнал разлился по салону мягким, приглушённым светом, делая всё вокруг чуть более замедленным, почти нереальным. На несколько секунд повисла тишина. Не неловкая, а скорее плотная, ощутимая. Та, в которой любое движение или взгляд становится заметнее, чем обычно.       Сет слегка повернул голову в её сторону. Теперь он смотрел не вскользь, не автоматически, как делал это сотни раз раньше. Его взгляд задерживался — внимательнее, глубже, будто он пытался рассмотреть не только черты лица, но и то, что за ними.       Парень чуть подался вперёд — медленно, почти осторожно, оставляя ей возможность отстраниться, сломать момент, если она захочет. Но Катерина не двинулась. Девушка осталась на месте — принимая его движение как данность.       Поцелуй получился совсем другим, чем там, в клубе. Без шума, без света, без чужих взглядов он ощущался иначе — тише, но глубже. Чётче. Как будто в нём не было ничего лишнего, только сам момент. Она ответила спокойно, но уверенно, без попытки подстроиться под него или, наоборот, перехватить инициативу. Ровно так, как хотела сама.       И это снова сбивало его внутренний ритм.       Сет задержался чуть дольше, чем обычно позволял себе в таких моментах. Почти незаметно, но для него это было отклонением. Как будто он на секунду выпал из собственной системы.       Загорелся зелёный.       Он отстранился первым — рефлекторно. И снова повернулся к дороге. Машина тронулась.       В скором времени они свернули во двор. Колёса тихо прошлись по неровному асфальту, машина остановилась под фонарём. Двигатель заглох, и тишина стала полной. Катерина открыла дверь и вышла первой. Сет задержался на секунду, наблюдая за ней, прежде чем тоже выйти и закрыть машину. Двор был почти пуст. Свет фонарей ложился мягкими кругами, где-то в окнах горел тёплый свет.       Девушка подошла к подъезду, прислонила ключ и открыла дверь. — Заходи. — Он вошёл следом. Внутри было тихо, чуть теплее, пахло краской, пылью, чьей-то едой. Шаги глухо отдавались в узком пространстве. Катерина направилась к лифту и нажала кнопку. Где-то сверху раздался сухой щелчок, и почти сразу — тяжёлый, ленивый звук лифта, начинающего спускаться. Механизм зашевелился, отмеряя этажи глухими паузами.       Сет остановился рядом, прислонившись плечом к прохладной стене. После дороги и замкнутого пространства машины подъезд казался тише, шире, но вместе с этим напряжённее. Здесь не было ни шума улицы, ни отвлекающих движений, только редкий гул где-то в трубах и их дыхание, слишком отчётливое в этой тишине. Расстояние между ними снова сократилось. Он чуть опустил взгляд, и только сейчас по-настоящему отметил разницу. Раньше это как будто не имело значения: в клубе всё смешивалось — свет, люди, движения. Но здесь, в узком пространстве подъезда, это стало очевидным. Он — почти два метра, привыкший смотреть на людей сверху вниз, и она — заметно ниже, едва ли выше ста шестидесяти, с запрокинутой к нему головой, но без намёка на скованность или неловкость. И что действительно странно — это не давало ему привычного ощущения контроля. Скорее наоборот. Сет задержал на ней взгляд дольше, чем обычно позволял себе. Не скользя, не оценивая, а просто смотря, будто пытаясь понять, почему это вообще его зацепило.       Катерина почувствовала это почти сразу. Повернулась к нему, чуть приподняв бровь. — Что? — тихо спросила она. В её голосе не было ни смущения, ни попытки оправдаться — только спокойное, прямое любопытство. — Ничего, — ответил он, всё ещё не отводя взгляда. — Просто думаю. — О чём?       Сет коротко усмехнулся, но в этой усмешке не было привычной лёгкости. — О том, что ты не вписываешься.       Катя чуть прищурилась, изучая парня напротив уже внимательнее. — В что?       Он на секунду задумался — редкий для него момент. — В мой привычный сценарий вечера.       Тишина между ними стала плотнее. Катерина не отвернулась. Наоборот — задержала взгляд на нём в ответ, чуть дольше, чем требовалось для обычного ответа. — Тогда, может, дело не во мне, — сказала она спокойно. И в этих словах не было ни защиты, ни вызова. Только простая мысль, которая прозвучала неожиданно точно.       Сет на мгновение замолчал. Он всё ещё смотрел на неё не отводя взгляда, не пытаясь спрятаться за привычной лёгкостью. Секунда тянулась чуть дольше, чем должна была, и в этой паузе было что-то непривычное, почти выбивающее из равновесия. И именно в этот момент он это почувствовал. Странное ощущение — тихое, но отчётливое. Не азарт, не интерес в привычном смысле, а что-то другое — менее контролируемое. Парень вдруг поймал себя на мысли, что не понимает, куда всё идёт. Не в общих чертах — их он мог бы накидать по памяти, как всегда. А именно сейчас, в этой конкретной точке. Без шаблонов. Без заранее выстроенной линии. Он не знал, что будет дальше. И дело было не в том, что он не хотел просчитывать. Просто впервые за долгое время — не получалось. Как будто привычный механизм дал сбой. Или, хуже, оказался бесполезным. Сет чуть нахмурился, почти незаметно. Это чувство не было неприятным — но и комфортным его точно нельзя было назвать. Скорее… непривычным. И       потому — цепляющим.       Двери лифта закрылись с тихим шипением. Катя нажала на кнопку последнего этажа и повернулась к парню, который в свою очередь хищно улыбался. Его рука сразу легла на талию девушки, притягивая ближе. Сет стоял, прижав Катерину спиной к зеркальной стене, и жадно целовал её в шею, запустив руку под одежду. — У меня дома будет интереснее, — тихо сказала она, улыбаясь. — Мне всё равно где, лишь бы поскорее…  — промурлыкал он, наклоняясь к её шее. Катерина улыбнулась в ответ, запустила пальцы в его волосы и резко дёрнула, заставив его откинуть голову. В ту же секунду она прижала к его шее небольшой шприц-ручку. Короткий щелчок — и препарат мгновенно попал в кровь. — Что за… сука… — выдохнул он, глаза начали стекленеть. — Ш-ш-ш, тихо, тихо, — прошептала Катя, поддерживая его тяжелеющее тело. — Сейчас ты будешь хорошим мальчиком и поспишь. — Тело парня тяжело осело на неё. Катерина с трудом, но удержала его, прижав к стене лифта. Пока кабина поднималась, она успела поцеловать его в приоткрытые губы. — Три месяца назад ты трахал меня в лифте своего дома, помнишь? Только тогда я была блондинкой и… ты звал меня Кравц.       Двери открылись. Девушка закинула его руку себе на плечо и практически доволокла до квартиры. К счастью, коридор был пуст.        Сет очнулся полностью голым на широкой кровати в незнакомой спальне. Руки жёстко заведены за голову и привязаны к металлическому изголовью. Ноги широко разведены и зафиксированы к нижним углам кровати. Всё тело было искусно опутано красными верёвками шибари: сложный узор проходил по груди, сжимал бёдра, плотно обхватывал член и яички, не давая расслабиться ни на секунду. Он попытался рвануться — верёвки только глубже впились в кожу. — Какого хрена?!       Из полумрака комнаты вышла Катерина. На ней был только чёрный шёлковый халат, распахнутый спереди. Волосы распущены, в руке бокал красного вина. — Доброе утро, Сет, — мурлыкнула она, медленно подходя к кровати. — Добро пожаловать ко мне домой. — девушка села рядом и провела холодными пальцами по его груди, спускаясь ниже. — Ты не помнишь меня, да? Три месяца назад ты взял блондинку в баре. Короткие светлые волосы, красное платье. Я назвалась тебе «Кравц». Ты даже не спросил имени. Привёз меня тогда к себе, поставил на колени в коридоре и всю ночь использовал, как хотел. Особенно тебе понравилось, когда я плакала от того, как глубоко ты входил. — Катерина наклонилась и медленно провела языком по головке его напряжённого члена. — А теперь ты у меня. В моей квартире. В моей постели. И полностью связан. — Она выпрямилась, сбросила халат на пол и забралась сверху, оседлав его бёдра. Верёвки тихо скрипнули под её весом. — Здесь никто не услышит, как ты будешь стонать и просить. И я очень долго ждала этого момента.       Катя взяла его член в руку, слегка сжала через тугую верёвку и посмотрела ему прямо в глаза: — Готов начать, куколка?       Катя медленно провела ладонями по его груди, наслаждаясь тем, как напряглись мышцы под верёвками. Она чувствовала, как его член пульсирует под ней, сжатый тугим узлом шибари. — Знаешь, что самое смешное? — тихо произнесла она, наклоняясь ближе, так что её грудь почти касалась его лица. — Если бы ты тогда не выгнал меня утром и мы продолжили общаться… ты бы довольно быстро узнал, что я шибаристка. И довольно хорошая.       Сет дёрнулся, пытаясь освободить руки, но только сильнее затянул узлы. — Ты серьёзно? — процедил он сквозь зубы. — Абсолютно. — Катя улыбнулась и провела пальцем по одному из перекрёстных узлов на его груди. — Я уже три года занимаюсь. Вяжу и мужчин, и женщин. Но тебя… тебя я хотела связать с самого первого раза. Когда ты грубо трахал меня в своей квартире и называл «безымянной шлюшкой», я уже представляла, как однажды увижу тебя вот так — полностью голого, опутанного моими верёвками у меня дома. — девушка чуть приподнялась и медленно опустилась, проведя влажными губами по его напряжённому члену, но не давая войти. — Ты тогда даже не спросил моего имени. Просто кончил мне на лицо и сказал «закрой дверь с той стороны». А я запомнила. Каждое слово. Каждое движение.       Катерина выпрямилась, села удобнее и посмотрела ему в глаза. Её взгляд был тёплым, но в нём ясно читалось твёрдое превосходство. — Теперь ты у меня. В моей спальне. Никто не знает, где ты. И верёвки я вязала очень старательно — ты не выберешься, пока я сама не захочу.       Она наклонилась и нежно укусила его за сосок, затем прошептала: — Так что давай, Сет… начнём нашу новую игру. Я очень хочу услышать, как ты будешь меня умолять.       Катя взяла в руку его член, плотно обхватив пальцами. — Или будешь молчать и делать вид, что тебе не нравится? Я не против и того, и другого.       Девушка начала медленно водить рукой по члену, наслаждаясь тем, как он дёргается в её ладони. Каждый раз, когда она опускала руку вниз, верёвка между его ног натягивалась, вызывая у Сета резкий вдох. — Молчишь? — усмехнулась она. — Ну ладно.       Кравц наклонилась ниже и обвела языком головку, оставляя влажный след. Потом резко взяла его в рот — глубоко, до самого горла — и удерживала несколько секунд, глядя ему в глаза. Когда она отстранилась, на губах блестела слюна. — Ты тогда тоже заставлял меня так глубоко брать. Помнишь? Держал за волосы и трахал в рот, как будто я резиновая кукла.       Катерина поднялась и встала на колени над его лицом. Её гладко выбритая киска оказалась всего в нескольких сантиметрах от его губ. — А теперь ты будешь лизать, — спокойно сказала она. — И будешь делать это хорошо. Если я останусь довольна — может быть, я немного ослаблю верёвку на твоих яйцах. Если нет… она станет только туже.       Девушка опустилась ниже, прижимаясь к его рту. Сет сначала попытался отвернуться, но Катя крепко схватила его за волосы и удержала на месте. — Не упрямься. Ты же любишь, когда девушки сидят у тебя на лице. Сам мне говорил тогда.       Сет сдался и начал работать языком. Сначала неохотно, потом всё более настойчиво. Катерина тихо застонала, начиная медленно двигать бёдрами, насаживаясь на его язык. — Вот так… хороший мальчик, — выдохнула она, закрывая глаза от удовольствия. — Глубже. Покажи, как ты умеешь.       Её дыхание становилось чаще. Она схватилась за изголовье кровати одной рукой, а второй продолжала играть с его волосами. Через пару минут она уже откровенно ерзала по его лицу, покрывая его своим соком.       Когда она почувствовала приближение оргазма, Катя резко остановилась, поднялась и пересела ему на грудь. Её глаза блестели. — Ещё рано, — прошептала она, тяжело дыша. — Ты ещё не заслужил, чтобы я кончила тебе на язык.       Кравц наклонилась и поцеловала его в мокрые от её соков губы, грубо и глубоко. — Скажи мне, Сет… — она провела пальцем по его щеке. — Ты уже жалеешь, что тогда выгнал меня утром? Или всё ещё думаешь, что сможешь вырваться и поставить меня на место?       Катя медленно тёрлась своей мокрой, горячей киской вдоль его члена, едва касаясь головкой входа, но не давая проникнуть. Верёвки скрипели при каждом её движении. — Говори, — повторила она требовательно и слегка шлёпнула его по щеке. — Или я сейчас встану и оставлю тебя так на пару часов. С верёвками, которые всё сильнее будут сжимать твои яйца.       Сет выдохнул сквозь зубы, глаза горели смесью злости и дикого возбуждения. — …Жалею, — наконец выдавил он хрипло.       Катя довольно улыбнулась. — Молодец. Первое честное слово за вечер.       Она чуть приподнялась и медленно, очень медленно начала насаживаться на него. Верёвка, проходившая между её ног, добавляла дополнительное давление и трение. Когда он вошёл в неё до конца, Катя тихо застонала и замерла, полностью сев ему на бёдра. — Блядь… какой же ты лапочка, особенно когда связан, — прошептала она.       Начала двигаться она не спеша — длинными, глубокими движениями, полностью контролируя темп. Каждый раз, опускаясь, она чуть натягивала верёвки руками, заставляя Сета шипеть от смеси боли и удовольствия. — Если бы ты был умнее и не выгнал меня тогда… — она наклонилась и укусила его за шею, — я бы уже давно показала тебе, какая я на самом деле. Привязывала бы тебя у себя дома каждые выходные. Вязала бы в разные позы. Заставляла бы умолять меня сесть сверху… вот так.       Её движения стали быстрее. Комната наполнилась звуками кожи о кожу, её тихими стонами и его тяжёлым дыханием. Катя выпрямилась, упёрлась руками ему в грудь и начала жёстче скакать на нём. Её грудь подпрыгивала в такт, волосы разметались. — Смотри на меня, — приказала она. — Не закрывай глаза.       Когда она почувствовала, что сама уже на грани, девушка внезапно остановилась, полностью села на него и сжала мышцы внутри. — А теперь попроси меня, — выдохнула она, глядя ему прямо в глаза. — Попроси, чтобы я позволила тебе кончить. Громко и честно. И называй меня по имени. Она слегка качнула бёдрами, дразня его. — Давай, Сет. Я жду. Скажи: «Пожалуйста, Катенька, разреши мне кончить».       Катя остановилась полностью, сидя на нём до самого основания. Её киска ритмично сжимала его член, но она не двигалась. Просто смотрела сверху вниз с холодной, уверенной улыбкой. — Я сказала: «Пожалуйста, Катерина, разреши мне кончить». Но ты, кажется, не расслышал.       Сет тяжело дышал, челюсть была крепко сжата. Он смотрел на неё снизу вверх с вызовом, хотя тело предательски дрожало от напряжения. — Пошла нахуй… — выдохнул он сквозь зубы.       Катя медленно наклонилась, взяла его за волосы и резко дёрнула, заставив посмотреть ей в глаза. — Неправильный ответ.       Она поднялась, полностью слезла с него, оставив его член мокрым и пульсирующим в воздухе. Сет невольно дёрнулся следом, но верёвки жёстко удержали его на месте. — Раз ты решил поиграть в упрямого мальчика, я тоже поиграю.       Катя подошла к тумбочке, достала небольшую бутылочку с маслом и медленно, на глазах у него, начала втирать его в свою киску и клитор. Затем вернулась на кровать и снова оседлала его, но на этот раз повернувшись к нему спиной. Она снова насадилась на его член — глубоко и резко. — А теперь слушай внимательно, — сказала она, начиная медленно двигаться. Голос стал твёрдым и властным. — С этого момента ты будешь называть меня только Госпожа. Не Катя. Не Катерина. Только Госпожа. Понял?       Сет зарычал и попытался толкнуться бёдрами вверх, но в таком связанном положении у него почти ничего не получилось. Это только разозлило её. Катя резко наклонилась назад, схватила его за горло одной рукой и сжала — не сильно, но достаточно, чтобы он почувствовал контроль. — Я спросила: понял? — прошипела она, продолжая жёстко насаживаться на него. — Или может мне нужно достать плётку, чтобы ты научился вежливости?       Девушка сильнее сжала пальцы на его шее и ускорила движения, буквально используя его тело для собственного удовольствия. — Говори. «Да, Госпожа». Сейчас же. Сет дышал тяжело, лицо покраснело, вены на шее напряглись. Он явно боролся с собой, но тело уже начинало предавать его — член внутри неё стал ещё твёрже.       Катя почувствовала это и злорадно засмеялась. — Ох, как же ты сопротивляешься… Мне это даже нравится больше. Чем дольше будешь упрямиться, тем дольше я буду тебя мучить. А я могу очень долго, поверь.       Она отпустила его горло, выпрямилась и продолжила жёстко скакать на нём, шлёпая попкой по его бёдрам. — Ну же, куколка. Скажи «Да, Госпожа». Или я сейчас остановлюсь и оставлю тебя висеть на краю всю ночь.       Катя резко слезла с него, оставив член мокрым и отчаянно пульсирующим. Сет выругался сквозь зубы, тело выгнулось дугой, но верёвки не дали ему даже толком пошевелиться. — Ах ты сука… — прохрипел он.       Катя встала с кровати, подошла к комоду и достала толстый кожаный ремень. Не говоря ни слова, она вернулась и со всей силы хлестнула его по внутренней стороне бедра. Звонкий шлепок разнёсся по комнате. — Я же сказала — Госпожа. Ты, похоже, совсем охуел от своей прежней власти.       Она ударила ещё раз — теперь по другому бедру, ближе к паху. Сет зарычал, мышцы резко напряглись под красными верёвками. Катя забралась обратно на кровать, схватила его за волосы и сильно дёрнула голову вверх. — Слушай меня внимательно, малыш, — прошипела она ему в лицо, почти касаясь губами. — Ты больше не хозяин ситуации. Ты — связанная, беспомощная шлюха в моей квартире. И пока ты не начнёшь вести себя правильно, я буду делать тебе больно. Очень больно.       Катя снова оседлала его. Грубо и резко насадилась на член до самого конца. Без всякой нежности. Сразу начала жёстко скакать, сильно шлёпая попкой по его бёдрам. Каждый толчок заставлял верёвки впиваться глубже в его кожу. — Кричи. Я хочу слышать, как ты страдаешь, — рычала она, впиваясь ногтями ему в грудь и оставляя красные полосы.       Сет стонал сквозь сжатые зубы, пытался сопротивляться, дёргался, но это только усиливало давление шибари. Верёвка между ног больно сдавливала яйца при каждом её движении. Катя наклонилась и сильно укусила его за сосок, потом за второй. Потом схватила за горло и начала душить, продолжая яростно насаживаться. — Ну же! Скажи это! — крикнула она, ускоряясь. — Скажи «Да, Госпожа»! Проси меня, чтобы я позволила тебе кончить, ублюдок!       Сет хрипел, глаза закатывались. Тело уже дрожало от переизбытка ощущений — боль от верёвок, укусов и ударов смешивалась с безумным удовольствием от того, как жёстко она его использовала. Он пытался держаться, пытался сохранить остатки гордости, но Катя не давала передышки. Она слезла, развернулась к нему лицом спиной и снова села на член, но теперь лицом к его ногам. В этой позе она могла полностью контролировать глубину и угол. Начала двигаться ещё жёстче, почти бить себя его членом изнутри. Одной рукой она тянула за верёвку на его яйцах, другой — хлестала его по животу и бёдрам ладонью. — Ты думал, что все девушки — твои куклы? — шипела она, задыхаясь от удовольствия. — Что всех можно выебать и выбросить? А теперь смотри, кто из нас куколка!       Девушка наклонилась вперёд, почти легла ему на ноги и начала яростно тереться клитором о его тело, одновременно продолжая скакать. Её стоны становились громче, движения — резче и беспощаднее.       Сет уже не мог молчать. Из его горла вырывались хриплые стоны и ругательства, которые постепенно переходили в бессвязные всхлипы. Катя почувствовала, что он на грани. Она резко остановилась, полностью села на него и сильно сжала мышцы внутри. — Последний шанс, — прорычала она, тяжело дыша. — Или я сейчас встану, надену страпон и выебу тебя в задницу, пока ты не начнёшь реветь. Выбирай.       Она снова сильно дёрнула верёвку на его яйцах. Сет сломался. Его тело резко обмякло в верёвках. Глаза стали влажными от напряжения и беспомощности. Голос дрожал, когда он наконец выдавил: — Д-да… Госпожа…       Катя улыбнулась победной, хищной улыбкой. — Громче. — Да, Госпожа… — уже громче повторил он, голос сорвался. — А теперь полностью. Проси.       Сет закрыл глаза, тяжело сглотнул и сдался окончательно: — Пожалуйста, Госпожа… разрешите мне кончить… Я больше не могу… Прошу вас…       Катя довольно рассмеялась, наклонилась и нежно поцеловала его в мокрый от пота лоб. — Вот видишь… Не так уж и сложно, да? — прошептала она и начала снова двигаться — теперь глубоко, сильно и быстро, давая ему всё, чего он так отчаянно хотел. — Кончай. Кончай внутрь своей Госпожи, малыш.       Сет зарычал, тело выгнулось в последней судороге, и он мощно, долго кончил, заполняя её. Катя тоже не сдержалась — её тело затряслось в сильном оргазме, она вцепилась ногтями ему в грудь и громко застонала, продолжая скакать на нём до самой последней волны. Когда всё закончилось, она тяжело упала ему на грудь, всё ещё с его членом внутри. Провела рукой по его рыжим волосам и тихо, почти ласково произнесла: — Хороший мальчик… Первый раз — всегда самый трудный. Но это только начало, Сет. У нас с тобой ещё вся ночь…       Она поцеловала его в уголок губ и прошептала: — Я хочу чтобы ты почувствовал себя на месте девушек.       Катя ещё несколько секунд лежала на нём, тяжело дыша, чувствуя, как его член медленно выскальзывает из неё. Семя стекало по его бёдрам. Она провела пальцами по своей мокрой киске, собрала смесь своих соков и его спермы и, не раздумывая, засунула два пальца Сету в рот. — Вылизывай, — коротко приказала она.       Сет уже не сопротивлялся. Он послушно облизывал её пальцы, глядя на неё помутневшим взглядом. Катя вдруг почувствовала, как внутри него снова начал твердеть член. Несмотря на только что пережитый мощный оргазм, он снова наливался кровью, приподнимаясь и упираясь в её бедро. — Ого, — ехидно усмехнулась она. — Уже встал? Какая у тебя похотливая, неутомимая штучка. Даже после такого ты снова готов трахаться.       Девушка слезла с него, встала на колени рядом и сильно шлёпнула по твёрдому члену ладонью. Сет дёрнулся и застонал. — Но нет, — жёстко сказала Катя. — Ты получишь следующую разрядку только тогда, когда полностью удовлетворишь свою Госпожу. Ясно?       Она поднялась выше, снова оседлала его лицо и тяжело опустилась ему на рот своей мокрой, перепачканной спермой киской. — Сделай своей Госпоже приятно.       Сет сразу начал работать языком — глубоко, жадно, почти отчаянно. Катя схватила его за волосы и начала грубо тереться об его лицо, полностью используя его как живую секс-игрушку. — Глубже! Язык внутрь, малыш... — рычала она, сильно двигая бёдрами. — Вычисти всё, что сам туда напустил.       Она била его по щекам, когда он, по её мнению, делал недостаточно хорошо. Верёвки не давали ему отстраниться, и Сет был вынужден буквально захлёбываться смесью их соков. Его нос утопал в её киске, язык проникал как можно глубже, а губы жадно обсасывали клитор.       Катя стонала всё громче, всё грязнее. — Вот так… Сильнее! Я хочу чувствовать, как ты задыхаешься подо мной!       Она полностью села ему на лицо, перекрыв дыхание, и начала быстро тереться вперёд-назад. Сет хрипел, но продолжал яростно работать языком. Лицо было полностью мокрым — от её соков, его собственной слюны и остатков спермы. — Не дыши! Лижи! — командовала она, ускоряясь. — Ты теперь мой личный язычок, понял? Твоё единственное назначение — ублажать меня, когда я захочу!       Через пару минут она начала дрожать. Катя схватила его за волосы обеими руками и с громким, долгим стоном кончила ему на лицо. Её тело билось в судорогах, она сильно прижималась к его рту, заливая его новыми потоками. Сет задыхался, но продолжал жадно глотать и лизать всё, что вытекало. Когда оргазм начал отступать, Катя всё ещё продолжала медленно тереться об его лицо, продлевая удовольствие. Её дыхание было прерывистым. — Неплохо… для первого раза, — наконец выдохнула она. — Но ещё далеко не идеально.       Она чуть приподнялась, посмотрела вниз на его красное, мокрое от её соков лицо и ухмыльнулась. Член Сета стоял колом — красный, набухший, с капающей предэякулятной жидкостью. — Смотри, как он у тебя стоит… Бедный, наверное, уже болит от желания.       Катя сползла ниже и провела ноготком по всей длине его члена, от основания до головки. — Хочешь кончить ещё раз? — сладко спросила она.       Сет кивнул, тяжело дыша. Катя вновь посмотрела на его стоящий колом, пульсирующий член и хищно улыбнулась. — Ладно. Ты довольно хорошо вылизал свою Госпожу. Теперь я позволю тебе кончить… но по-моему.       Она резко спустилась вниз, грубо схватила его член у основания и без всякой подготовки глубоко заглотила его. Сразу до горла. Сет громко застонал, тело выгнулось в верёвках.        Катя не церемонилась. Она сосала жёстко, грязно и агрессивно — сильно втягивая щёки, глубоко насаживаясь, пока головка не упиралась ей в горло. Слюни текли по его члену и яйцам, она громко чавкала и хрипела, когда брала особенно глубоко. Одной рукой она сильно сжимала и дрочила основание, второй — больно сдавливала и тянула его яйца. — Блядь… Госпожа… — вырвалось у Сета.       Катя на секунду оторвалась, сильно шлёпнула его по мокрому члену и рявкнула: — Молчать! Только стонать!       Она снова жадно взяла его в рот — ещё глубже и быстрее. Голова Кати двигалась вверх-вниз резкими, грубыми движениями. Она буквально ебала себя его членом в горло, не давая ему никакой пощады. Слюни и слёзы текли по её подбородку.       Сет быстро начал терять контроль. После всего, что было раньше, он продержался совсем недолго. — Госпожа… я сейчас… я не могу… — захрипел он.       Катя только сильнее зарычала, ещё глубже насадилась и начала быстро дрочить рукой у основания. Через несколько секунд Сет зарычал, тело сильно напряглось в шибари, и он мощно кончил ей прямо в горло.       Она не отстранилась ни на миллиметр. Жадно высасывала каждую каплю, глотая первые мощные струи, а остальное собирая в рот. Когда он закончил, Катя медленно подняла голову. Губы и подбородок были мокрыми, а во рту у неё была полная порция его густой спермы.       Она поползла вверх по его связанному телу, легла сверху и схватила Сета за челюсть, заставляя открыть рот.       Катя прижалась к его губам и начала грубо целовать. Языком она сразу толкнула густую, тёплую сперму ему в рот. Сет дёрнулся, но Катя крепко держала его за волосы и челюсть, не давая отвернуться. Она целовала его глубоко, грязно, передавая сперму языком, размазывая её по его языку и нёбу.       Сет застонал, но послушно начал глотать. Катя продолжала целоваться с ним, обмениваясь остатками спермы, пока почти всё не исчезло. Только после этого она отстранилась, провела пальцем по его губам и довольно посмотрела на него. — Хорошая девочка, — насмешливо сказала она. — Я же говорила, что ты сегодня почувствуешь себя на месте девушек.       Катя слезла с кровати и медленно прошлась вокруг неё, глядя на полностью связанного, покрытого потом, слюнями и следами от верёвок мужчину. Член Сета снова начал подниматься — несмотря на два мощных оргазма подряд.        Девушка заметила это и тихо засмеялась. — Ненасытный… Но думаю, с тебя достаточно, — тихо сказала она.       Катерина  начала аккуратно развязывать верёвки. Сначала освободила ноги, потом бёдра, грудь. Последними ослабли руки. Сет лежал неподвижно, даже когда все верёвки были сняты. Тело было в красных глубоких следах от шибари — красивых, но болезненных.       Кравц села рядом и мягко провела рукой по его груди. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она уже без прежней жёсткости в голосе.       Сет долго молчал. Потом медленно сел, поморщившись от боли в мышцах. Руки слегка дрожали. Он посмотрел на неё — взгляд был усталый, растерянный, но в нём уже не было прежней надменности. — Я… не знаю, — честно ответил он хриплым голосом. — Голова пустая. Тело болит везде. И… я никогда не чувствовал себя настолько… использованным. И одновременно — живым.       Он потёр запястья, на которых остались глубокие красные полосы. — Я думал, что смогу держаться дольше… но ты просто… выжала меня.       Катя улыбнулась — уже не хищно, а почти нежно. Она протянула ему стакан воды. Сет выпил залпом. — Ты хорошо держался для первого раза, — сказала она. — Хотя и упрямился поначалу.       Повисла пауза. Сет сидел голый на краю кровати, опустив голову. Он чувствовал странную смесь эмоций: унижение, возбуждение, уважение и лёгкий страх. Часть его хотела немедленно уйти и больше никогда её не видеть. Другая — остаться и попросить ещё. — Что теперь? — тихо спросил он.       Катя встала, накинула на себя халат и посмотрела на него сверху вниз. — Теперь ты оденешься и поедешь домой, а я лягу спать. Но... если захочешь повторить — напиши мне.       Она сделала паузу, а потом добавила уже мягче: — И да… можешь называть меня Катей. Сейчас мы не играем.       Сет медленно оделся. Тело ныло, каждый шаг отдавался болью в мышцах и следах от верёвок. Он чувствовал себя опустошённым, но странным образом — очищенным. Как будто она действительно вытащила из него что-то старое и ненужное.       Уже в дверях он остановился и посмотрел на неё. — Спасибо… Госпожа, — тихо сказал он с кривой улыбкой.       Катя усмехнулась, подошла и поцеловала его в губы — на этот раз нежно, без всякой агрессии. — Иди домой, малыш. Отдыхай. Ты это заслужил.       Дверь за ним закрылась.        Сет стоял в лифте, прислонившись к стене. Тело болело, в голове крутились обрывки прошедшей ночи — верёвки, её стоны, вкус собственной спермы на языке, её властный взгляд. Он понимал, что уже никогда не сможет смотреть на неё как раньше.       И, что самое странное — ему это нравилось.