Охота на Белую

Парень надел капюшон, поежился в осенней куртке и решил, что завтра наденет что-то потеплее. У его спутницы, казалось, таких проблем не было. Снежинки падали на ее белые волосы, а сама она счастливо улыбалась, глядя в небо. Снег шел третий день, небывалое дело для конца октября. В парке было безлюдно и холодно, только снежинки на ветках сверкали в свете фонарей и в ее волосах. Парень хотел спросить, не замерзла ли она без шапки под снегом, но побоялся спугнуть волшебство момента. Они были знакомы только третий день, но он уже представить себе не мог, как жил без нее все это время. Где-то там, рядом с парком, сигналили машины, смеялись люди, а здесь, казалось, все замерло в ожидании. Девушка остановилась под заснеженной березой и легко погладила холодный ствол. Ее спутник стоял рядом и любовался ею. Наконец сказал: – Я никогда не встречал такую как ты. – Может, это и к счастью, – она улыбнулась, шагнула к нему и положила руки на его плечи. – Нет, точно нет. Кажется, я ждал тебя всю свою жизнь. – Ты останешься со мной? – она нежно провела ногтями по его шее, правая рука опустилась на грудь, ровно напротив сердца. – Конечно. Только смерть разлучит нас. – Только смерть, говоришь… – девушка загадочно улыбнулась. – Ты любишь меня? – Больше жизни, – вырвалось у него. Вдруг он отчетливо понял, что сказал чистую правду и улыбнулся. Короткий крик. Капли крови, попавшие на экран его смартфона, выпавшего из кармана, словно перечеркивали дату, высветившуюся на нем. Тридцать первое октября. Самайн. *** — Андрюха, есть обезболивающее? — от перенапряжения у меня разболелась голова, а свет монитора только ухудшал ситуацию. — Артур, тебе бы до дома, до хаты, – напарник посмотрел на меня с состраданием, протягивая таблетки. – Ты когда нормально спал в последний раз? — Не помню, пару дней назад, наверное. Никак не могу уснуть. Еще год прошел, а где ее искать — по-прежнему не понятно, — я проглотил обезболивающее и резко встал, стул на колесиках откатился и ударился о стену. — Никакой связи между местами преступлений нет. Год назад очередной убитый был обнаружен в парке под старой березой, до этого были и квартиры, и глухие переулки… – Если ты умрешь над столом из-за нехватки сна и отдыха, то просто станешь очередной ее жертвой, — перебил меня Андрей, слышавший эти мои рассуждения уже раз сто пятьдесят. — Но окажешься единственным, кто перед смертью не влюбленно улыбался, а изощренно матерился. Богом прошу, сходи в бар, выпей чего-нибудь крепкого и выспись. — Знаешь… Ты прав, — я направился к выходу, по пути прихватив куртку. — Будь на связи и не ходи никуда с сомнительными блондинками. – Да мне и одной хватит, – заржал напарник, намекая на мою намечающуюся седину. Я закатил глаза и вышел. На улице пришлось поднять воротник куртки и убрать руки в карманы. Холодало, двадцать девятое октября на календаре. Оставалось всего два дня до следующего убийства. Белая Тварь уже вышла на охоту, а у меня ровно столько же информации, как и годом ранее, когда был обнаружен одиннадцатый несчастный.  Она убивала только мужчин. Причем, все они выглядели так, словно замерзли насмерть, улыбаясь. Заледенели с развороченной грудной клеткой и влюбленной улыбкой на лице, познав величайшее счастье на земле. Два года назад мы с Андрюхой еще служили в полиции, тогда и столкнулись с Белой впервые. В то утро дежурный отправил нас на очередной вызов, я был с жесточайшего похмелья и не сразу понял, что недовольный напарник едет по слишком знакомому адресу. Когда мы подъехали к дому, я как мудак заржал и спросил, не к брату ли он меня везет, и что это будет слишком жестоким наказанием за очередную мою алкогольную вечеринку перед работой. Андрей удивленно посмотрел на меня, зачем-то спросил номер квартиры брата, побледнел и начал кому-то звонить. Тут-то до меня и дошло, что происходит что-то очень, очень плохое. Напарник положил трубку и подозрительно весело сообщил что-то про про ложный вызов и что у нас есть время заехать и купить перед работой бургеров. Но я пил всю ночь, а не отупел в край. Так что вылетел из машины, запнулся на крыльце, чуть не сбил с ног криминалистку Светочку и махом поднялся на третий этаж. Дверь в квартиру брата была распахнута настежь, там уже вовсю ходили мои коллеги. Один из них попытался меня остановить, но я оттолкнул его и ворвался внутрь. Брат лежал на полу и улыбался, глядя в потолок. Его брови и ресницы были покрыты инеем, словно он долго находился на трескучем морозе, а грудная клетка была разворочена, словно кто-то пробил ее, чтобы вытащить сердце наружу. Кровь была буквально повсюду. Меня вырвало. В последний момент кто-то подставил пакет, чтобы я не уничтожил улики. Кажется, я орал и матерился, не помню точно. Андрюха перехватил меня на выходе из квартиры, скрутил, чтобы не брыкался, вывел из подъезда и усадил на скамейку. Меня трясло, похмелье исчезло как и не было. — Кто мог с ним такое сделать? Кто, за что, и, главное, как?.. — руки дрожали, по лицу текли слезы, но я этого даже не замечал. — Понятия не имею. Может, ты что-то слышал? У него были враги? — Андрей дал мне сигарету, чиркнул зажигалкой, я рвано затянулся. — У него появилась девушка. Он скидывал мне фотку и обещал познакомить с ней в эти выходные, – мне с трудом удалось достать телефон и показать снимок брата, который обнимал незнакомку, стоявшую спиной к объективу. Видны были только ее шикарные, белые как снег волосы. — Но не могла же она это сотворить? Оказалось, что могла. По ходу расследования мне удалось выяснить, что раз в год, в ночь на тридцать первое октября, уже девять лет гибнут мужчины. Все они, покрытые инеем, счастливо улыбались. И все были убиты один в один как мой брат — дыра в груди, как от очень сильного удара, а сердца пропали. Незадолго до смерти всех жертв видели в обществе красивой блондинки, вот только внешность ее, как назло, никто не смог запомнить – в картотеке значилось девять совершенно разных лиц. Все указывало на то, что именно эта женщина и убила их, но как и зачем? С того дня прошло два года. За два года она убила еще двоих, никто ничего не смог сделать. В полиции это дело отдали другому следователю, ссылаясь на мою личную заинтересованность. Побороть систему не удалось, так что пришлось уволиться буквально одним днем и начать работать частным детективом, а спустя несколько месяцев Андрей присоединился ко мне. Мы занимались разными делами, но основным было одно – то, которое касалось Белой Твари. Вот только прошло два года, а похвастаться до сих пор нечем. В баре было многолюдно. Я сел на единственный свободный стул у стойки, как обычно заказал двойной виски и на нем же, как и обычно, планировал остановиться. Со дня смерти брата все попойки закончились. Мне была нужна ясная голова, а похмелье лишало этой роскоши. Рядом сидел странный и колоритный парень. Костюм-тройка, явно дорогой, сидел на нем как влитой. Рядом на барной стойке стоял черный цилиндр, неожиданно украшенный перьями и костями. Мой сосед неспешно курил большую сигару, пил ром, наблюдая за колечками дыма, которые сам же и пускал. — Вас что-то беспокоит и очень сильно. Из-за этого мои кольца перестали получаться идеально круглыми. Я должен услышать вашу историю, — неожиданно сказал он. Я хотел послать его к черту, потому что не имею привычки откровенничать с незнакомцами, но сам не понял, как уже начал рассказ и выложил парню абсолютно все. Как нашел мертвого брата, начал охоту за его убийцей, узнал про девушку, которую прозвал Белой Тварью, и в итоге оказался в тупике. А уже послезавтра, в Самайн, она снова убьет кого-то, и, как обычно, никто не сможет ее остановить. Мой собеседник слушал внимательно, изредка задавая уточняющие вопросы, и продолжал пускать дым. — Что ж. Возможно, мой друг, у нас с вами один враг, — он выдохнул еще одно колечко дыма. — Вы знаете ее? — я подобрался, сердце мое застучало как бешеное, а начавшееся было опьянение резко улетучилось. — Кто она такая? — Даже не знаю, как вам ответить на этот вопрос, молодой человек. Вы, люди, слишком хрупкие, но в то же время страшно упорные. Свою ограниченность в восприятии мира и реальности обычно принимаете за истину в последней инстанции и начинаете страшно паниковать, когда кто-то пытается рушить ваш мир. А мне, чтобы ответить на заданный выше вопрос, придется сделать именно это. Вы готовы? — Чтобы отомстить за брата, я готов на все. — Ну что ж, — мой собеседник встал, надел шляпу и взял в руку трость, незаметно стоявшую возле ножки стула. — Тогда нам с вами пора. Он повернулся ко мне лицом и я чуть не рухнул со стула, увидев улыбающийся мне из-под шляпы череп с сигарой в зубах. — Барон Самеди к вашим услугам, дорогой Артур, — он схватил меня за руку и дернул на себя. Мир потерял очертания, и я полетел куда-то в темноту. *** — Об этом я всегда говорю — люди слишком хрупкие создания. Во всех смыслах. Вставайте, Артур, мы прибыли. Я открыл глаза и уставился в серое небо. Меня тошнило, голова кружилась, и вообще ощущение было, словно выпит был не бокал виски, а минимум бутылка. Собрав все силы приподнялся, с трудом сел и огляделся. Вокруг было огромное кладбище, а я возлегал на чьей-то старой могиле. Это придало мне сил, чтобы резко вскочить на ноги. — Да-да, мой друг, вы почтили своим вниманием дорогого сэра Эдмунда фон Шляера. Задолжал мне бутылку рома, кстати, так что, если желаете, можете на нем еще полежать. — Нет уж, спасибо, – меня передернуло. — Какого черта происходит? Бармен намешал чего-то в алкоголь и у меня галлюцинации? — О, избавь от обязанности долго и нудно доказывать факт моего существования, — уверен, что череп закатил бы глаза, если бы, конечно, у него были глаза. — Перед нашим путешествием я представился, но, возможно, ты подзабыл.  — Барон Самеди, помню. Но как такое может быть? Вы же — фольклорный персонаж? — Сам ты фольклорный персонаж, — обиделся барон. — Я божество, лоа, если хочешь, а не персонаж! Вот потому вы в своем расследовании так ни до чего и не докопались, не видите очевидного. Слушай, Артур, ты либо экстренно уверуешь в меня и реальность происходящего, либо ничего у нас не получится, а она убьет своего двенадцатого и, наконец, обретет свое бессмертие. А в нашем многочисленном пантеоне старых богов только новой безумной богини и не хватает. — Барон, подождите! — я поднял руки вверх. — Уверовал! Но прошу, давайте с самого начала, из вышесказанного понятно только, что я осёл, но этого маловато, чтобы разобраться в остальном. — Самокритика — это прекрасно, — успокоился барон. — Итак, по ее вине ты лишился брата. А я уже одиннадцать лет лишаюсь своей жатвы! — барон словно стал больше, все пространство вокруг него наэлектризовалось. Древний бог стал по-настоящему жутким. — Что значит — забирает вашу жатву, барон? Кто она вообще такая и какое оружие использует? — Ты назвал ее Белой Тварью, хотя Снежная Королева была бы ближе к сути вопроса, — лоа вновь вернулся в свое прежнее состояние. — У нее нет никакого оружия, чтобы замораживать своих жертв. Она и есть холод. В ваших сказках даже есть упоминание о ней, только она там милая и добрая, если не знать, то никогда не догадаешься, что главная героиня — безжалостное чудовище без сердца и эмоций, не способное любить. Ее суть это мороз и снег. — Мне помнится только одна такая сказка, — я задумался. — Снегурочка? Растаявшая от любви девушка? — Совершенно точно, мой друг. Твоя убийца — Снегурочка, которая просыпается с первым снегом. — Сегодня как раз выпал снег… — А это значит, что она вышла на охоту, — кивнул Самеди. — Зачем она убивает? Да еще и так страшно? — я вспомнил лицо брата и меня передернуло. — И жертвы. Почему они так счастливы? — С сердцами, отданными добровольно и вырванными из груди еще живых людей, можно провести сотни ритуалов, это источник огромной силы, — пояснил барон, его глазницы вновь налились темнотой. — Особенно если учесть, кого она выбирает своими жертвами. — А что с ними не так? — С ними все очень даже так, — усмехнулся барон. — Я спас их. И не нужно так удивляться, я бог смерти, но могу отказаться рыть могилу человеку, если вижу, что он может сделать нечто важное. — Несколько лет назад брат серьезно заболел, — вдруг вспомнилось мне. — А потом выяснилось, что диагноз был ложным. Те три дня, пока мы ждали результатов анализов, были самыми долгими… — Совершенно верно. У него было дело, которое он не закончил, так что он получил часть моей силы, чтобы сделать, что должно. Но… Не успел. Эта гадина убила его в день, который по праву принадлежит мне, а потом забрала и его душу, и мою силу. Пришло время вернуть и то, и другое, — внезапно успокоившись сообщил он. — Барон, правильно понимаю, что все одиннадцать убитых были носителями вашей энергии? — Совершенно точно. Потому и предположил, что она хочет бессмертия без сна на восемь месяцев в году. Моя сила двулика, с ней можно как убивать, так и давать жизнь, а она придумала ей весьма необычное применение. — У меня еще один вопрос, — вкрадчиво начал я. — Барон, то есть, вы раздавали свою силу направо и налево, подозревая, что за ней охотится какая-то маньячка-недобогиня? — Артур, я по-твоему совсем идиот? — фыркнул барон. — Она активизировалась всего-то одиннадцать лет назад, до этого мои подопечные жили и радовались. Чаще всего это были дети, твой брат исключение. Они прожили бы отпущенное им время, потом встретились со мной в посмертии, отдали мне мое и мы попрощались бы навеки. — А теперь вы слабеете? — Вот это тебя не касается, мой любопытный друг, — неожиданно жестко ответил барон. — Но без твоей помощи мне не справиться. — Что нужно сделать? — Немногое. Для начала умереть. Я даже не понял, что произошло, только и успел почувствовать жгучую боль в груди. Попытался вдохнуть и не смог. Мир исчез. * * * Она стояла перед зеркалом и лепила свое лицо. Распахнутые темно-синие глаза, длинные ресницы, чуть вздернутый нос, пухлые губы. Получилось милое, чуть наивное создание, с удивлением взирающее на мир. Полная противоположность себе прошлогодней, тогда Снегурочка выбрала образ хищной стервы. Не самый популярный типаж, если честно, но именно такие нравились тому носителю силы Самеди, которая теперь пульсировала в ее груди, создавая иллюзию сердцебиения. Еще немного, совсем чуть-чуть — и она ощутит его по-настоящему. * * — Артур, приходите в себя. Вы уже ожили, я чувствую. Я с трудом поднялся и встал. — А предупредить не могли? — Не мог. Как и говорилось выше, вы, люди, слишком хрупкие. Ты бы обязательно занервничал, получил нервный срыв, а потом бы обязательно попытался удрать. А я уже слишком стар, чтобы ловить тебя по всему кладбищу. — Ай, идите вы к черту, барон, – голова кружилась, мир был слишком ярким. — Не пойду, на этой неделе мы с ним уже повздорили, дай рогатому отдохнуть, — расхохотался Самеди. — Как себя чувствуешь? — Так, словно мне не тридцать пять, а шестнадцать, — удивленно ответил я. — Потрясающе! — Ради этого стоило ненадолго почти умереть, правда? — хмыкнул барон. — Теперь к делу. Сегодня она проснулась, завтра выйдет на охоту. — Она меня как-то учует? — Что-то вроде того. Но у нас есть проблема. Моя энергия достаточно тяжелая и сживается с носителем долго. Потому тварь может пропустить твое появление и начать охоту на кого-то другого, хоть в тебе и беспрецедентное количество моей силы. А когда она получит, что хотела, то остановить ее будет очень сложно, что бы она ни задумала. — И как же быть? Лоа ухмыльнулся. — Чтобы вы с моей энергией подружились, мы будем делать то, чем славен барон Самеди! Мы идем кутить! Бог смерти и кладбищ ударил о землю тростью и меня снова закрутило в водовороте. Я пришел в себя, сидя на стуле в том же баре и на секунду даже подумал, что все это мне почудилось. Но тут услышал веселый голос Самеди: — Бармен! Выпивку всем этим прекрасным людям за мой счет! Что ж, кажется, на этот раз двойным виски вечер не закончится… * * Вечером тридцать первого октября я пришел в бар заранее и сидел на том же самом месте, где познакомился с Самеди. Барон сказал, что делать ничего не нужно, Белая сама найдет меня, необходимо только продержаться до его появления, всю самую сложную работу он возьмет на себя. Быть рядом он не мог, чтобы не спугнуть ее. Последнее убийство, последний шанс, потом тварь уже не достать даже Самеди. Участвовать в охоте он сам не мог, Снегурочка бы моментально учуяла ловушку, потому я был необходим старому богу в роли его обычного подопечного. Так что лоа оставил мне тонкую косточку, которую нужно сломать, когда девушка появится. Я так и продолжал называть убийцу Белой. Снегурочкой не мог, не вязалась добрая грустная героиня детской сказки с безжалостной маньячкой, вырывающей у живых людей сердца. Задумавшись, я не сразу заметил, что уже не один. Мир вокруг изменился. На секунду показалось, что оказался на лугу, вокруг пахнет весной, звенят ручейки, теплый ветер гладит молодые зеленые листочки… Тряхнул головой, сбрасывая наваждение, и наконец увидел ее. Она сидела рядом со мной за барной стойкой и улыбалась, волосы цвета снега словно стекали по плечам к талии, а глаза смотрели, казалось, мне прямо в душу. Белая была невероятной. У меня не хватит слов, чтобы описать ее, да и слов таких я не знаю. Это тепло ласкового солнца и коварство весеннего ветра, внезапные мартовские снегопады и нежные цветы мать-и-мачехи. Сила природы, восстающей ото сна, и мощь зимней стужи. А в момент, когда Снегурочка положила руку на мою, я все забыл. Барон Самеди, смерть брата, мертвые мужчины, с улыбкой отдавшие жизнь ей… Да. Я, наконец, понял, почему они все умерли. Я и сам был готов погибнуть за нее. — Здесь шумно, — девушка улыбнулась и встала. — Пойдем. Я встал и молча направился за ней. Косточка Самеди осталась на барной стойке. Мы вышли на улицу. Глубоко внутри какая-то часть меня паниковала, пытаясь достучаться до моего сознания, но я не обращал на это внимания. Только эта удивительная женщина существовала сейчас, все остальное больше не имело значения. Когда мы вошли в темный парк, с неба полетели белые снежинки. Она заулыбалась, подняв голову к небу, и на секунду отпустила мою руку. И в этот момент разум вернулся ко мне. Я осознал, что оказался в пустынном парке вдвоем с маньячкой, на которую охотился в последние два года и отшатнулся от нее, быстро засунул руки в карманы, уже понимая, что косточку Самеди навряд ли обнаружу. А это значило только одно — я и Белая остались вдвоем. — Уже пришел в себя? Как необычно, — Белая с интересом посмотрела на меня и сделала шаг навстречу. — Не подходи, — я вытащил пистолет и взвел курок. — Мне известно, кто ты. Во второй раз трюк с одурманиванием не пройдет, стой на месте и не двигайся. — Забавно. А с тобой мы бы могли неплохо повеселиться, — девушка с интересом смотрела на меня. — Ты так податлив мне и одновременно можешь сопротивляться, это интересно. — Я не собираюсь играть с тобой. Ты убила моего брата и еще десятерых! — Один из них был твоим братом? Как жаль, — в глазах Снегурочки блеснули слезы, но через секунду стало ясно, что она просто издевается. — Но, если это важно, то их было не десять, а намного, намного больше. Видишь, не сразу поняла, что сила одного старого бога, которой он щедро делится со смертными, очень подходит мне. — Ты сумасшедшая. Зачем тебе все это? — я взвел курок. — О, убери эту игрушку, пока сам не поранился, — Белая небрежно махнула рукой, пистолет покрылся льдом, треснул и развалился на куски. Снегурочка сделала пару шагов навстречу мне и почти ухватила за руку, а я снова ощутил это: весенний ветерок, пение птиц… и резко отшатнулся. Она ухмыльнулась. — Что ж, приговоренный к смерти имеет право на последнее желание. Тебе ведь известна старинная сказка про бездетных деда и бабу, которые призвали меня в мир? Милая история. «Я девочка Снегурочка, из вешнего снегу скатана, вешним солнышком пригрета и нарумянена», — писклявым голосом передразнила она. — Знаю. Все знают эту сказку. — Так вот, на самом деле все было не совсем так. Трогательные бездетные дед и баба на самом деле были черными колдунами. Не знаю, какие силы и чары они призвали, чтобы создать меня, но это им удалось. Я должна была подчинять себе мужчин и заставлять их делать то, чего требовали мои так называемые родители. — А потом ты встретила кого-то, с кем не смогла провернуть этот трюк? — Снегурочка посмотрела на меня удивленно, а потом криво улыбнулась. — Ты хорошо помнишь сказку. Я могла. Но не захотела. Даже имя его в другой сказке сохранилось правильно. Мизгирь, — глаза Снегурочки блеснули. Она сделала шаг ко мне, но приблизиться так и не смогла. — И что было дальше? — Я так много лет не рассказывала никому эту историю… Даже не хочется убивать тебя. Ты ведь Артур, да? Я вспомнила твоего брата. Вы чем-то похожи. — Ничем мы не похожи, ведьма. Мы — сводные братья, — рыкнул я. Говорить с ней о Лехе оказалось неожиданно больно. — Но вы были близки и он переживал за тебя, — Белая положила руку на сердце, прислушалась и снова ухмыльнулась. — Он и сейчас переживает. — Я убью тебя. Еще не знаю как, но убью. Когда закончишь свою сказку, — ярость билась во мне, требуя выхода. — А она и закончилась. Колдуны убили Мизгиря, а меня развоплотили. Точнее, они думали, что это им удалось, но спустя двенадцать лет, в день, когда пошел первый снег, я появилась у них на пороге и убила обоих. — Как тебе удалось вернуться? — Моя душа привязана к кольцу, — она подняла руку и показала мне небольшое украшение, серебряную веточку с маленькими камушками. — Они не уничтожили его, видимо, надеялись позднее призвать меня снова. Я зацепилась за него и сумела вернуться. — Не боишься рассказывать мне это? — Ты смертник, — пожала она плечами. — Эту тайну ты унесешь с собой в могилу.  — Чего ты хочешь? — я тянул время, только это мне и оставалось. — Она хочет жить вечно, найти своего Мизгиря и продолжить убивать. Да, моя дорогая? Барон вышел словно из ниоткуда и оперся на трость. — Барон?.. Но как?.. — Снегурочка отшатнулась — А ты и правда думала, что сможешь воровать мою жатву и вечно прятаться от меня? — ехидно осведомился Самеди. — Ты клюнула на приманку, а отследить самый яркий огонек моей силы — задача элементарная. — Ты опоздал, барон, — снег повалил с неба, словно на дворе был декабрь, а не конец октября. — Я уже забрала его мысли, а сейчас заберу и сердце! Она рванулась ко мне и на этот раз я не смог пошевелиться. Вокруг выла вьюга и кружила метель, а я слышал только журчание ручейков, пение птиц и видел самую прекрасную в мире женщину, которая тянулась ко мне. Белая коснулась рукой моей шеи, улыбнулась… Но Самеди каким-то образом оказался рядом и провел по волосам Снегурочки черным костяным гребнем. Девушка замерла, а барон, напевая незнакомую мне мелодию, начал заплетать ее волосы в косу. Вьюга утихла. Когда он сделал шаг назад, оставив гребень в ее волосах, Белая вздрогнула и начала падать. Рефлекторно поймав ее, я почувствовал, что она тает в моих руках. – Я всего лишь хотела стать обычным человеком и прожить одну короткую жизнь, которой у меня не было и быть не могло… – она горько улыбнулась. – Не нужно мне бессмертие и место богини в их гнилом пантеоне. Я хотела найти новое воплощение моего Мизгиря и получить свои годы счастья, украсть их, вырвать у судьбы… Но смерть… Настоящая смерть… Это тоже хорошо, – последние слова ее были тихими, как журчание ручья. Снегурочка исчезла. Только серебряное кольцо-веточка, усыпанное разноцветными камушками осталось у меня в руках, да асфальт под ногами превратился в ледяное зеркало, в нем отражались падающие на землю снежинки и теплый свет фонарей. Вокруг было тихо-тихо, словно и не здесь несколько минут назад бушевала настоящая снежная буря. Я, задумавшись, почти успел засунуть украшение в карман, но Самеди перехватил мою руку. – Стой. В этом кольце – вся ее жизнь. И души тех, кого она поглотила ради своей цели. Его нужно уничтожить. Давай побрякушку сюда, — он протянул руку и я нехотя положил кольцо на его ладонь. И вдруг осознал, что сейчас Снегурочка умрет, но на этот раз окончательно. Смерть брата, чья душа была заключена в кольце, жестокие убийства, два года охоты — все это не имело значения. Нужно спасти ее. Самеди стоит спиной ко мне, есть шанс сбить его с ног и схватить кольцо. Я рванулся к нему, но в этот момент барон резко обернулся и больно ткнул меня тростью с черепом прямо в грудь. Я отлетел на несколько шагов и упал на спину. Самеди не спеша подошел ко мне, наклонился, я увидел его жуткий череп со светящимися глазницами буквально в нескольких сантиметрах от своего лица и зажмурил глаза, готовясь к смерти и понимая, что такого предательства барон мне не простит. — Мда. А я ее недооценил, — Самеди больно ущипнул меня за шею, я взвыл, но в голове прояснилось. Затем он показал снежинку, которую буквально оторвал от моей кожи. Кажется, по шее потекла кровь. — Она решила использовать тебя как свой последний путь к спасению. Хитро, хитро… Если бы ты сохранил кольцо, то завтра стал бы ее двенадцатой жертвой, а она бы вернулась, но уже навсегда. И, если что, в ее печальную историю я не верю, она бы все равно продолжила убивать. Очень уж это нравилось ей, судя по тому, как он это делала. Барон бросил снежинку на зеркало, туда же, где уже лежало украшение. Глазницы черепа на трости засветились и черный огонь пополз по льду. Когда он добрался до кольца, раздался жуткий визг, а потом оно засияло, свет ослепил и на секунду я увидел улыбающегося брата. — Леха?.. — я протянул к нему руку и тут видение погасло. — Ну вот и все, — Барон надел цилиндр, потерянный в разгаре схватки. — Твоего брата и всех остальных моих мальчиков я проводил туда, куда и следовало. Спасибо за помощь, друг мой, и до встречи. Еще секунда и в парке остался я один. — Надеюсь, дорогой барон, мы встретимся еще не скоро, — сказал я в пустоту, натянул на голову капюшон и побрел к дому. В душе было тихо и пусто. Все произошедшее казалось бредом, но рана на шее саднила, а перед глазами стояла улыбающаяся Снегурочка. * * * Два месяца спустя Снег валил стеной, добавляя проблем несчастным автомобилистам, которые и без того встали в самую что ни на есть классическую новогоднюю пробку. Андрей сбежал с работы пораньше, а мне спешить было некуда и не к кому. Я неторопливо пил чай и смотрел в окно, бездумно наблюдая за падающими снежинками, и мне казалось, что они складываются в танцующий силуэт прекрасной девушки… Той самой, которую так и не смог забыть. В этот момент дверь резко открылась. Я резко поднял голову, чтобы обложить русским трехэтажным напарника, зачем-то вернувшегося и напугавшего меня до полусмерти, но слова застряли в горле. На пороге стоял ухмыляющийся барон собственной персоной. — С наступающим, дорогой Артур! — Самеди?.. — Нет, твоя бабушка, – обиделся лоа. — Не рад меня видеть? — Барон, ваше появление меня удивило, не обижайтесь! — я поднял руки. — Чем обязан? — Мне показалось, мой друг, что мы неплохо сработались, — барон уселся в кресло напротив меня, закинув ногу на ногу. — Я хочу предложить тебе еще одно дело. — Меня снова будут пытаться убить? — с подозрением спросил я, чувствуя, как от предвкушения по спине побежали мурашки. — О, это не исключено, — ухмыльнулся барон. — Но в этом же и состоит особое очарование происходящего? Я отзеркалил его ухмылку.