My little children

      — Что это тут у нас? Вы бедняжки. Так уж вышло, что я слишком добр, и не могу просто уйти и оставить вас. Эта девочка, скорее всего, может умереть в любую минуту. Я дам вам немного крови! Вам обоим! Если он выберет вас, вы сможете стать демонами. Жизнь — это бесценная вещь. Вам стоит дорожить ею.              Когда над его головой раздался чуждый голос, Гютаро не хватало ни сил, ни желания поднимать голову, чтобы узнать, кто это. Он лишь покосился в сторону стоящей на пустынной дороге фигуры, которая издалека, и из-за темнеющего от потери крови взгляда казалась гротескным силуэтом, слитым из нескольких тел. Послышались лёгкие шаги, издаваемые деревянными сандалиями, ступающими по неровной, начинающей присыпаться снегом земле, и вскоре парня с сжимаемой им в руках обугленной сестрой накрыла высокая тень. Лунный свет падал так, что нельзя было разглядеть лицо незнакомца, однако достаточно ярко выделялись его глаза. Такие необычные, радужные… Гютаро никогда не верил в ангелов, да и в дьявола тоже. О каких дьяволах может идти речь, когда он жил в Аду? И тем не менее, этот странный человек обращался к ним. Что-то предлагал — мозг не регистрировал что. Парень лишь еле слышно промычал своё согласие в ответ — как будто в такой ситуации был иной выбор.              Раздался смешок сверху — и тень резко стала ниже: незнакомец присел на корточки, а также раздался лёгкий шум чего-то упавшего. Потом губ Гютаро коснулся холодный палец, откуда текло что-то тёплое — кровь. Парень неосознанно начал глотать, надеясь, что это ему поможет, чуть не откусив своими неровными и кривыми зубами протянутую руку. Странный человек снова посмеялся.              — Такой жадный. Аккуратнее, палец мне откусишь. — с лёгким предупреждением сказал незнакомец, но ладонь не убрал, позволяя Гютаро пить до тех пор, пока резко тело не свела неестественная судорога — будто оно налилось жаром, суставы заломило, горло начало пылать. Гютаро закашлялся, одной рукой начиная царапать свои щёки и шею, пытаясь избавиться от удушья, сдирая кожу до крови, которой в нём и так осталось немного, другой рукой сжимая свою сестру. Он не оставит её, не оставит, ни за что!..              А потом боль резко прекратилась, так же, как и началась. Боль в спине, на месте раны, нанесённой ублюдком, который называл себя самураем, сошла на нет. Гютаро медленно разомкнул глаза, слабо моргая и морщась, дёргая головой, будто пытаясь увидеть, что случилось с его спиной, и, на удивление, его шея поддалась настолько, что хрустнула — голова развернулась на все сто восемьдесят градусов. Парень чуть не охнул и дёрнул головой обратно, невольно начав дышать быстрее и чаще. Что это была за чертовщина? И затем он вспомнил, что рядом находится человек.              Гютаро вперил свой взгляд на незнакомца, теперь почему-то начиная видеть его немного лучше, как будто лунный свет стал ярче, освещая больше пространства вокруг. Человек оказался блондином, со странным пятном на макушке, в красном кимоно с чёрными разводами. Тем не менее, больше внимания притягивали его глаза — и вправду радужные, с кандзи вместо зрачков. Парень, напрягая мозг, дабы вспомнить свои не очень многочисленные познания в иероглифах, вскоре понял, что в одном глазу незнакомца красуется слово «Шестая», а в другом — «Высшая». Гютаро недоверчиво изогнул бровь, после чего вспомнил о девочке в своих руках.              — Помоги ей… — прохрипел он, протягивая свою сестру человеку. Парень обычно не позволял себе унижаться и просить о помощи, но сейчас была не та ситуация. На кону — жизнь его единственного родного человека. Незнакомец закивал, аккуратно беря на руки обугленное тело.              — О, бедняжка. Она наверняка так мучилась. — протянул он, после чего поднёс ко рту девочки (рот было так трудно увидеть в том чёрном от сажи пятне, что представляло её лицо) смазанный кровью палец, аккуратно приоткрывая губы ребёнка и держа кончик там. Гютаро, заламывая пальцы, неотрывно наблюдал за тем, как сначала горло его сестры машинально дёрнулось, когда кровь стала затекать внутрь, из-за чего палец незнакомца дёрнулся, невольно оставляя на лбу и одной из щёк лёгкие пятнышки красной жидкости, после чего девочка слабо закашлялась, но отвернуться она не могла. И со временем, начало происходить чудо.              Обугленности стали медленно отпадать, забирая с собой куски мяса, на месте которых оставалась чистая, белая кожа. Рот парня невольно приоткрылся, пока он смотрел на то, как чёрное и изуродованное тело становилось его прежней красавицей-сестрой. Он протянул к ней дрожащие руки, мягко касаясь её лица, шеи и волос кончиками пальцев, боясь, что ему кажется и сейчас девочка исчезнет или станет пеплом. Но она никуда не пропала, и он смог взять её на руки, прижав к себе. Тут Гютаро заметил, что на тех местах, куда попала кровь незнакомца, на лице его сестры словно расцвели цветы. Но это были сущие мелочи по сравнению с тем, что она была в порядке и дышала, его дорогая сестра, У… а какое у неё имя?              Парень невольно сжал зубы, чувствуя, как лоб покрывается испариной от его усилий вспомнить. Как же так, он не может так просто взять и забыть имя своей родной сестры, это какой-то абсурд. Но память упорно отказывалась подсказывать ему, и Гютаро, царапая себе ногтями один из висков, не замечая, как кожа там моментально заживает, стал пытаться заставить себя вспомнить. Своё имя он ведь помнит! Как же там было… Ума? Уми? Умико? Нет, всё не то… Умэ… Умэ! Парень вздохнул с облегчением, когда наконец вспомнил, поражаясь тому, что вообще смог такое забыть. Ещё раз посмотрев на чудесное лицо своей спящей Умэ, Гютаро наконец поднял глаза на того, кто их обоих спас.              — Кто ты? — пока ещё немного хриплым голосом спросил парень, держа девочку поближе. Пусть этот незнакомец и проявил больше заботы к ним, чем любой встреченный на их жизненном пути человек, Гютаро не расслаблялся. Невольно его пальцы дёрнулись, словно надеясь найти рядом или на поясе верный серп, но оружие было брошено где-то там, с двумя трупами. Мужчина напротив улыбнулся, и в лунном свете сверкнули его острые клыки и идеально белые зубы.              — Я Доума. Демон, Шестая Высшая Луна. А вы? — с интересом спросил он. Его слова звучали как полный бред, и в любой другой ситуации Гютаро ни за что бы в них не поверил, однако их с сестрой чудесное исцеление было ярчайшим показателем того, что этот человек — нет, демон — говорит правду. Немного помявшись, не решаясь открыться, парень всё же произнёс:              — Гютаро… и моя сестра, Умэ. — далее ему следовало бы поблагодарить Доуму за помощь, но слова благодарности парню были чужды, и потому он не сказал ничего, машинально поглаживая Умэ по волосам — она всё ещё спала, так и не приходя в себя. Пусть отдохнёт. Тут, когда беспокойство за сестру немного уменьшилось, Гютаро ощутил, как ему в ноздри стал забиваться новый запах — металлический и тёплый. Покосившись на источник, парень увидел, что за спиной Доумы лежат два тела — молодые девушки в красивых юкатах, но, судя по окровавленному подбородку демона, откусанным кускам их тел и пустым глазам, мёртвые. Почему-то их вид вызвал у Гютаро урчание в животе, отчего он сглотнул. Тем не менее, Доума заметил его заминку.              — О, ты есть хочешь. — сказал демон так, будто это было не очевидно. — Раз ты теперь демон, Гютаро-кун, тебе и твоей сестрёнке придётся начать питаться по-новому. Тебе стоит начать прямо сейчас. — демон, ненадолго повернувшись к телам девушек, взял одно за кисть и плечо, после чего без усилий вырвал руку — тишину вечера пустой улицы на секунду пронзил противный звук выдираемой из сустава конечности, которую потом Доума протянул Гютаро. — Вот, попробуй. Женщины очень питательные, тебе должно понравиться. — парень некоторое время в ступоре смотрел на руку перед собой. Какие-то мысли в его голове отказывались от подобной трапезы, но если так подумать… а чем человечина отличается от жуков, крыс и змей, которыми он ранее питался? Тем более, он теперь стал демоном, как сказал Доума, а значит, уже не является человеком… Если он им вообще когда-либо был.              Решив, что ему придётся попробовать, дабы начать привыкать, Гютаро кивнул головой. Парень слегка вытянул руки с лежащей на них Умэ, с лёгким напряжением (мысль о том, что его сестру будет держать этот странный мужчина его нервировала) попросив:              — Подержите её. — вежливость никогда не была его сильной стороной, наряду с выражением благодарности, но он попытался. — Не хочу… беспокоить её, пока она спит. — Доума, который сначала непонимающе выгнул пышные чёрные брови, после понимающе их вздёрнул, закивав.              — А, да-да, конечно, Гютаро-кун. Не торопись. — демон достаточно аккуратно взял на руки лёгкое тельце Умэ, которая казалось крошечной в больших руках. Парень, почти не отрывая глаз от наблюдения за состоянием сестры, на ощупь поднял в земли оторванную руку. Такая гладкая, с тонкими пальцами… Хочется верить, что и на вкус будет такая же неплохая. Гютаро тыльной стороной ладони стёр слюну, медленно поднёс конечность ко рту, нерешительно открывая его и делая первый лёгкий укус, отщипнув в основном кожу. Доума, наблюдая за ним, хихикнул, после чего, держа Умэ в одной руке, которой вполне хватало для этого, другую протянул к Гютаро. — Ты прям как птенчик кусаешь. Сильнее, Гютаро-кун. Разожми челюсти. Уверяю тебя, вкус стоит того. — и, как бы показывая пример, сам демон склонил голову и откусил большой кусок в районе предплечья, а потом начал жевать, намеренно чавкая. У парня снова заурчало в животе, и, вдохнув и выдохнув, он последовал примеру Доумы, откусывая побольше, после чего он сделал несколько движений зубами… И глаза парня поражённо распахнулись. Так вкусно, словно он попробовал самый лучший рамен в истории. Гютаро, забыв про сестру и демона, вцепился в конечность, срывая мясо и обгладывая до костей. Его охватил такой голод, который он не испытывал ни разу в жизни, и утолить его могло лишь это вкуснейшее мясо. Доума тем временем, слегка покачивая до сих пор спящую Умэ, сощурив глаза, смотрел на парня. Из него выйдет толк, нужно лишь немного подтолкнуть в нужном направлении.              Когда Гютаро насытился и утёр кровь и небольшие ошмётки мяса и кожи с лица, демон, медленно поднимаясь в полный рост, произнес:              — Раз ты поел, нам нужно идти. Как демоны, мы не можем жить на солнце, и поэтому мне стоит забрать вас с собой.              — В смысле не можем жить на солнце? — после трапезы парень стал чувствовать себя немного лучше, он даже смог встать, но с его невысоким ростом он не мог дотянуться макушкой даже до груди мужчины рядом. Не то что бы жизнь только в ночи была проблемой для кого-то вроде Гютаро, которому привычно было жить в закоулках и тёмных углах, дабы меньше привлекать к себе внимания, а на свет он выходил в основном ради Умэ, если нужно было куда-то сопроводить её — мужчины, ошивающиеся по улицам квартала, не вызывали в старшем брате доверия.              — В прямом, Гютаро-кун. — Доума склонил голову на бок, будто услышал тупейший вопрос из возможных, но он не злился — не только потому что не умел. Гютаро ведь новообращённый, его ещё нужно будет посвятить во все тонкости новой жизни. — Если демон окажется на солнце, он превратится в пепел и окончательно умрёт. Нам безопасен только свет луны. — парень, выслушав, коротко кивнул, запоминая, слегка отряхивая свою одежду, пока демон, держа в одной руке Умэ, наклонился, беря за ногу одно из девичьих мёртвых тел — пригодится. Гютаро же забрал с трупа другой мёртвой девушки её юкату — нужно было прикрыть сестру, так как одежда на ней представляла собой просто обгорелые тряпки, еле скрывающие бледную наготу, благо Доума не обращал на это внимания. Парень, накинув на Умэ юкату, хотел уже последовать за демоном, однако не мог найти в себе силы идти. Он чувствовал себя таким уставшим, пусть и не голодным. Доума быстро заметил заминку Гютаро, после чего присел на корточки, кивая на свою спину. — Забирайся. — с улыбкой сказал он. Парень сначала замялся, но всё же решился, осторожно обнимая демона за шею и слегка обхватывая его бока ногами. Доума, немного поправив положение Гютаро, без проблем встал. Решив больше не задерживаться, — мало ли, вдруг кто-то решит в такой поздний час выглянуть на улицу — Доума пошёл в одному ему известном направлении. Насчёт второго тела он не переживал — никто всё равно не докажет, что случилось.              Гютаро чувствовал себя странно. Нервно кусая губы, он слегка ёрзал — непривычно быть тем, кого носят, а не наоборот. Тем не менее, в этом было даже что-то приятное. С такой высоты, как сейчас, парень мир ещё не видел, и потому оглядывался, стараясь запомнить это ощущение, когда ты смотришь свысока, а не на тебя. Не то что бы он ни разу не клал людей на лопатки, но всё же. Спина Доумы, да и его тело в принципе, были очень холодные, под стать идущему снегу, но Гютаро почти не обращал на это внимания, чаще оглядываясь вниз, на сестру в руках демона. Та продолжала спать, и старший брат не мог в этом её винить. Пусть лучше проснётся тогда, когда они оба будут в относительном покое. Да, доверять незнакомцу — нечто такое, до чего парень ни разу не опускался, но иногда даже ему хотелось верить, что где-то в мире есть существо, которому не будет плевать на судьбу брата и сестры. И если это существо демон — ну, с этим ничего не сделаешь. Разве есть разница, кто хуже?              Доума, широкими шагами двигаясь по тёмным улицам, вскоре покинул края Квартала Красных Фонарей, проходя через небольшой лес, двигаясь по только ему знакомой тропе, которую использовал, дабы незаметно проникать в одно из своих главных мест для насыщения. Поскольку демонам были чужды усталость и слабость, продвижение по лесу прошло так быстро, что Гютаро, у которого сливались глаза, даже не заметил, в какой момент они ступили на дорожку, устланную бамбуком, которая вела вперёд. Когда Доума преодолел последние метры леса и откинул ветку крайнего дерева, парень невольно приоткрыл рот — перед ними предстал храм. Довольно большого размера, в три этажа, покрашенный белым и с синей крышей, с нарисованными лотосами и их лозами на стенах. Такие красивые здания Гютаро не видел никогда, и особенно сильно его поразило дошедшее осознание того, что, может быть, это его новый дом. Парень содрогнулся, словно от холода, не веря, что это возможно, но Доума направился прямо к храму, только не к центральным воротам, сделанными также из бамбука и украшенным небольшими фонариками, а к задней стороне. При демоне всё ещё был труп, и нужно было скрыть его, а не входить с ним на порог своего же культа. Не пугать же верных последователей.              Тело убитой девушки демон спрятал в кустах, зная, что затащит её в храм попозже, и об её же одежду вытер кровь с себя и парня. Только после этого он — Гютаро уже набрался сил и слез с его спины, понеся Умэ на руках — направился ко входу, открывая створки дверей и входя внутрь. В просто оформленном помещении (центр комнаты полностью свободен, лишь по бокам стояли небольшие кадки с растениями, чаще всего с лилиями, также небольшие прудики с лотосами, а рядом — подушки) было довольно прохладно, а также темно. Окон не было вообще, только двери в боковые помещения. Доума, жестом велев следовать за ним, двинулся дальше, заходя вглубь и в одну из дверей с левой стороны — оказалось, что это была купальня. Гютаро вытаращился на это чудо природы, видя подобное впервые: подумать только, оказывается мыться можно не только в бочках или под дождём, а в специальном для этого месте. Даже было немного стыдно ступать своими грязными ногами по идеально белой плитке пола и вдыхать лёгкий аромат морской соли. Демон, однако, подтолкнул парня вперёд, плотно закрывая двери.              — Стоит привести вас обоих в порядок! — объявил Доума, ненадолго отходя в сторону, чтобы вскоре вернуться с огромной железной бочкой на колёсиках, в которой плескалась вода. Демон установил её на специальный помост сбоку, после чего, подсунув под бочку несколько брёвен, разжёг там огонь с помощью кремня и небольшой стальной пластинки. Когда огонь со временем разгорелся, а вода стала теплеть, Доума отошёл за другой точно такой же бочкой, но уже деревянной, — демон всегда просил своих последователей наполнять несколько бочек водой в горном ручье, что располагался где-то в паре ри от храма, в лесу, а потом половину оставлять на улице, дабы за день вода там нагревалась, а вторую половину заносить внутрь. Более теплой водой Доума наполнил купальню, подлив к ней половину бочки с разогретой горячей водой, после чего жестом велел Гютаро идти первым — ну или же положить в воду свою сестру.              — Я сам. — если дело касалось Умэ, парень предпочитал брать всё в свои руки. Демон препятствовать не стал, и потому отдал Гютаро ковшик для воды, после чего вышел из помещения и закрыл за собой двери, но парень услышал, что он уселся прямо за створками. Ладно уж, пусть сидит. Главное чтобы не подсматривал.              Гютаро, проверив пальцем теплоту воды, — сойдёт — присел на пол, слегка потряся свою сестру. Его немного волновало то, что она до сих пор спала, и единственным признаком жизни была её поднимающаяся и опускающаяся грудь, а значит, она по крайней мере дышала. Парню пришлось подождать, пока девочка не очнётся, а пока он ожидал, он пригляделся к тем странным цветам, что расцвели на неё лице — выглядело это не так уж плохо, по крайней мере, с его струпьями и мушками не сравнится никогда. Личико Умэ до сих пор прекрасно, как и всегда, а это самое главное.              Вскоре веки девочки затрепетали, и она медленно открыла глаза — Гютаро выгнул бровь, когда увидел, что сапфировые глаза его сестры почему-то стали зелёными, но это не казалось чем-то страшным. Возможно, такой цвет глаз его сестре подойдёт даже больше. Парень покосился на своё отражение в воде и заметил, что изменились и его собственные глаза — они тоже стали зелёными, а белок пожелтел. Тем не менее, он не заострил на этом внимание, хотя несколько секунд смотрел нечитаемым взглядом на своё отражение. Может, у Доумы радужные глаза по такой же причине? Не особо важно.              — Братик?.. — Гютаро сразу же обратил внимание на сестру, чуть крепче сжимая её в руках — он боялся, что пострадает её голос или что-то ещё, но Умэ заговорила с ним, и поэтому всё хорошо. Хорошо… приятное слово. И ощущение тоже.              — Я тут, Умэ. — отозвался парень, помогая сестре сесть чуть ровнее, прислоняя её к тёплым камням купальни. Девочка, проморгавшись, оглянулась по сторонам, немного удивлённо осматривая место, которое ей было не знакомо. Однако подсознательно она чувствовала, что они с братом находятся уже не в Расёмонгаши — такое красивое и чистое место не могло существовать в подобном отстойнике.              — Где мы? — спросила Умэ, желая знать более чётко. Гютаро, понимая, что сестра не оставит его в покое с расспросами, коротко объяснил ей то, что произошло, сказав и про Доуму, и про их превращение в демонов, и о том, где они сейчас находятся. На его удивление, девочка отреагировала на правду достаточно спокойно, хотя, это не сильно отличалось от реакции его самого — раз он считал, что тут безопасно, значит, так и есть. У Умэ не было причин не верить своему брату.              Во время короткого рассказа о том, что с ними случилось, Гютаро снял с сестры юкату и помог ей забраться в воду — вид обнажённого тела парня никак не волновал, так как это был далеко не первый раз, когда он умывал свою сестру. Можно даже сказать, что он раньше тратил всю воду для умывания исключительно на Умэ, дабы хотя бы она в их семье осталась чистой, а в его случае — он переживёт, если придётся ходить с вшами и перхотью. Вода в купальне как раз остыла, и поэтому парень смог, используя ковшик, помыть девочку, а затем дал ей одно из полотенец, что лежало в стороне — укрывать сестру грязной юкатой, снятой ранее с трупа, Гютаро больше не хотел. Потом парень собрался лезть в воду сам, желая ополоснуться, но тут, будто почуяв, что настало его время, в сэнто вошёл Доума, неся с собой пару кимоно, одно женское, другое мужское, а также пару гребешков. Умэ при виде вошедшего демона поплотнее укуталась в полотенце, невольно сделав шаг назад, к брату, но Доума лишь сказал:              — Ох, как я и думал, ты уже закончил мыть свою сестру, Гютаро-кун. Вот, Умэ-чан, возьми. Я попросил пару своих последователей найти одежду, что может подойти вам по размеру. — демон протянул девочке нежно-лиловое кимоно с белой подкладкой. Умэ, на пару секунд замявшись, всё же приняла одежду, а на её немой вопрос получила ответ сразу. — Мы точно отвернёмся, чтобы не видеть, как ты переодеваешься! — пообещал Доума и закрыл ладонями оба своих глаза, поворачиваясь к брату и сестре спиной. Убедившись, что он точно не станет подсматривать, Гютаро помог сестре одеться, прикрывая её своим телом, но Доума слово сдержал и не сделал ни одной попытки даже руки с лица убрать. Одевшись в чистое и свежее кимоно, немного пахнущее лавандой, Умэ присела на колени на пол купальни, не желая уходить, пока её брат здесь. А демон как раз решил заняться именно Гютаро. — Теперь твоя очередь, Гютаро-кун. Полезай. — кивнул на воду Доума. Парень, сглотнув, нерешительно снял с себя своё потрёпанное одеяние, стараясь не поднимать глаз, чтобы не увидеть отвращение или осуждение — всё же, демону вряд ли понравится хрупкое тело с выпирающими костями и покрытое многочисленными чёрными точками проклятой болезни. Однако, Гютаро не услышал из уст Доумы ничего, что могло бы иметь отношение к его внешности, хотя демон слегка приподнял брови, окинув его тело коротким изучающим взглядом, но не более.              Когда парень забрался в купальню и устроился там, обняв коленки, Доума подсел ближе, беря ковшик в руку и начиная мыть Гютаро голову, попутно используя один из гребешков, чтобы вычистить грязь и вшей из волос. Пара прядей налипла на лицо, и парень заметил, что кончики его волос позеленели, хотя он помнил, что раньше был брюнетом. Такие же зелёные кончики появились и в белоснежных волосах Умэ, которая также заметила их только сейчас, с некоторым интересом разглядывая. Но это были сущие мелочи. Главное, что их не осуждали за то, как они выглядят, да и вообще, у демона рядом в волосах непонятное пятно, которое с трудом можно назвать частью волос, но которое-таки являлось ею. Поэтому, в обществе Доумы было немного проще забыть про свои собственные проблемы с внешним видом.              Когда демон закончил и сказал, что Гютаро может вытираться и одеваться, — Умэ отдала полотенце — парень с большим удовольствием сделал это. Было так приятно ощущать себя чистым, одетым в нормальную одежду. Может быть, конечно, всё происходящее — это уже загробный мир, а брат с сестрой умерли, но если нет, то, пожалуй, это самый лучший день в их жизни. Новой жизни.              Доума, оглядев парня и девочку, умильно сложил руки вместе, сузив глаза.              — Ну вот, посмотрите какие вы стали чистые и ухоженные. — он позволил себе слегка пощупать за щёку Гютаро и коротко провести по волосам Умэ. — А теперь, вам стоит поужинать. Я попросил ещё одну мою последовательницу сделать еду для вас. — демон выпрямился, ненадолго отходя в сторону, чтобы выдвинуть из строения купальни один камень, дабы вода начала стекать куда-то за пределы храма по проложенному водостоку. После, он жестом попросил следовать за ним, в другую комнату храма, расположенную на втором этаже. Там располагалась столовая, видимо, используемая большим количеством людей, но на данный момент занят едой был лишь край большого деревянного стола: там стояли лишь пара мисок кари, рамена, а также большая порция оякодона и три кружки зелёного чая. У Гютаро и Умэ одновременно заурчали животы, что вызвало у демона легкий смешок. Он подтолкнул их к столу, садясь рядом с ними, беря себе только кружку с чаем. Тут у Гютаро появился вопрос:              — А разве мы не должны… питаться кое-чем другим? — в присутствии сестры он не решился открыто говорить «человеческое мясо». — Простая пища всё ещё доступна для нас?              — Разумеется. — кивнул Доума, делая глоток чая, подталкивая Умэ первым делом рамен, наблюдая, как она осторожно ест. — Некоторые демоны, конечно, говорят, что к человеческой еде больше не притрагиваются, но это исключительно личный выбор. Никто не мешает нам есть и людскую пищу, тем более что иногда нет другого выбора. — выслушав объяснение, Гютаро понимающе кивнул, беря в руки палочки и беря небольшую порцию оякодона, отправляя его в рот. Блюдо было вкусным, даже очень, особенно для того, кто ни разу не пробовал нечто подобное, но всё же… после изумительного вкуса человеческого мяса парень уже не мог назвать любую другую еду лучше. Видимо, по этой причине демоны и могут отказываться от людской еды.              Какое-то время брат с сестрой и демон просто ели в абсолютной тишине, которая прерывалась лишь лёгким стуком палочек и жеванием. Когда же трапеза подошла к концу, Умэ, утерев рот небольшой тряпочкой, которая была приложена к палочкам для еды, решила кое о чём спросить:              — Доума-сан. — демон сразу же приподнял брови, показывая, что слушает. — Мы сейчас в вашем храме, да? И вы говорили, что у вас есть последователи… Нам стоит как-то переживать по этому поводу? — Доума, выслушав девочку, покачал головой.              — Не стоит волноваться об этом, Умэ-чан. Этот храм — моя территория и здесь находятся только мои верные последователи, которые готовы исполнять любой мой приказ. К тому же, я сказал, что вы — несчастные сиротки, которых я взял к себе, чтобы обеспечить едой и домом. — нет более верного способа заставить людей любить тебя ещё больше, как забота о слабых, немощных сиротах. Демон мысленно хмыкнул, вспоминая, как буквально растаяли от его слов женщины, которых он просил сделать ужин и приготовить одежду; они смотрели на него как на воплощение второго пришествия божества, пусть и из другой религии. Так что Доума ничем не рисковал, беря к себе Умэ и Гютаро, и в этом он их достаточно быстро убедил.              После трапезы эти трое ещё немного поговорили: в основном болтал демон, рассказывая о своём культе «Вечного Рая», о своей цели сделать каждого человека, что принимает его веру, счастливым, о том, какие места он любит посещать, а также немного затронул тему демонизма, но пока не развивал её. Брату с сестрой рассказывать было нечего, кроме о том, в каких условиях они раньше жили и как (про женщину, что их родила, они забыли в унисон, словно её и не было), получая в ответ от Доумы полные сострадания и беспокойства вздохи. Когда закончились темы для обсуждения, демон собрал пустые тарелки и на пару минут отошёл, возможно, положив их в мойку, после чего вернулся и, взяв брата с сестрой за руки, увёл их обратно на первый этаж, в одну из комнат, которую он назвал гостевой: внутри этого помещения не был ничего, кроме большого расстеленного пышного белого футона, тумбочки в одном углу и цветочного горшка с орхидеей в другом. Но даже такие условия Умэ и Гютаро посчитали райскими, тем более что им действительно хотелось отдохнуть — пока что демонического в них было не настолько много, чтобы конфликтовать с желаниями человеческой стороны.              — Располагайтесь. — позволил Доума, поправляя одеяло. — Можете считать это место вашим домом, если хотите. Если вдруг захотите найти меня, то я обычно нахожусь на самом верху моего храма, у меня там главная комната для прихожан. — пожелав им спокойной ночи, демон вскоре ушёл, прикрыв створку. Умэ неторопливо подошла к футону и присела перед ним на колени, протягивая руки, чтобы пощупать мягкую ткань. Не то что бы она раньше никогда не видела подобного, но здесь дело было в качестве — такая мягкая ткань, такая тёплая и чистая… Не чета тем, на которых им с Гютаро раньше приходилось ютиться. Парень тоже не спешил ложиться, просто стоя рядом с сестрой, до сих пор с трудом веря, что это правда. А эти слова Доумы о том, что они могут называть это место «домом»… После них на душе растекалось тёплое ощущение.              — Ты не гляди на постель, а ложись в неё. — хмыкнул Гютаро, слегка погладив Умэ по плечу. Девочка коротко закатила глаза и фыркнула, но всё же забралась под одеяло, с довольным вздохом накрываясь по самый лоб. Парень вскоре присоединился к ней, по привычке сначала собираясь укрыть только сестру, но оказалось, что футон настолько большой, что без проблем укрывает их обоих, так что Гютаро устроился поудобнее. Девочка, ткнувшись щекой в грудь брата, некоторое время просто лежала, после чего тихо спросила:              — Братик… Это вот так ощущается счастье? — парень в ответ пожал плечами, сам точно не зная ответ на этот вопрос.              — Да, наверное. Мы ведь сытые и спим в хорошей кровати. Давай лучше не портить этот момент. Спи. — напоследок он поцеловал её в лоб, из-за чего Умэ слегка сморщила носик, но не стала его отталкивать, поудобнее устроившись на подушке и довольно быстро задремав. Вскоре, понаблюдав за мирно и спокойно спящей сестрой, Гютаро тоже провалился в сон — наверное, самый лучший, который у него когда-либо был.              

***

             С момента попадания брата с сестрой в храм «Вечного Рая» ими в основном занимался лично Доума, только в редких случаях доверяя своим последователям — все эти люди были как на подбор: безмерно верящие демону и боготворящие его, считая, что его прекрасная юность и милосердие — это проявление родства с богами. Гютаро, слушая подобные изречения от даже немолодых женщин и мужчин, с каждым разом всё сильнее задавался вопросом, действительно ли его собственный интеллект ниже, чем у таких людей, но с другой стороны, последователи Доумы не знали о его истинной природе, а если брать это во внимание, то все необычные поступки и внешность демона и вправду можно принять за чудо. Подобное очень неплохо работает, если необходимо доказывать величие главы культа.              Доума относился к проблеме воспитания Гютаро и Умэ со всей серьёзностью: он учил их писать, читать и считать, так как ранее у брата и сестры не было таких возможностей. Сам демон знал, как всё это делать — будучи главой, ты должен быть во всём лучше своих последователей, по крайней мере на вид, чтобы никто не посмел подумать, что ты можешь быть в чём-то плох. Поэтому Доума прекрасно умел читать, писать и считать, был обучен каллиграфии, и у него даже была пара собственных небольших книг, написанных специально для членов культа и запрещённых к распространению за пределами храма. Демон жаловался Гютаро, что мог бы написать больше, но ему никогда не хватало усидчивости («Я просто не могу сосредоточиться на письме, Гютаро-кун! Писать книги это такой труд…»).              Брат с сестрой показывали разные успехи в своём обучении — парень довольно быстро научился считать и читать, а вот с письмом у него были проблемы, так как его руки выводили грязные и нечитаемые иероглифы, больше пачкая листы бумаги, нежели заполняя их текстом. Умэ же, напротив, не очень справлялась с счётами первое время, но много читала из той литературы, которая имелась в пределах храма, а также старалась учиться писать аккуратно, мелким и изящным почерком, со временем превосходя Доуму, который так этому обрадовался, словно ждал момента, когда его кто-то превзойдёт. В честь этого демон даже решил устроить для Умэ небольшой сюрприз и попросил одного из своих последователей купить для девочки какой-нибудь подарок в городе, желательно книгу, так как к тому моменту Умэ прочла своему брату всю литературу, что имелась в храме, а её было не так много. Человек сходил в город и вернулся с парой книг-сказок, где в одной рассказывалось про барсука с веером, а в другой — про принцессу, которая защищала своё королевство от осаждающих его разбойников и придумала хитрый план, чтобы одурачить их и одолеть, но ради этого ей пришлось пожертвовать многими жителями своего города. Умэ прониклась второй сказкой особенно сильно, зачитываясь ею каждый день. А однажды девочка и вовсе заявила:              — Братик, я хочу, чтобы у меня было такое же имя, как у принцессы. — парень чуть не выплюнул изо рта чай, который пил, вытаращившись на неё.              — Зачем, Умэ? У тебя и так хорошее имя. — на самом деле, если подумать, то не особо. Не самое лучшее имя для ребёнка, которое исходит из названия болезни. Доума, сидящий поблизости, заинтересованно приподнял брови.              — О, ты хочешь, чтобы тебя называли Даки, Умэ-чан? — девочка согласно закивала, после чего, слегка сжав в руках книгу со сказкой, которую носила с собой почти всё время, добавила.              — Просто… Принцесса Даки была такой красивой и смелой. Да, она многими пожертвовала, но спасла ещё больше. Несправедливо, что в конце истории её заклеймили и изгнали из города! Её слуги глупые! — невольно повысила голос Умэ, стукнув по столу кулачком, из-за чего лица Доумы и Гютаро на секунду вытянулись. Девочка вскоре стушевалась, опустив глаза в пол. — Ну и просто… мне не очень нравится моё собственное имя, братик, Доума-сан. Оно… звучит не очень. Да и я ведь теперь не совсем прежняя, верно? После вашей крови, Доума-сан.              — Я тебя прекрасно понимаю, моя хорошая. — не стал спорить демон, слегка погладив девочку по плечу, после чего, весело сверкая глазами, он повернулся к Гютаро. — Как считаешь, Гютаро-кун, у твоей сестры есть право сменить своё имя? А может, ты захочешь сменить и своё? — парень в ответ задумался, после чего пожал плечами и отрицательно покачал головой. Своё имя он менять не хотел.              — Я останусь при своём. Но если Умэ хочет… — Гютаро не стал спорить, хотя считал, что имя «Даки» мало чем лучше имени, данного девочке при рождении. Но если сестра так хочет, он не станет отказывать. Лицо Умэ расцвело, едва она услышала согласие.              — Спасибо, братик! — она обняла его за шею, сжимая так, что парень чуть не задохнулся, после чего девочка обняла за руку и Доуму, который с удовольствием ответил ей тем же, коротко обвив рукой тонкую талию. — И вам тоже, Доума-сан. Теперь, я хочу, чтобы меня всегда называли Даки. Как принцессу.              — Разумеется, Даки-чан! — сразу же подстроился демон, после чего театрально преклонил голову. — Позвольте мне также именовать вас «принцессой»? — Даки рассмеялась, прикрыв лицо рукой, отмахиваясь.              — Вы такой подлиза, Доума-сан. Но ладно, можно. Я даю своё разрешение. — она откинула волосы с лица. — Но только если моего брата будут называть «принцем». Мы же из одной семьи.              — Тебе не стоит, Умэ…              — Решено! — одновременно произнесли Гютаро и Доума, после чего девочка и демон снова рассмеялись с немного ошарашенного лица парня, который в итоге сдался и принял проигрыш в сражении. Какое-то время он ещё называл свою сестру по прежнему имени, следуя привычке, но постепенно, новое имя затмило старое… а затем старое и вовсе пропало из памяти старшего брата, будто его никогда не было.              

***

             Однажды ночью, когда Гютаро в очередной, наверное уже в сотый, раз читал своей сестре историю о принцессе Даки, к ним в комнату заглянул Доума. Он выглядел так, словно что-то предвкушал, и поэтому парень, положив книгу под руку уже заснувшей девочке, приблизился к демону, тихо спрашивая, дабы не потревожить сестру:              — Вы что-то хотели, Доума-сан? — пожалуй, демон был единственным, к кому парень мог обращаться на «вы» и при этом не делать этого вынужденно или с затаённой злостью. Доума кивнул и, приложив палец к губам, сделал жест, означающий, что парню стоит покинуть комнату и пойти вместе с ним, что Гютаро и сделал, напоследок шёпотом пожелав Даки спокойной ночи. Когда они оказались в пустом коридоре, демон с улыбкой произнёс.              — Я хочу взять тебя со мной на охоту, Гютаро-кун. — сначала до парня не очень дошло, и под словом «охота» он сначала подумал, что речь идёт про зверей. Но вскоре ему стало ясно, что речь идёт про совсем другой тип охоты… Это охота на людей.              — Хорошо, я согласен. — сказал Гютаро, скрывая то, как его сердце начало биться немного чаще от предвкушения. Парень всё гадал, когда ему зададут этот вопрос, особенно учитывая что после того, как он съел человеческую плоть, прошёл месяц, и, пожалуй, стоило немного подкрепиться. — Есть какие-то тонкости, какие мне стоит знать?              — О, пока нет. — покачал головой Доума, ведя Гютаро вслед за собой к выходу из храма. — Однако я хочу дать тебе азы того, чем тебе предстоит заниматься в будущем. Так что тебе стоит слушать меня очень внимательно. — парень согласно закивал, следуя за демоном, скрывая слегка подрагивающие руки в карманах своих чёрных хакама.              Покинув храм, демон позволил Гютаро самому выбрать, куда они отправятся на охоту, и, когда ему дали роль ведущего в их паре, парень неосознанно направился к Кварталу Красных Фонарей — туда, где ему так хотелось наконец выплеснуть все свои зависть и гнев, сколько он копил к этому месту, и теперь получил желанную возможность, при этом будучи вместе с более опытным наставником, который мог направить его силы в нужное русло. Путь туда прошёл незаметно, хотя пришлось преодолеть несколько десятков ри, чтобы оказаться хотя бы на окраине, но дальше можно было не направляться. Доума сказал, что лучше всего искать жертв именно здесь, на отшибах, из малообеспеченных публичных домов, где если и хватятся кого-то, то ничего не смогут с этим сделать и предпочтут скрыть подобное, ибо так проще. Кто будет волноваться о бедных, малообразованных и одиноких девушках?              И вот, спустя некоторое время блуждания по крышам, дабы оставаться незамеченными, Гютаро заприметил потенциальных жертв — в одном из переулков было двое мужчин и одна девушка. Один из них, прижимая девушку к стене, трахал её, пока второй стоял на стрёме поблизости. Парень, увидев это, поморщился: подумать только, вроде мужчины выглядят обеспеченно, в хорошей одежде, а ведут себя как животные, которым до этого не давали свободы. Невольно Гютаро сжал кулаки и зубы, а находящийся рядом Доума, уже поняв, куда уходит поток мыслей парня, слегка ткнул его пальцем в плечо, после чего протянул серп — нашли по пути сюда. Гютаро, оскалившись в жесте благодарности, сжал привычное оружие поудобнее, после чего спрыгнул вниз, целясь прямо в голову одного из мужчин. Доума, вынимая из складок кимоно золотой веер, последовал за ним.              Занятый сексом с девушкой, мужчина даже не заметил, в какой момент лезвие серпа пронзило его голову до самой нижней челюсти. Девушка, которую он прижимал к стене, застыла, недоумённо моргнув, не понимая, почему тот остановился, после чего заметила серп в голове, а также мелкое, уродливое и горбатое существо в тени. Она уже открыла рот, чтобы закричать, но в ту же секунду её горло было перерезано взмахом веера. Два мёртвых тела, так и оставшись соединёнными интимно, упали на землю. На этот звук отреагировал второй мужчина, но стоило ему начать оборачиваться, как серп прилетел прямо ему между глаз. Затем тела были оттащены подальше в подворотню, чтобы скрыть всё в тени. Гютаро, войдя во вкус, нещадно кромсал тела мужчин серпом, шипя слова ненависти и презрения, в то время как Доума, закусывая женской ногой, наблюдал за жестокой и кровавой работой парня. Да, демон уверен — из Гютаро выйдет хороший член Двенадцати Лун. Насчёт его сестры пока неясно, но рано или поздно Доума обучит и её.              Когда парень закончил, оставив после себя месиво, с трудом похожее на двух людей, демон подсел к нему поближе, погладив по голове, успокаивая Гютаро, в котором до сих пор кипело внутри.              — Ты большой молодец, Гютаро-кун, так быстро учишься. А теперь, принимайся за еду, пока она ещё такая свежая. — Доума также поднёс ближе труп уже изрядно обглоданной им девушки, чтобы парень съел и то, и другое мясо. Сам демон от мужчин попробовал лишь пару кусочков, так как не особо любил ими питаться: питательных веществ в них немного, они не дают таких прибавок к силе, как женщины, а также именно мужчины чаще всего неухоженные, дрянно себя ведут и совершенно отталкивают. Поэтому Доума больше предпочитал девушек, но иногда добавлял в свою своеобразную диету мужское мясо, особенно если других вариантов не имелось.              Гютаро, обгладывая до костей руку одного из мужчин, обратил тут внимание на веер, край которого демон вытирал о чистую сторону одежды убитой проститутки.              — Ваше оружие — веер? — поинтересовался парень, на что получил согласный кивок.              — Ага. Я не так давно взял его у одной симпатичной девушки-литейщицы. Она говорила, что это боевые веера из чистого золота, но на деле это обычная сталь. Однако она хорошо постаралась над ними для меня. Было за честь съесть такой талант. — поведал Доума, уточнив ещё, что у него именно два боевых веера, но он взял с собой только один, так как хотел дать Гютаро шанс показать себя. — А ты очень хорошо управляешься с серпами, Гютаро-кун. Думаю, когда у тебя пробудится твоя Магия Крови, то именно они станут твоим основным оружием.              — Магия Крови? — не совсем понял парень, выгнув бровь, ненадолго прерываясь от трапезы.              — Верно, Магия Крови, Гютаро-кун. Можно сказать, что это — особые способности, которые нам дарует он, особенно если мы выполняем хорошую работу. — называть своего господина по имени Доума не стал, дабы потом за это не получить. — У каждого демона она особенная. У меня, например, вот такая. — демон встал, распрямляя веер, после чего махнул им — и не успел Гютаро понять, что случилось, как четверть переулка покрылась льдом, а сам парень почувствовал лёгкую боль в носу, когда попытался вдохнуть воздух. Тем не менее, Гютаро смог заметить, что лёд был не хаотичен и даже вырисовывал фигуры, а именно лотосы. Что ж, вот и ответ, почему лотосов так много в декорациях и дизайне храма «Вечного Рая».              — У вас… красивая магия. — комплименты делать парень мог только своей сестре, так что почти не знал, что сказать Доуме, но демон много и не потребовал, удовлетворившись этой короткой фразой. — Значит, у меня рано или поздно будет такая же?              — Похожая, но не точно такая же. Всё будет зависеть от тебя самого. — сказал Доума, снова садясь на корточки рядом с Гютаро, доедая свой кусок от девушки. — Пока у тебя нет Магии Крови, потому что в тебе мало его крови. Но потом, полагаю, твои способности станут куда более впечатляющими. — парень понимающе кивнул, после чего они оба вернулись к их еде. Оставив от трупов лишь крохи и тряпки одежды, Доума и Гютаро скрылись так же быстро, как и появились. На следующее утро в Квартале Красных Фонарей прошёл волной слух о тройном убийстве, но виновников так никто и не обнаружил.              

***

             Прошло около пары недель после самой первой вылазки Гютаро с Доумой, после которой демон брал парня с собой ещё пару раз, в основном пребывая на заднем плане как подстраховка, если вдруг у Гютаро пойдёт что-то не так или если жертвой окажется не совсем обычный человек. Парню уже рассказали про Истребителей Демонов, которые много лет стремятся уничтожить «главный вред человечества». Гютаро этих людей не понимал — разве это действительно стоит того: положить свою жизнь на то, чтобы постоянно подвергать себя опасности, сражаясь с существами, которые заведомо превосходят тебя практически во всём? Да, Доума говорил, что охотники пользуются некими стилями дыхания, что делает их сильнее обычных людей, но не превращает в сверхсуществ, коими являются о’ни. Так что логика истребителей для парня оставалась загадкой.              Сегодня ночью Доума обещал взять Гютаро на новую охоту, но пока парень занимался тем, что писал, попутно читая книгу — демон недавно посоветовал ему сначала читать, а потом пересказывать сюжет письменно, чтобы получалось лучше выучить и чтение, и писание, и запоминание информации. Закончив с небольшой историей и выписав её главных героев, а также тему и идею (такие, как он понял), Гютаро решил отвлечься и погулять по храму, избегая дверей и окон — за ними был день. В последнее время, особенно после трапез людьми, парень стал замечать за собой, как его человеческая привычка спать постепенно уходит на нет, а усталость снижается, так что, видимо, полученное количество человечины и вправду влияет на силы и выносливость демона, как и рассказывал Доума.              Какое-то время побродив по первому этажу, парень забрался на третий, в главное помещение культа. Там, на невысокой сцене, в мягком большом пуфе, сидел сам демон, а на его коленях удобно устроилась Даки — они чем-то занимались. Гютаро, заинтересовавшись, подошёл ближе, вскоре видя, что на коленях у его сестры лежит квадратная деревянная доска, а на ней находятся камушки двух цветов, чёрного и белого.              — Чем занимаетесь? — решил спросить парень, подходя ближе. Даки, которая от напряжения покусывала свои губы, бросила, не поднимая глаз:              — Играем в гомоку. — а, значит, занимаются логической игрой. Гютаро, кивнув, подсел поближе, наблюдая за тем, как чёрные фишки Даки пытаются выстроиться в ряд среди белых камушков Доумы. Судя по их напряжённым лицам, противостояние получалось нешуточное. Парень, глянув на доску, слегка сузил глаза, подмечая, что у демона почти получилось составить ряд из пяти фишек, но у его сестры с трудом получается понять, где конкретно она может выставить свои камушки, чтобы не дать Доуме поставить свои. Гютаро сначала молчал, после чего наклонился к уху Даки и шепнул ей:              — Поставь в нижний угол. Там меньше шансов выставить больше четырёх. — девочка покосилась на него взглядом, в котором читалось: «Я и сама знаю, не мешай», но тем не менее поставила свою фишку туда. Демон ахнул.              — О, загнала с помощью брата меня в угол, Даки-чан? Что ж, видимо, у меня нет выбора. — и с тяжёлым вздохом Доума поставил ещё одну фишку в другом месте, завершая пять в ряд. Девочка обиженно надулась.              — Ну вот опять! Это уже третий раз, а я всё никак не могу выиграть… Братик, сделай что-нибудь! — взмолилась Даки, повиснув у Гютаро на руке. Демон, собрав все камушки в две кучки, поддержал девочку.              — И правда, давай и ты поиграешь со мной, Гютаро-кун. Вдруг у тебя получится отомстить за свою сестру. — парень изначально не хотел вмешиваться в процесс чужой игры, но, раз уж его попросили сразу оба, то почему нет, хотя он был не очень уверен в своей победе против более взрослого и опытного Доумы. Но попытка не пытка, тем более что на кону честь сестрёнки.              — Хорошо, давайте попробуем. — согласился Гютаро, выбирая себе чёрные фишки, оставляя демона с белыми. Насколько парень знал, первые ходят именно чёрные, и потому сразу занял выгодную позицию ближе к одному из углов доски, после чего Доума отзеркалил ход парня, ставя камушек в другом, противоположном углу. Гютаро невольно хмыкнул — значит, вот какая у демона стратегия. Что ж, может, парень не так много смыслит в подобных играх, но он постарается отбить себе победу.              Даки, которая наблюдала за этим со стороны, сползя с колен Доумы и сев сбоку от брата, сначала думала, что это её игра с демоном была суровой, но постепенно она стала чувствовать, что это не так. Противники думали над каждым ходом минуту, а то и больше, а когда стали появляться ряды в три фишки, девочка физически почувствовала, как накалилась атмосфера: Доума практически не моргал, смотря то на доску, то на Гютаро, будто пытаясь прочесть дальнейшую стратегию в его мыслях, а сам парень пусть и выглядел спокойно, но то и дело кусал своими неровными зубами ногти, к тому же Даки видела, как бьётся венка у него на шее, показывающая, как сильно брат напряжён. Игра была настолько затягивающей, что девочка застыла как статуя, прижимая руку к приоткрытому рту, и даже не сразу поняла, в какой момент её брат громко произнёс:              — Пять в ряду. — ставя на доску пятую чёрную фишку. Доума ахнул, прижав руку ко лбу, после чего театрально шлёпнулся спиной на свой пуф, закатив глаза.              — О нет, как я мог проиграть? Я ведь так старался… Ты действительно меня победил, Гютаро-кун, невероятно! — парень довольно ухмыльнулся, не скрывая счастливый блеск в глазах, который стал ярче после того, как Даки зааплодировала, радостно крича:              — Братик победил! Братик победил Доуму-сана! — после чего сестра обняла Гютаро за шею, показывая охнувшему от такой наглости демону язык — она не смогла у него выиграть, зато это с первой попытки сделал её чудесный братец. Доума ещё какое-то время сокрушался по поводу своего проигрыша, но в итоге, утерев глаза от несуществующих слёз, с широкой улыбкой предложил:              — Ещё раунд? — на что Гютаро, хрустнув пальцами, ответил:              — Запросто.              

***

             — Не хотите погулять сегодня? — с таким вопросом обратился Доума к брату и сестре во время одного из их совместных ужинов. — Сегодня дождливая, но довольно яркая ночь. Думаю, вам понравится. Покажу вам ручей горный, где мои последователи берут воду для храма. — Даки, доедающая суп мисо, согласно покивала головой, показывая, что не против. Гютаро, съев последнее суши с тарелки, также пожал плечами.              — Можно, если солнце нам не грозит. — после этих слов демон словно расцвёл, хлопая в ладоши.              — Замечательно! Тогда, раз вы согласны, то собирайтесь. Я как раз попросил пару моих последователей приобрести для вас новую одежду, так что вы как раз сможете её оценить. — недавно из города для брата с сестрой и вправду принесли новые комплекты одежды: для девочки длинные юбки, пару юкат и рубашек, а для брата — хаори и зауженные к стопам хакама. Учитывая, что это был первый такой подарок спустя пару месяцев, лично Даки была в восторге, меняя одежду почти каждый день, в то время как Гютаро предпочитал до дыр занашивать один комплект, по привычке.              Когда все трое оделись, а Доума прихватил с собой красный гифу, более ничего не мешало им отправиться на прогулку. Дождь пусть и был, но не сильный, больше моросящий и немного тёплый, а серо-желтые облака над головой создавали ощущение, что сейчас светлее, чем должно быть. Такие ночи бывали редкостью, так что стоило сказать демону спасибо за то, что он решил не держать их в храме. Даки и Гютаро, скрываясь под зонтом, брели рядом с Доумой, взявшись за руки. Путь до ручья был не очень далёк, а для демонов и вовсе по ощущениям не заметен, так что вскоре впереди послышалось журчание воды. Горный ручей был довольно красивый — скрытый среди небольших каменных валунов, текущий откуда-то издалека, сейчас, в дождь, шумел даже больше обычного. Доума проводил брата с сестрой к той тропинке и вытоптанному месту, откуда его последователи таскали в храм бочки с водой: трава была до сих пор примята отпечатками сандалий и днищами, а также оставляемыми следами от колёсиков, на которых бочки привозили и увозили. Дождь стал немного реже, и потому Гютаро и Даки смогли выбраться из-под гифу, чтобы погулять сами по себе, пока Доума, вертя зонт в руках, наблюдал за тем, как течёт вода и медленно ползут облака по небу.              Тут со стороны раздался голос девочки, которая замерла перед высокими кустами в паре метров от ручья и показывала в них пальцем.              — Братик! Доума-сан! Тут что-то лежит! — Гютаро оказался первым, кто приблизился к сестре, и, заглянув в заросли, невольно приподнял брови — там был труп. Молоденькая девушка, наверняка не старше шестнадцати лет, с разрезами на животе и шее. Демон приблизился нарочито медленно, но парень заметил его лёгкую улыбку. Ну конечно. Никто кроме Доумы не мог спрятать труп в таком месте, а значит, вся эта прогулка была не только ради красивой ночи. Но не то что бы Гютаро возражал, если получится немного поесть. Что его беспокоило больше так это сестра, которой такое может не понравиться, однако Даки отреагировала на мёртвое тело очень спокойно, широкими глазами рассматривая выражение спокойствия на лице убитой. А ведь верно… его сестра так до сих пор и не пробовала человеческое мясо. Теперь вся цепочка ровно выстроилась у Гютаро в голове.              — Это для нас вы её убили, Доума-сан? — девочка также поняла, ради чего здесь лежит труп.              — Признаю, вы меня раскусили. — не стал скрывать демон, присаживаясь на корточки и устраивая гифу у себя на плече, чтобы не упал. — Однако да, это моих рук дело. Тебе пора начинать быть такой, как я и твой брат, Даки-чан. Поэтому я подобрал для тебя хорошенькую девушку. — Доума протянул руки и вытащил труп из зарослей кустарника, усадив её спиной к веткам, после чего взял за одну из рук и с хрустом вырвал правую ладонь, протягивая её Даки. — Начни с этого. Потом, если захочешь, я оторву для вас обоих ещё. — Второе запястье, как Гютаро и надеялся, досталось ему.              Девочка некоторое время смотрела на конечность в своих ладонях — на тонкие пальцы, аккуратные ногти. Несмотря на то, что тело неизвестно сколько лежало здесь под дождём, Даки ощущала крохотное тепло, которое ещё присутствовало в кончиках пальцев, а значит, Доума принёс труп сюда недавно, специально для «вступительной церемонии». От такого внимания к себе щёки девочки заалели от удовольствия. Облизав губы, она решительно сделала первый лёгкий укус, сначала пробуя только кровь, а потом уже начиная откусывать куски плоти. Как и её брат в своё время, Даки сразу же оценила человечину намного выше любой еды людей.              Доума, наблюдающий за тем, как брат с сестрой постепенно делят на части убитую и поглощают её мясо, слегка склонил голову на бок. Испытывать гордость он не мог, однако что-то у него в груди немного потянуло, особенно с учётом того, что именно он был тем, кто для них всё это устроил. Как демон и предполагал, из его маленьких сироток выйдет толк — не каждый может так спокойно реагировать на убийства, у этих двоих явно есть предрасположенность. А значит, теперь можно совсем не боясь приобщать их к демонской природе ещё сильнее. Потом придёт время, когда Доума представит их ему. Демон уже предвкушал этот день, но пока он мог позволить себе подождать ещё месяц или около того, дать брату с сестрой убить ещё нескольких человек, стать сильнее, чтобы выдержать вливание крови самого прародителя всей этой расы.              Вскоре, насытившись, Гютаро и Даки отдали Доуме остатки тела, а одежду они выбросили в ручей — водный поток быстро унёс разорванные и окровавленные тряпки куда-то далеко, где выяснить, чьи они и откуда конкретно взялись будет невозможно. Дождь к этому времени прекратился, и потому демон предложил возвращаться обратно в храм. Девочка, которая после человеческого мяса ощутила в себе прилив храбрости, вдруг потребовала:              — Я хочу покататься на вашей спине, Доума-сан! — демон пару раз моргнул, после чего, рассмеявшись, снова присел на корточки, позволяя девочке забраться на свои плечи, передавая гифу ей и удерживая её одной рукой за запястья, чтобы она не упала. Гютаро, который не очень хотел оставаться в стороне, потребовал того же и для себя, если Доума не против, но, раз спина занята, то можно покататься и на свободной руке демона. Повиснув на обхваченном ладонями бицепсе, парень глянул вниз, чтобы охватить талию Доумы ногами, после чего, покосившись на лица демона, спросил, приподняв бровь:              — Мы для тебя вообще что-нибудь весим? — Доума усмехнулся.              — Нет. Для меня вы лёгкие, словно тонкие ветки сакуры. А теперь, давайте пойдём обратно в храм. — и демон широкими шагами отправился обратно под тихие смешки брата с сестрой, который держались на нём словно дети опоссума на своей маме. Но, стоит отдать Доуме должное, он ни разу даже в шутку не попытался их уронить.              

***

             Одним вечером, Доума решил какое-то время посвятить себе после недавнего собрания культа; он даже не успел переодеться, оставаясь в ритуальном одеянии и бусах на шее. Демон занимался тем, что на свитке записывал свои Техники Демонической Крови, чаще всего думая над их названиями, а также снабжая лист зарисовками, которые пусть и получались не очень, но иллюстрировали некоторые виды льда Доумы. Занимаясь этим делом, демон не обратил внимание на Даки и Гютаро, спрятавшихся за створкой двери. До этого Доума отсутствовал около дня, и брату с сестрой пришлось делить храм с редкими работниками и последователями. Чаще всего к ним за какими-нибудь вещами обращалась именно Даки, так как была общительнее и в глазах взрослых намного красивее, чем её брат, но не то что бы Гютаро забивал себе этим голову. Тем не менее, было приятно снова увидеть знакомого им демона на его привычном месте, поэтому брат с сестрой решили устроить ему небольшой сюрприз.              Занятый чтением, Доума не понял, в какой момент его глаза резко закрыли небольшие мягкие ручки, мешая читать дальше, а над головой раздалось хихиканье и слова:              — Угадай кто? — демон слегка растянул губы в улыбке, и так поняв, что это Даки, но решил сделать вид, что не догадывается.              — Мм, даже не знаю… Айко? — решил он назвать имя одной из юных последовательниц его культа, вызывая в девочке новую волну смеха. Тут на лице Доумы оказались вторые руки, грубее и с короткими ногтями — у Гютаро, в отличие от его сестры, они не заострились даже после поедания человечины. — О, ты не одна… На этот раз ты привела с собой Масао? Или Ивашиму?              — Да нет же, Доума-сан, это мы! — Даки слегка шлёпнула демона по голове, и этот жест стоило понимать как фразу: «Как такой взрослый, как вы, может быть таким глупым?», после чего всё же коротко обняла его за шею. — Мы по вам скучали. Вас целый день не было. — тронутый этими словами демон отложил свиток и обернулся, чтобы подарить брату с сестрой ответные объятия.              — Ох, прошу прощения, что заставил вас переживать. У меня были кое-какие дела. — Доума отвёл глаза в сторону, лукаво сузив их, однако Гютаро, бросив взгляд на правый глаз демона, вдруг замер на секунду, после чего, ткнув пальцем, указал.              — Иероглиф у вас вместо зрачка… Он изменился. — Даки, тоже теперь обратившая на это внимание, удивлённо расширила глаза. Действительно — в правом глазу Доумы теперь было иное кандзи, означавшее не «Шестая», а «Пятая». — Это как так?              — А, это. — демон сначала думал не говорить им о таком, но в итоге решил, что им не повредит о таком знать. Тем более, был в теле лёгкий зуд, который призывал похвастаться перед ними своим успехом, так как перед последователями такое не поведаешь. — Да, у меня теперь другая позиция в демонских рядах. Я стал Пятой Высшей Луной, победив предыдущую в Битве на Крови.              — Битве на Крови? — спросила Даки. — А это что?              — Особый ритуал, Даки-чан. Он проводится между самыми сильными демонами, как правило. — стал объяснять демон, садясь поудобнее в позу лотоса — брат с сестрой уселись рядом, слушая и не прерывая. — Если какой-то демон из наших Двенадцати Лун имеет какие-то счёты с другой Луной или желает оспорить её нахождение в наших рядах или ранг, имеющийся у этой Луны, то, с разрешения нашего мастера, он имеет право вызвать демона на дуэль. В случае выигрыша твой ранг увеличивается, а случае проигрыша… победитель поглощает проигравшего. — Доума рассказал всё достаточно равнодушным тоном, однако Гютаро и Даки содрогнулись при мысли о том, что было бы, если бы знакомый и ценимый ими демон проиграл.              — Значит, ты или тебя вызвали на бой, и ты выиграл, поглотив потом соперника? — уточнил Гютаро, подперев голову рукой. Звучало довольно жестоко, особенно правило с поглощением, но с другой стороны, чего стоит ожидать от демонов?              — Да, так и есть. Я вызвал на бой демоницу, которая занимала это положение. Она была очаровательна, красива и очень сильна, так что я не мог не поглотить её после. — Доума немного мечтательно улыбнулся, вспоминая искажённое злобой и страхом лицо проигравшей, которая раньше и не верила, что может проиграть такому молодому демону вроде Доумы. — Так что вот так, Гютаро-кун и Даки-чан, теперь я стал немного выше в нашей иерархии. Полагаю, когда вы получите кровь мастера и станете более сильными демонами, вы также сможете подняться выше. Вдруг даже меня на дуэль вызовите. — демон коротко рассмеялся, однако Даки замотала головой, скрестив руки на груди.              — Нет, лично я не буду вас вызывать на бой, Доума-сан. Это будет нечестно по отношению к вам с нашей стороны. — Доума слегка выгнул брови, как бы прося уточнение, и его вскоре дал Гютаро, слегка хрустя пальцами.              — Вы для нас многое сделали, Доума-сан. Без вас и я Даки просто умерли бы тогда ещё, той ночью. А вы нас спасли. Мы обязаны вам нашими жизнями. И будет грубо пытаться забрать вашу. Вот что мы хотим сказать. — демон, выслушав брата с сестрой, замер на несколько секунд, уголки его улыбки слегка опустились. Он не ожидал услышать подобное в свою сторону. Да, подобные формулировки часто использовали его последователи, благодаря его за «божественную» помощь или советы, но то было немного другое. В груди почему-то потянуло, и Доума на секунду сжал зубы, дабы это неестественное нечто прекратилось. Тем не менее, пусть ощущение и длилось всего секунду, оно не было неприятным, даже тёплым. В любом случае, демон решил не заострять на этом внимание.              — Вы меня прям захвалили. — растянув улыбку шире, отмахнулся Доума, прикрыв лицо рукой, будто смущаясь. — Ладно-ладно, хорошо. Давайте я вам тогда расскажу, как проходила моя дуэль, а? Как раз ещё узнаете о тех демонах, с которыми вам рано или поздно придётся встретиться. — у брата с сестрой возражений насчёт этого предложения не было.              

***

             Сегодня Доума разбудил их с первыми минутами ночи, будучи в особенно радостном настроении. На непонимание брата с сестрой демон отвечал, что сегодня в храм придёт очень важный гость, которому он желает их представить, и потому не только самому Доуме стоит выглядеть как можно лучше, но и Даки с Гютаро. Какое-то время непонимание сохранялось, но вскоре Гютаро первым понял, что демон так сильно старается именно из-за прихода некоего его, о котором постоянно либо начинал говорить, либо просто заикался. Парень догадывался, что речь идёт о том, кто управляет самим Доумой, а также теми, кто с ним одной расы, так что, если это существо так важно, то и вправду придётся постараться, чтобы выглядеть как можно лучше — главное, чтобы наиболее хорошо выглядела именно его сестра.              Когда все подготовки были завершены, Доума отвёл их обоих на первый этаж храма, в просторный вестибюль, где они все замерли перед дверями входа — сам демон чуть ли не танцевал от предвкушения, а Гютаро, в жесте поддержки слегка сжимая ладонь Даки, чувствовал себя немного неловко. Сама девочка была в ожидании, но немного нервничала, пусть Доума и пытался их подбодрить. В какой-то момент тело демона вдруг содрогнулось, а его улыбка словно повисла на петлях, однако вскоре вернулась в привычное положение. Доума поспешил к дверям, дабы открыть их и с поклоном (впервые брат с сестрой видели, чтобы он кому-то кланялся, а не наоборот) отойти в сторону, обоими руками показывая на Гютаро и Даки.              — Музан-сама, я так рад, что вы всё же пришли! Вот, прошу вас, это — демоны, обращённые мною. Пусть вас не смущает то, какие они маленькие — в них есть потенциал, чтобы стать по-настоящему сильными демонами, уж вы поверьте мне! — брат с сестрой тем временем затихли, не двигаясь и смотря только на одну персону — на человека, нет, Короля Демонов, стоящего на пороге. То, что это Король, стало сразу же ясно, стоило красным глазам с узким зрачком остановиться на их двух силуэтах.              Он, Музан-сама, как назвал его Доума, внешне не отличался от простого человека: аккуратно причёсанные чёрные волосы примерно до середины шеи, чёрное кимоно с белой подкладкой, лёгкая меховая накидка на плечах, а также сандалии; лицо словно из белого мрамора, с тонкими, аристократичными чертами, легко изогнутыми бровями под цвет волос и совсем немного пухлыми губами. Гютаро и Даки одновременно подумали о том, что это один из самых красивых людей, которых они когда-либо видели, но дело было не только в красоте, а также в ауре, которая исходила от него. Если до этого казалось, что аура Доумы впечатляет, то по сравнению с этой аурой она казалась просто ничтожной. Не потребовалось и пяти секунд, чтобы брат с сестрой опустились на колени и ударились лбами в пол, высказывая своё уважение и благодарность за приход сюда ради них.              — Значит, это их ты назвал Гютаро и Даки. — по коже прошлись мурашки от раздавшегося голоса Музана — тягучий, низковатый, приятный, но в то же время несущий ничем не подавляемый авторитет. Гютаро, который обычно не искал слова, чтобы заговорить, сейчас молчал будто немой, не в силах даже в мыслях составлять слова в предложения, а Даки, пряча лицо, покусывала губы, одновременно от лёгкого страха и от восхищения, смешанного с волнением.              Доума, в отличие от своих подопечных, не испытывал ничего, что бы могло помешать ему продолжать говорить.              — Да, всё верно, Музан-сама. Я обратил их не так давно, месяца три назад, но они уже показывают хорошие успехи! Например, Гютаро убил уже более шести человек, а Даки — двоих. Да, понимаю, это ещё мало, но поймите, Музан-сама, для новообращённых это большой успех! К тому же, у них нет Магии Крови, что присуща нам, а без неё убийства становятся тяжелы. Так что, я надеялся, что вы дадите им немного своей крови. Совсем капельку. И тогда, я уверен, в будущем они станут достойными демонами и, может быть, даже станут частью двенадцати Кизуки! — наконец, демон закончил говорить, после чего с улыбкой замер, ожидая ответа Музана. Гютаро мысленно поразился тому, как их наставник может настолько спокойно общаться с кем-то вроде Короля Демонов. Иногда парня даже восхищала эта особенность Доумы.              Некоторое время висела тишина, которая не прерывалась абсолютно ничем, даже внешними звуками. Наконец, Музан сделал пару шагов к до сих пор склонённым Даки и Гютаро, после чего велел им поднять головы и вытянуть руки, что брат с сестрой поспешно и сделали. Король Демонов, который до этого уже успел порезать себе указательный палец, поднёс его сначала к рукам парня, и какое-то время Гютаро, не моргая, наблюдал, как кровь Музана наполняет его ладони, после чего то же самое смогла увидеть Даки. Сглотнув, парень первым решился выпить кровь, после чего даже облизал свои кисти, дабы не потратить зря ни капли драгоценной жидкости. Музан тем временем развернулся и направился обратно на выход, однако перед тем, как уйти, обратился к Доуме.              — Надеюсь, твои подопечные меня не разочаруют. — демон в ответ лишь улыбнулся шире, слегка склонив голову.              — О, этого не произойдёт, Музан-сама. Я ручаюсь за них. — взгляд Даки невольно метнулся к Доуме в нечитаемом выражении, после чего она снова отвернулась, утирая рот рукой и стараясь сдерживать кашель — горло горело после принятия крови. Её брат процедуру перенёс спокойнее, после слов демона никак не поменялся в лице, лишь его руки слегка расслабились.              — Твоего поручения за них недостаточно, Доума. — сказал Музан, пронзив Пятую Высшую Луну взглядом. — Мне необходимы прямые доказательства. Если в них и вправду есть потенциал, о котором ты говорил, тогда я ожидаю, что в течение ближайшего месяца они убьют как минимум одного Столпа. Иначе — они умрут.              — Я прослежу, чтобы они справились с этим. Не беспокойтесь, Музан-сама. — пообещал Доума, говоря так же спокойно и мягко, даже не дрогнув после прямой угрозы для Даки и Гютаро, хотя сами брат и сестра сжались. Король Демонов, в последний раз посмотрев в радужные глаза, удалился, вскоре пропадая, словно растворяясь в воздухе, оставив после себя лишь остатки своей тяжёлой ауры. Доума, помахав рукой пустому месту, закрыл двери и обернулся к своим подопечным, подходя к ним и присаживаясь на колени. — Как вы себя чувствуете, мои золотые?              — Всё в… порядке, Доума-сан. — ответил Гютаро, слегка потирая горло. Демон понял намёк без слов, и, отойдя на минуту, вернулся с двумя стаканами воды, один давая Даки, а второй парню. После прохладной жидкости горечь и жар в горле стали не такими заметными. — Спасибо вам за то, что вы… поручились за нас.              — Не стоит благодарности, Гютаро-кун! — отмахнулся Доума, садясь на пол чуть поудобнее. — В конце концов, вы и вправду мне как приемники, так что конечно же я должен был показать вас в лучшем свете. — несколько секунд он молчал, наблюдая, как брат с сестрой пьют, после чего продолжил. — Но, надеюсь, вы слышали и поняли просьбу, которую сказал дорогой Музан-сама. Иначе ваша участь и вправду закончится незавидно.              — Ага, да, мы слышали. Значит, нам нужно убить Столпа? — уточнил Гютаро, на что получил ответный кивок. Задача не из лёгких, так как Столпы, или же Хашира, это не чета рядовым истребителям. Однако и сами брат с сестрой уже не настолько слабы, как были несколько месяцев назад, а уж с небольшой поддержкой Доумы… успех становится не таким уж и выдуманным. Опять повисла тишина, которую на этот раз прервала Даки, мечтательно протянув:              — Он был такой красивый… Словно принц из сказки. — Гютаро на слова сестры прыснул, а Доума рассмеялся, протянув руку, чтобы потрепать девочку по голове.              — Да, милая Даки-чан, Музан-сама и вправду очень красив. И, если ты станешь сильнее, то ты сможешь видеться с ним намного чаще! — от таких слов глаза Даки загорелись тем блеском, который уж очень хорошо знал её брат, и потому мысленно Гютаро вздохнул: этот блеск означал, что теперь эта цель станет жизненной на пути его сестры, а у него ничего другого не останется, как помогать ей этому следовать. Собственно, он занимался этим всю свою жизнь, так что знает, как и что нужно совершать. А раз Музан требует, чтобы они убили Столпа, дабы точно заслужить его расположение, значит, они сделают это. И стоит начать прямо сейчас.              

***

             План о том, как именно и где именно им предстоит убивать Хашира, брат с сестрой придумали не сразу, но складывался он удачно — зачем пытаться самим выловить истребителя особого ранга, если можно подождать, когда он явится в сети сам? Существовало определённое подозрение насчёт того, так ли праведны и целомудрены эти охотники на демонов, как о них говорят. А если это так, то рано или поздно какой-нибудь истребитель точно появится в Квартале Красных Фонарей — зов природы, которому, по словам мужчин, сопротивляться они были не в силах. Конечно, никто не отрицал того, что вместо мужчины может появиться женщина, однако это было маловероятно: в охотники издавна брали только мужчин, в то время как девушкам доставались роли какуши, или совсем в крайнем случае кузнечных мастериц. Брать в ряды истребителей их стали буквально на днях, если судить по демонским меркам. По словам Доумы, который знал больше про эту организацию, тренировки охотников, а особенно будущих Столпов, были воистину адскими, и далеко не каждый мог пройти их, нужны были и усилия, и талант, и много чего такого, чего в женщинах, как полагало большинство, просто не существует. Так что всё сводилось к тому, что ожидать нужно было мужчину, а кто как не мужчина может быть заинтересован в проведении ночи без обязательств в месте, что по праву считается одним из главных центров развлечений для японцев.              Итак, план был прост: Даки, маскируясь под какую-нибудь юдзе, внедряется в один из публичных домов, где ожидает нужного клиента — учитывая её красоту, существовала определённая уверенность в том, что кому попало её не продадут; тем временем Гютаро, исследуя квартал, выискивает Столпа, а когда найдёт, то делает всё, чтобы тот попал в бордель, где на данный момент находится Даки, а дальше всё должно пойти как по маслу. Существовали в плане свои нюансы, как, к примеру, неуверенность в том, как вычислить среди людей именно Хашира, но тут пригодилась помощь Доумы. Демон знал достаточно, и потому дал брату с сестрой несколько примет, по которым им необходимо искать их цель. Срок в один месяц поджимал, так что начинать надо было рано.              Для того, чтобы помочь Даки влиться в какой-нибудь публичный дом, Доума подсобил и здесь — демон попросил одного из своих последователей сыграть роль сутенёра, который попытается продать девочку (которая, на самом деле, стала немного старше внешне после вливания крови Музана, и потому правильнее называть её уже девушкой) туда, где предложат большую цену, так как чем больше цена, тем лучше будут условия содержания: Гютаро и так корёжило от мысли, что его сестра, пусть и ради исполнения плана, будет играть роль юдзе. Ей бы куда лучше подошла роль ойран, а не какой-то низкоранговой проститутки, но других вариантов пока нет. Так что лучше попасть в публичный дом с неплохими условиями, чем в отстойник как на окраинах или в знакомом им обоим Расёмонгаши.              Последователь Доумы, на которого была возложена эта задача, сначала не совсем понимал, зачем основателю так поступать с сиротой, которую он приютил, когда он мог оставить её при себе и однажды провести в Рай, но демон доходчиво объяснил, что не стоит задавать вопросы, когда он даёт поручения, и потому человек, не имея других вариантов, направился вместе с наряженной в элегантное синее кимоно Даки в Квартал Красных Фонарей.              Такого ажиотажа, какой был в эту ночь, на улицах Ёшивары давно не видели: поддельного сутенёра обступили со всех сторон, заваливая вопросами о том, за сколько он может продать сие создание божественной красоты. Даки и сама набивала себе цену, заверяя, что умеет работать с клиентами, особенно с теми, кто лучше всего за неё заплатит (сама девушка поклялась себе, что ни за что не разделит ложе с человеком). Торги продолжались больше часа, пока в итоге за невероятную по тем меркам сумму Даки не попала в Дом Хироюме, который на тот момент являлся достаточно уважаемым и известным публичным домом и мог предложить не только девушек, но и другие развлечения для взрослых, как, к примеру, казино. Последователь, выполнив задачу, которую на него возложили, вернулся обратно в храм «Вечного Рая» и сообщил об успехе. В скором времени он был съеден на пару Доумой и Гютаро, а всем в культе было объявлено, что этот человек достиг Рая, и потому более не присутствует в мире смертных.              Когда Даки очутилась в Доме, первым делом её привели в ещё больший порядок: сделали красивую причёску из белых волос девушки, нарядили в другое кимоно, белого цвета с нежно-розовым хаори сверху, а также с поясом оби на двух пышных завязках. К такой красавице старались относиться соответствующе, однако управляющие Хироюме не скрывали, что ожидают от Даки тех успехов, о которых она сама рассказывала. Поэтому девушка, через отвращение, приступила к своей работе, однако оставалась верна креду того, что не будет спать с людьми. Вместо этого Даки во время прелюдий вырубала своих клиентов, оставляла на них отметины, будто она действительно не отпускала их в течение нескольких часов, а когда мужчины приходили в себя объявляла, что им было настолько хорошо, что они теряли сознание и ей приходилось доделывать всю работу за них. Верили этому не все, но большинство, а слова большинства решали надёжнее, чем меньшинства, так что в скором времени девушка стала ещё популярнее, чем раньше, а слухи о ней стали распространяться за пределы Дома Хироюме. Кто-то предрекал ей становление неплохой ойран, если она того пожелает.              Тем временем, пока Даки — под поддельным именем Аясу — зарабатывала себе репутацию, её брат по ночам вёл охоту на истребителей, пытаясь вычислить Столпа, следуя подсказкам Доумы. Первая неделя была безуспешна, но во время второй Гютаро по слухам узнал, что каждый месяц в Квартал наведывается довольно необычный мужчина, который называет себя самураем, если его спрашивают, почему у него на поясе всегда закреплена катана. Однако самураев парень раньше встречал, и они лучше скрывались, чем этот человек. Конечно, нельзя отрицать, что слухи просто раздувают, так как это людям свойственно, а Гютаро уже и так убил двух самураев, но проверить стоит. Когда от обозначенного месяца прошло уже три недели, парень получил от своей сестры новость о том, что к ним в Дом пришёл ещё один самурай, и его сразу же отправили именно к Даки. Парень, получив эту новость, направился к Дому Хироюме, готовясь к возможной схватке.              Тем временем девушка, уже готовая к встрече, скрывающая тонкую, но острую заколку для волос в полах своего кимоно, расплылась в сладкой улыбке, когда на пороге её покоев появился мужчина — Даки хватило бросить на него один взгляд, чтобы понять: это и есть их с братом цель. Девушка не очень хорошо умела чувствовать боевой дух и потенциал людей, но её женское шестое чувство безошибочно дало ей знать, что перед ней стоит Столп. И из-за этого в сладкой улыбке появилось что-то хищное, расцененное Хашира по-своему.              — О, и впрямь, красавица. Не соврала старушка. — довольно улыбнулся мужчина, имея в виду главу Дома, после чего закрыл за собой створки и подошёл к Даки. — Здравствуй, Аясу-чан. Готова приятно провести со мной время? — девушка в ответ склонила голову, делая шаг назад, к расстеленному на полу футону.              — Конечно, господин. Ваше желание — закон для скромной юзде вроде меня. — одна из рук скользнула под одежду, Даки для уверенности крепче сжала заколку. Неизвестно, сколько ей придётся ждать брата, возможно предстоит сопротивляться самой. У неё должно получиться, ведь она не является обычным человеком. — Проходите, ложитесь, прошу вас. А я пока избавлю себя от мешающей мне одежды. — Даки уже сделала пару шагов к створке в углу, но тут Столп резко остановил её, покачав головой, покрытой светлыми волосами.              — Нет-нет, Аясу-чан. Я бы пожелал увидеть, как ты делаешь это перед моими глазами. — девушка, не переставая улыбаться, сжала зубы: план начал идти не совсем в ту сторону, но ей необходимо подыгрывать, пока не получится атаковать. Даки, понимая, что может подразумевать мужчина, начала неторопливо снимать с себя сначала хаори, потом сандалии, постепенно переходя к кимоно и поясу, во время этого процесса немного двигая бёдрами и плечами в подобии танца. Отчасти, но лишь отчасти, ей было лестно видеть, как руки истребителя подрагивают от скрытого желания, а по его лицу стекает пот, но лучше бы на месте этого человека был Музан. Перед ним девушке было бы куда приятнее исполнять этот цирк.              Оставшись в нижнем белье, Даки подошла к человеку, толкая его на футон и садясь сверху, одной рукой держа за спиной заколку, собираясь атаковать прямо сейчас. Однако, стоило ей перехватить своё оружие поудобнее, как вдруг мужская рука схватила её за запястье, сжимая так, что на коже обычной девушки остались бы синяки. Истребитель, изменившись в лице, с ухмылкой процедил:              — Не ожидал столкнуться с демоном во время прогулок по Кварталу. Что, членов из вашего демонического окружения тебе резко перестало хватать? — Даки окаменела от услышанного лишь на секунду, после чего зашипела от ярости и попыталась ударить, но даже её демоническая сила не могла быть равна силам тренированного охотника. Хашира, ухмыльнувшись с попыток девушки освободиться, резко влепил ей пощёчину, после чего перевернул на живот, выпятив её таз вперёд. — Не буду отказывать себе в удовольствии, раз есть такая возможность. Не каждый день удаётся трахнуть демоницу. — сказал Столп, сдирая с Даки нижнее бельё и развязывая пояс на своих штанах. Девушка покрылась холодным потом, рвя одеяло под собой и царапаясь, пытаясь освободиться, но ничего не получалось. В глазах защипало от горячих слёз злобы и позора. Если бы у неё была Магия Крови как у брата или как у Доумы-сана, она бы смогла защитить себя! Она обязана открыть в себе эту способность, иначе никак не сможет спастись и оправдать ожидания Музана-самы!              Тут позади неё раздался странный звук, напоминающий бульканье, а на её спину попала тёплая жидкость. Даки замерла, ощутив, как хватка Столпа на ней стала слабее, после чего повернула голову и обомлела: шея истребителя была рассечена, настолько, что голова почти падала назад, виднелись кости швейных позвонков, взгляд застыл в непонимающем выражении, после чего тело рухнуло на футон, пачкая белоснежное постельное бельё. Девушка сначала не понимала, что случилось, после чего обратила внимания на пояс оби рядом с собой. Стоп, её пояс? Что он тут делает, когда она оставила его лежать в нескольких метрах на полу? Даки покосилась на лежащую в стороне тряпку, а потом ещё раз на ленту поблизости, и со временем до неё дошло, особенно когда она пощупала свою спину: странный пояс рос именно оттуда, словно щупальца. И, судя по крови на лентах, именно он рассёк Столпу, не ожидавшему такой атаки, горло.              Не успела девушка в полной мере осознать произошедшее, как тут раздался шум со стороны окна: комната Даки в Доме находилась на третьем этаже и имела балкон, так что ей не пришлось гадать, кто решил попасть внутрь — вскоре створки отворились и внутрь вбежал Гютаро с серпом наготове, но быстро понял, что опоздал. Потому парень подбежал к своей сестре, подбирая кимоно с пола и накидывая на неё.              — Всё в порядке? — с беспокойством спросил он, осматривая Даки — кроме крови и лёгкого шока, она не пострадала. Девушка вскоре кивнула, заметив, как ленты пояса втягиваются обратно в её спину.              — Да, всё хорошо, братик. Мне удалось убить Столпа, видишь? — указала она на труп пальцем, на что парень с улыбкой погладил её по голове.              — Умница, Даки. — не стал скрывать свою гордость Гютаро. — Теперь мы выполнили задание, которое на нас накладывали. А раз всё выполнено, давай возвращаться к Доуме-сану. А здесь… пусть всё останется так. Пусть все считают, что он решил напасть на тебя, а ты защищалась, убила его и сбежала. — Даки не стала спорить с идеей брата, после чего, когда она вытерлась от крови и оделась, они оба покинули Дом Хироюме через балкон и крышу, возвращаясь в храм «Вечного Рая».              Когда они прибыли в знакомое им место, у Доумы проходила молитва, но он прервал её, едва заметил Гютаро и Даки, распуская собрание пораньше, так как желал больше провести времени со своими подопечными, которым он «раскрывает тайны Рая одну за другой». Брат с сестрой рассказали ему о том, как им — парень не хотел скрывать, что он не участвовал в убийстве Хашира, однако девушка настояла, чтобы он прибавил и свою заслугу к этому — удалось убить Столпа, как просил Король Демонов. Доума порадовался за них, однако предупредил, что на этом всё вряд ли закончится. Стоит помнить, что истребители являются организацией, пусть и тайной, а потому пропажа одного из них точно привлечёт внимание других членов корпуса, так что в ближайшее время стоит ожидать, что в Квартал Красных Фонарей прибудет её один Столп, а может, и несколько. Так что, пусть и стоит порадоваться тому, что задание будет выполнено с головой, но в то же время необходимо быть начеку.              Ждать долго не пришлось: не прошло и пары дней после убийства одного Столпа, как в Ёшиваре появился ещё один истребитель, расспрашивающий о том, куда подевался белобрысый мужчина. Гютаро, который рыскал по тёмным улицам Квартала, довольно быстро понял, кого ищет этот неизвестный, а потому сам подкинул человеку наводку о том, что в последний раз его коллегу видели в Доме Хироюме. Расспросив людей там, Хашира получил ответ о том, что его друг пропал именно после посещения этого места и после встречи с Аясу, девушкой, которая не так давно произвела настоящий фурор, но резко пропала, оставив после себя труп. Кто-то считал это убийством, кто-то — местью от других юдзе за успехи молодой девушки, а кто-то раздувал слухи до просто невообразимых масштабов. Однако опытный истребитель сразу понял, что дело в демоне, который застал Столпа врасплох, и потому Хашира стал искать Аясу, подозревая, что она жива. И вот тут на сцену снова вышла Даки.              Так как она получила свою долю известности, описание её было дано точное, вплоть до мельчайших деталей, поэтому охотник знал, кого искать, рыская по Кварталу в поисках конкретной особы женского пола. Даки и сама не скрывалась, иногда нарочно попадаясь истребителю на глаза, потом исчезая, заманчивая в ловушку, где она и её брат смогут с ним разобраться. Хашира подал своему корпусу весть о том, что нашёл демона в Ёшиваре, при помощи ворона уз, после чего продолжил преследование. Девушка завела Столпа вслед за собой на окраины, где их никто не мог увидеть, после чего Гютаро атаковал истребителя со спины. Но всё оказалось не так просто, как с предыдущим охотником.              С серпом парня столкнулось лезвие за секунду обнажённой катаны. Истребитель почувствовал, что его заводят в засаду, и потому приготовился сражаться, тем более что перед ним, по его мнению, были два слабых демона. Гютаро, оскалившись на ответный выпад Столпа, ударил его ногой, метя в голову. Хашира уклонился, после чего взмахнул катаной снова, но на этот раз его атака была какой-то… иной. Даки, которая была пока в стороне, услышала шёпот истребителя, а именно что-то связанное с «дыханием воды». В голову сразу пришли воспоминания о том, как Доума рассказывал про особые стили дыхания, что охотники используют, дабы компенсировать свои недостатки перед демонами. Потому девушка, усилием воли вызывая пояс оби из своей спины, бросилась помогать своему брату.              Бой оказался нешуточным: Хашира пусть и не считал их сильными противниками, однако сражался серьёзно, с каждым своим ударом стремясь отрезать голову сестре или брату, в то время как у них получалось только уклоняться. Оби Даки был ещё слишком тонок, чтобы служить в качестве защиты, ленты не слишком далеко тянулись, к тому же легко рассекались ударами катаны. Гютаро, уже овладев своим серпом, сражался успешнее, и даже смог ранить Столпа в руку, но больше истребитель не подставлялся им, со временем поняв их опасность. Тем не менее, даже сражаясь вместе, у брата с сестрой было мало шансов против опытного мечника, если бы не…              Лёгкое морозное облачко, которое вдруг налетело на лицо Хашира. Тот, не ожидая подобного, машинально вдохнул — и тут же закашлялся, хватаясь за горло, которое саднило так, словно он схватил сильнейшую астму. Гютаро не стал ждать, когда человек оправится, и напал снова, а Даки помогла, обвивая руки Столпа, дабы тот не смог взмахнуть катаной и отразить удар серпа, направленный прямо в сердце. Пусть и лёгкой помощью кое-кого, — брат с сестрой поняли, кто наблюдал за ними до этого и немного подсобил в критический момент — но Гютаро и Даки справились, убив второго Хашира за обозначенный месяц. После им удалось подкрепиться плотью этого человека, а затем они вернулись в привычное место, в любое время ждавшее их с распростёртыми объятиями.              Доума очень удачно делал вид, что не знает о их победе, и в такой ситуации ему можно было это даже простить, хотя Гютаро всё-таки выразил благодарность демону за его помощь. Теперь, когда они выполнили условия Музана, Доума сказал, что осталось только дождаться их Короля, и тогда он либо придёт сам, либо с чьей-нибудь помощью доставит всех троих в убежище всех демонов — Бесконечный Замок. Это пространство, не поддающееся людской логике и правилам, появилось у Короля Демонов не так давно, и пока он даже не показывал того — или ту — кто стоит за координацией такого сооружения, а сам Доума туда ни разу не попадал, но был в предвкушении. Оставалось ждать и Гютаро с Даки, к тому же, до конца месяца оставалось совсем недолго.              Ближе к назначенному времени Доума подготовился заранее, точно запомнив число и час, когда Король Демонов посещал их в прошлый раз. Он сообщил брату с сестрой, что им никуда не нужно будет идти, достаточно быть ближе к Доуме, дабы переместиться вместе с ним. Наготове все трое были уже за два часа до необходимого времени, и, когда всё время сошлось в том же часе, минуте и секунде, как перед глазами словно поменяли палитру цветов — чёрный стал белым, красный — зелёным, и так далее, будто все вокруг стало кардинально противоположным. Даки зажмурилась, протирая глаза, а когда открыла их, то поняла, что они все находятся уже не в храме, а в совершенно другом месте. Гютаро, машинально сжав за руку сестру, повертел головой, осматриваясь.              Это место с трудом напоминало Замок в типичном его понимании, однако от него веяло величием и властью: огромные тёмные коридоры и комнаты, уходящие в разные стороны, двигающиеся по какой-то своей траектории, жёлтые фонари как единственный источник света, многочисленные лестницы и платформы, как та, на которой сейчас находилась троица. И где-то там, спрятанные в темноте, другие демоны, населяющие Замок словно пчёлы соты.              Как оказалось, они были последние, кто был перемещён сюда, а вокруг, на платформе ли, или на лестницах, или в отдалении в других помещениях, уже ждали другие демоны. Доума немного рассказывал им о том, какие они и какой у них ранг, как они выглядят, поэтому брат с сестрой почти сразу заметили всех, кто был достоин внимания: взгляд Даки упал на стоящего не так далеко Вторую Высшую Луну, представляющего собой человека с короткими розовыми волосами, белой кожей и синими татуировками по всему телу, чьи глаза неотрывно наблюдали за новоприбывшими, хотя, когда взгляд янтарных глаз скользил по Доуме, кулаки Второй Высшей неосознанно сжимались; Гютаро заметил ещё двоих, а именно существо, с трудом напоминающее человека, являющее собой гротескную массу, украшенную детскими ручками, двумя глазами, — во лбу и вместо рта — ртами вместо глаз с абсурдно большими зелёными губами, а также сгорбленного старика с огромной шишкой во лбу, который прятал своё лицо в руках и о чём-то лепетал, практически не поднимая глаз.              Были здесь ещё демоны, но по ним удалось лишь скользнуть глазами: одним, от чьей ауры шли мурашки по коже, демоном был мечник с шестью глазами, держащий руку на рукояти своей катаны. Не надо было догадываться, чтобы понять, что он и есть Первая Высшая Луна; ещё Гютаро успел заметить третьего демона, тоже девушку, но сидевшую в отдалении и держащую в своих руках некий музыкальный инструмент; её лицо почти полностью было скрыто её волосами. Более разглядеть не удалось, так как на свет вышла последняя, главная фигура этой обители, и все демоны сразу же преклонили колено перед Музаном.              — Итак. — размеренно начал Король Демонов, внимательно наблюдая немного сужеными глазами за каждым из своих подчинённых. — Сегодня, мы собрались здесь для того, чтобы узреть ритуал вхождения в ряды двенадцати Кизуки. Доума. — названный демон сразу же поднял голову, сияя своей улыбкой. — Справились ли те, за кого ты поручился, с заданием, что было дано?              — Конечно, Музан-сама! — тотчас ответил демон, немного отползая на коленках в сторону, дабы взгляд Музана переместился на Даки и Гютаро. — Даки-чан и Гютаро-кун убили сразу двух Столпов, и, я смею надеяться, в будущем убьют ещё больше! — больше Доума ничего не сказал, так как его речь прервал жестом Король Демонов. Музан повернул голову в сторону таинственной женщины с музыкальным инструментом, она ударила по струнам — и через секунду брат с сестрой оказались прямо перед Королём, практически у него в ногах. Сердце Даки бешено колотилось от предвкушения и волнения, но она не посмела поднять головы, а Гютаро, покосившись сначала на сестру, а потом на Музана, застыл в коленопреклонённой позе, прикрыв глаза, ожидая, что будет дальше — лишь его немного дрожащие пальцы могли указать на то, что он нервничает.              — Протяните ваши руки. — велел Король, и брат с сестрой беспрекословно ему подчинились, вытягивая ладони.              Через несколько секунд в их кисти вонзились острые костяные наконечники, впиваясь глубоко под кожу и проникая глубже, практически до половины запястья. Даки вскрикнула от боли, а Гютаро сжал зубы, терпя, зная, что это временно. Потом они ощутили, как в их тело вливается чужеродная жидкость, с невероятной скоростью начинающая циркулировать по венам и артериям, добираясь до самых отдалённых участков тела. Сам процесс вливания не занял и тридцати секунд — Музан вскоре отстранил свою конечность, выглядящую как гротескная масса плоти с глазами и обломками костей, а затем втянул её в свою руку, которая в дальнейшем приобрела обычный вид. Однако процесс дальнейшего перевоплощения был дольше.              Гютаро вдруг содрогнулся, кашляя кровью, ощущая, как растут и заостряются его зубы, сильнее сгибается позвоночник, сужается талия, растут мышцы. Даки пыталась сдержать свои стоны боли зажимая рот руками, но даже это не помогло ей скрыть мычание и слёзы, которые всё же сорвались с глаз, хотя её трансформация была не такой заметной, как у неё брата — если Гютаро изменился настолько сильно, что перестал быть прежним даже цвет его кожи, став пепельно-серым, то девушке повезло больше: она всего лишь стала выглядеть старше, а её фигура приобрела заметные женские черты. Из-за резкого роста на Даки чуть не порвалась вся её одежда, благо Доума словно предугадал подобное и одел её в кимоно на три размера больше обычного. Когда адски болезненный процесс завершился, брат с сестрой посмотрели друг на друга — в левом глазу у каждого теперь красовалось канзди, означающее номер четыре. Гютаро, взглянув на сестру, подумал о том, что она стала ещё красивее. А Даки на секунду показалось, что перед ней — не её брат.              — Теперь вы — Четвертая Низшая Луна. — отвлекая их от мыслей и от пережитого перевоплощения объявил Музан. — Этот ранг дан сразу вам обоим в качестве исключения из правил. Не посмейте не оправдать моих ожиданий. — брат с сестрой низко поклонились, после чего раздался новый звук музыкального инструмента — и вот они уже стоят рядом с Доумой как ни в чём не бывало. Они теперь были практически одного с ним роста, особенно Гютаро, но даже так, казалось, Пятая Высшая Луна смотрит на них свысока, как и Музан. Доума похлопал их обоих по плечу, тем самым выражая свою за них гордость, в то время как другие Луны уже начали разворачиваться, посчитав, что собрание окончено. Однако…              — Музан-сама. — неожиданно Доума заговорил снова, делая шаг вперёд, слегка склоняя голову и держа руку на сердце. Король Демонов смерил того взглядом, но в ответ не получил и намёка на страх. — Я бы хотел сказать кое-что… Как вы знаете, не так давно я вызвал на Битву на Крови ту, чьё место сейчас занимаю… Но мне всё ещё кажется, что кое-кто из Лун занимает неподобающее место. — Музан выгнул бровь, ожидая, что ещё скажет демон, как тут Доума резко обернулся и указал пальцем на того демона, которого ранее заприметил Гютаро, на старика с шишкой на голове. — Я желаю вызвать Хантенгу-доно на дуэль!              Собрание присутствующих резко оживилось: Первая Высшая Луна сделала шаг вперёд, впервые совсем немного заинтересовавшись происходящим; Вторая Высшая нахмурился, выгнув брови и скрестив руки на груди; вышеназванный Хантенгу залился слезами, а находящийся рядом с ним демон, чья масса тела исходила из расписного горшка, недоумевал больше всех:              — Хё? Доума, почему ты пропустил меня? Я ведь Четвёртая Высшая Луна, а ты решил вызвать на бой сразу Третью. — Доума лишь улыбнулся, отмахиваясь.              — Простите, Гёкко-доно, но я просто не в силах отнять у мира такого творца, как вы. Потому я лучше выберу Хантенгу-доно. — Третья Высшая зарыдал ещё сильнее, но весь растущий балаган прекратился моментально словами Музана.              — Довольно. Если ты, Доума, полагаешь, что Хантенгу недостойный кандидат на роли Третьей Высшей Луны, тогда докажи это в битве с ним. Выиграешь — станешь на его место. Проиграешь — и будешь поглощён. — Доума закивал, соглашаясь на эти условия, а у его оппонента не осталось иного выбора, кроме как, трясясь и содрогаясь, двинуться на поле будущей дуэли. Даки и Гютаро, не успев отойти от одного потрясения, прямо сейчас становились свидетелями второго, и условия Музана не делали ситуацию краше. Девушка слегка сжала руку брата, глянув ему в глаза с немым вопросом о том, что им делать, если их наставник проиграет, на что Гютаро качнул головой — он чувствовал, что Доума всё это устраивает не просто так. Словно он специально решил именно сегодня вызвать Хантенгу на бой, дабы продемонстрировать своим подопечным, как за свои ранги сражаются демоны. В это вполне можно поверить. Раздался звук бивы — и все демоны, кроме двоих, оказались перемещены подальше от платформы, дабы никого не убило Магией Демонической Крови соперников. Музан кивнул головой, давая право начинать.              Однако прошла минута… две… пять… А бой так и не начинался. Демоны, наблюдающие за происходящим, постепенно стали выражать недовольство. Особенно сильно повысил голос Вторая Высшая.              — Какого чёрта ты не сражаешься, если сам вызвал его на бой?! — почти то же самое выражали и все остальные демоны. Единственные, кто испытывал другие чувства, были Даки с Гютаро, которые больше беспокоились о том, как бы эта дуэль не началась, и Первая Высшая Луна. Он выглядел так, будто знал о трюке в рукаве, который может выкинуть Доума. Вскоре это и произошло.              — Прости, что разочаровываю, Аказа-доно, но видишь ли, всё это не просто так. — Доума приложил палец к губам, слегка сощурившись и смотря на Хантенгу, который замер, на какое-то время забыв о том, что играет роль вечно напуганного и хнычущего. — Я слышал о том, что чем больше бить Хантенгу-доно, тем сильнее он будет отвечать в ответ. А что будет, если я не стану атаковать? Означает ли это, что я выиграю без боя? — повисла тишина.              — Т-ты нарушаешь правило этой дуэли, Доума… — неожиданно голос подал сам Третья Высшая. Пусть он до сих пор дрожал, теперь в его речи и фигуре появились черты нетерпения и раздражения. Так не должно быть. Для начала битвы ему должны отсечь голову, иначе его Магия Крови не проявится так, как должно. Пятая Высшая портила все его планы.              — Но-но, я ведь ничего не нарушаю, Хантенгу-доно. — отозвался Доума, вынимая из складок своего красного кимоно один из вееров и начиная обмахиваться им, нарочито лениво. — Я не обязан быть первым, кто атакует, если я не хочу. А я и не хочу. — Третья Высшая, чья маска стала медленно, но верно спадать, заскрежетал зубами, его тонкие дряхлые руки сжались в кулаки.              Прошло уже практически десять минут, а битву никто не продолжал: Доума открыто зевал и обдувал себя веером, а Хантенгу, сдирая ногтями дерево с пола, никак не мог решиться атаковать сам. Даки услышала краем уха, как чертыхнулся Вторая Высшая Луна, закатив глаза, а Гютаро иногда посматривал на Первую, Четвёртую и Музана, интересуясь, что они об этом думают. Если первый ни в фигуре, ни в лице так и не поменялся, то Гёкко и Король Демонов начинали испытывать нетерпение — первый подначивал Доуму или Хантенгу наконец начать, чтобы потом он смог «запечатлеть лики победителя и проигравшего на своих произведениях искусства», а вокруг Музана скапливались нетерпение и раздражение, так как у него были дела намного важнее, чем возиться с двумя демонами, которые играют в «уступи ближнему своему».              Битва терпения в итоге оказалась проиграна Хантенгу. Пересилив страх, являющийся основой его сущности, демон рванулся к своему сопернику, намереваясь выколоть ему глаза и вырвать язык. Доума тотчас метнулся в сторону, блеснули раскрытые веера.              — Ахаха, мне удалось вывести вас на эмоции, Хантенгу-доно? — протянул демон, на что Третья Высшая, заскрежетав зубами, снова бросился в атаку, в то же время специально опуская голову, дабы какой-нибудь из ударов Пятой пришёлся по его шее. Однако, сколько бы Хантенгу не кидался на Доуму, тот лишь уворачивался, иногда нанося удары своими веерами, но никак не трогая голову. Острая сталь могла разрезать одежду, отсечь руку или ногу, оставить глубокий порез, но ни один из выверенных ударов не обрушивался на податливо подставленную шею. Пока что битва больше походила на погоню старика за молодым парнем, который старика никак не воспринимает всерьёз и потому даже не пытается атаковать в полную силу.              Таким образом Третья Высшая Луна гонялась за Пятой ещё несколько минут, получая раны и тут же затягивая их. В итоге до Хантенгу дошло, что его переиграли и здесь: он просто не может вывести Доуму на такую атаку, которая активирует Магию Крови. И, поняв безвыходность ситуации, демон решился на крайние меры, до которых никогда не опустился бы, сражаясь с охотниками.              Третья Высшая резко схватил себя за голову, после чего с силой крутанул, ломая собственную шею — голова рухнула на пол платформы, а тело на несколько секунд застыло, пока оттуда не вырвалась новая голова, выглядящая намного моложе, но с такими же красными глазами. Из отрубленной части тела выросло новое, также в несколько раз моложе, с глазами синего цвета. Доума радостно воскликнул:              — Ах, так вот в чём заключается сила Хантенгу-доно! Так необычно! — однако речь была прервана резким ударом молнии — клон с красными глазами ударил своим посохом с золотыми кольцами по полу, вызвав резкий электрический разряд.              — Затки пасть! — услышал Пятая Высшая Луна, и тут как раз он мог получить удар в спину, если бы не уклонился, подпрыгнув — сзади на него чуть не напал синеглазый клон, который выглядел так, будто ему вынужденно приходится атаковать Доуму, и он ничего не может с этим поделать. Доума же, ускользнув от этого удара, приземлился не так далеко, после чего с улыбкой поманил обоих клонов на себя. Долго ждать не пришлось, чтобы они атаковали.       

Техника Демонической Крови: Увядшие висячие сады

             Используя свои веера, Пятая стал обороняться, размахивая руками так быстро, что казалось, будто у него не две руки, а сразу несколько; воздух заполнили звуки скрежета от столкновений стали вееров и наконечников посоха и копья, температура заметно начала падать, медленно, но неуклонно. Действия Доумы напоминали размеренный танец, направленный главным образом на выведение из себя клонов Хантенгу. В случае с красноглазым двойником это получалось успешно, так как Пятая не только отражал физические удары, но и уклонялся от молний. У синеглазого других преимуществ, кроме копья с наконечником, не было, и потому он, как основное тело Третьей ранее, пытался подставить под удары Доумы шею, дабы породить ещё одного клона, но эта тактика была проигрышной заранее — Пятая уже понял, какие удары нельзя наносить сопернику, и потому даже при своей скорости атаки не приближался к уровню выше плеч.              Какое-то время сражение шло на равных, но постепенно клоны начали сдавать позиции — против потоков льда, которые могли морозить лёгкие даже им, электричество не особо работало, а от простых ударов Доума уворачивался, по сути не получая урона. Такими темпами сражение могло продолжаться несколько суток, и потому клоны Хантенгу всё же решили снова применить нужную технику: синеглазый клон резко перевернул копье в своих руках на все сто восемьдесят градусов и отрубил голову сам себе, после чего его собственная отросла заново, а из отрубленной вырвалось новое тело, уже с зелёными глазами, который был вооружён веером, похожим на лист большого растения. Увидев это, Доума в шутку поддразнил:              — Крадешь моё оружие, Хантенгу-доно? Невежливо с твоей стороны. — зеленоглазый клон рассмеялся, блеснув клыками и высовывая свой язык, на котором красовалась татуировка, означающая иероглиф «удовольствие».              — Надеюсь, ты и дальше сможешь отпускать такие шуточки, весельчак! — после чего клон резко махнул рукой. Невероятной силы поток ветра, ломающий доски и трескающий камень, пронёсся по полю битвы. Его на себе ощутили даже те демоны, которые и близко не стояли. Доума, чьи глаза расшились только на секунду, вовремя метнулся в сторону — его волосы слегка растрепались, но не более. Тем не менее, Пятая про себя признал, что именно этот клон может доставить ему проблем, однако эти мысли были секундными. Пока Удовольствие — или же Караку — отвлекал Доуму, синеглазый клон, являющийся воплощением грусти, Айзецу, ещё раз срубил себе голову. Появилась четвёртая эмоция, радость, воплощённая в демоне-полуптице Уроги. Теперь это было сражение не двое против одного, а сразу четверо против единственной Пятой Высшей Луны. Даки и Гютаро, наблюдающие за этой битвой, невольно сжали сильнее то, что находилось ближе к их ладоням: парень вонзил руки с чёрными ногтями в пол, а девушка сама не заметила, как её острые ногти проткнули её же ладони, обратив на это внимание лишь тогда, когда ей об этом объявил Гёкко, почти не отрывающий своих глаз от сражения.              Несмотря на резкое пополнение в рядах оппонентов, Доума, казалось, не особо волновался из-за этого, продолжая битву, уклоняясь от ударов молний, взмахов веером и ультразвуковых криков, параллельно отбиваясь от ударов копья или посоха. Однако даже Пятой не удалось уклоняться вечно. Резко, слышный просто прекрасно несмотря на шум дуэли, раздался треск порванной ткани. Доума опустил взгляд на своё кимоно, половина которого теперь лежала оторванная на полу, а раны на ногах демона уже стали затягиваться.              — Ну вот. — поджал губы Пятая Высшая, скидывая с себя верхнюю одежду, оставаясь в небольших коротких подштанниках и чёрной нижней рубашке, которую носил под кимоно. — Это было моё любимое, между прочим. — Гютаро сам не заметил, как чуть не прыснул, одновременно восхищаясь Доумой и проклиная его всеми словами, которые знал. Примерно то же самое испытывала и Даки, также сокрушаясь немного по потере кимоно, которое, по её мнению, их наставнику очень шло. — Ну ладно, раз надо быть серьёзнее, я буду серьёзнее. — наконец объявил Доума, после чего, прикрыв улыбку веером, он использовал новую атаку.       

Техника Демонической Крови: Белые принцессы метели

      Перед Пятой Высшей из облака ледяных искр появились бюсты двух прекрасных девушек, выточенные изо льда, чьи плечи и грудь словно вырастали из сердцевин лотосов. Судя по удивлённым вздохам некоторых демонов, эту Магию Крови Доума использовал впервые. Клоны Хантенгу слегка напряглись. Пятая, прикрыв глаза, мысленно отдал приказ, ледяные девушки вдохнули воздуха… а после вдохнули его. Огромной силы метель, в которой летели крошечные, но острые ледышки, в миг заморозила практически всю платформу и заставила клонов отступить, главным образом с помощью Уроги, который подхватил их в своих мощные когтистые лапы и поднял в воздух, не позволяя метели задеть их. Ледяные принцессы после атаки никуда не испарились, а Доума уже призывал следующую технику.       

Техника Демонической Крови: Лозы лотосов

      Тонкие побеги вырвались из облачка мороза, направляясь прямо к крыльям клона радости, дабы схватить его, а также остальных. Уроги, смеясь, стал летать вокруг платформы, уворачиваясь, не обращая внимания на клона злобы, Секидо, который кричал, что сейчас не время для воздушных пируэтов. Пятая Высшая, наблюдая за руганью, которую двойники не оставляют даже на поле боя, уже понял, какова их главная слабость, и потому решил идти в этом направлении до конца.              Улучив момент, Доума снова использовал Принцесс, а ответил ему Караку взмахом своего оружия, отражая обратно большую часть ледяного воздуха. Но этого Пятая и добивался: прикрыв лицо одним их вееров, он бросился в свою же метель, тем самым вызвав у клона удовольствия и Уроги приступ смеха и шутки по поводу того, что он решил самоубиться, не видя иного варианта окончания сражения. Тут за спиной у клонов резко появились лозы, схватившие клона радости за крылья и впиваясь внутрь их, морозя перья и уничтожая возможность хотя бы раз взмахнуть ими. Уроги завис в воздухе, а Секидо, рявкнув на того за недальновидность, отрубил тому одно из крыльев, дабы оно выросло заново; другие три клона снова спустились на землю, где их уже поджидал Доума с веерами наготове — да, его техника чуть ему не навредила, но он в любом случае пострадал бы от неё куда меньше, чем любой другой демон.              Следующим Пятая Высшая собирался убрать Караку, как того, чья сила могла помешать распространению смертоносного воздуха — оба веера столкнулись друг с другом, и клон удовольствия воспринял этот поединок с восторгом, но этот энтузиазм был не встречен Айзецу и Секидо. Эти двое, тем не менее, попытались атаковать Доуму со спины, но тот одновременно оборонялся и атаковал, хотя всё же получил некоторый урон, но раны быстро затягивались. К этому моменту из плена лоз вырвался Уроги и, подлетев ближе, открыл рот, собираясь оглушить Пятую своим криком. И тотчас, едва клон радости сделал это, Доума резко рванулся вперёд, хватая Караку за плечи, выставляя его перед собой. Атака Уроги попала по другому двойнику. Теперь самый мешающий противник был устранён, и Пятая Высшая с готовностью повернулся к оставшимся клонам, но тут…              — ХВАТИТ! — этот вопль Айзецу был настолько неожиданным, что замер даже Секидо, что уж говорить об остальных. Двойник грусти выглядел так, будто сейчас сойдёт с ума — он дрожал, его глаза метались из стороны в сторону, а копье с трудом оставалось в его руках. И вдруг Айзецу резко бросился на стоящего ближе всего клона злости, хватая его за голову. Раздался треск ломающихся костей черепа и мясистый звук раздавленной головы. Тело Секидо оказалось втянуто внутрь двойника печали. Та же самая участь настигла и Караку, который едва пришёл в себя, и Уроги, что попытался улететь, но не смог, ибо Айзецу пронзил его крыло своим копьём. Доума, отпрыгнув в сторону, с интересом наблюдал, как его противник, вобравший внутрь себя своих клонов, осыпается пеплом, а на его месте появляется совершенно новая фигура — более молодой демон с короткими чёрными волосами, фиолетовыми серьгами в ушах, в одежде, что состояла из отдельных элементов внешнего вида прежних клонов, а также с кругом за спиной, что висел в воздухе, напоминая несколько барабанов, соединённых воедино деревянными креплениями. На ткани этих барабанов были иероглифы, означающие «Отчаяние». Кажется, Хантенгу перешёл на действительно крайние меры.              — Зецубо, значит? — едва произнёс имя нового клона Доума, как ему тотчас пришлось бросаться в сторону. Отчаяние, из чьей руки выросла костяная дубинка для битья в барабаны, начал колотить по ним, призывая огромных деревянных змей.       

Техника Демонической Крови: Последнее древо Авичи

      Удары были хаотичны и быстры, а сам Зецубо практически не смотрел, куда и как бьёт, поэтому более чем десяток деревянных морд, распахнув пасти, бросились на Пятую Высшую, шипя и атакуя — кто молниями, кто потоками ветра, кто мощными криками, разрушающими пространство вокруг, благо Бесконечный Замок сразу же восстанавливался, будто ничего и не происходило. Доума уворачивался и иногда использовал свои техники чтобы отбиваться. Третья Высшая не уклонялась от атак, даже его глаза были закрыты, пока он с остервенением бил по барабанам. Этого клона нельзя было просто обезглавить. Доума попробовал, но голова отрастала моментально, а атаки становились ещё более хаотичны и быстры. Стараясь не попадаться, Пятая Высшая стал думать, как можно обыграть демона, которого не одолеешь обезглавливанием, и на ум пришла логичная разгадка — если Хантенгу умел создавать клонов, то что мешает ему скрыть своё собственное тело в одном из них или же, доверя бой клонам, скрыться куда-то, чтобы его невозможно было убить по-настоящему? Мысленно Доума усмехнулся с такой, казалось бы, простой, но эффективной стратегии, а после — сразу же бросился прочь. Зецубо, приоткрыв один глаз, увидел, что Пятая убегает, и с криком, в котором слышались истеричные всхлипы, подпрыгнул и сел на голову одной из змей, продолжая бить в барабаны. Изо ртов деревянных монстров стали вырастать их копии поменьше, и так до тех пор, пока не дошло до самых маленьких размеров, растянувшихся на более чем десятки метров.              Отрезая мелкие головы, норовящие впиться в него зубами, Доума продолжал бегать вокруг поля боя, глазами выискивая настоящее тело Хантенгу, доверя уклонение от атак рефлексам своего же тела и Магии Крови, которая покрывала всё вокруг него ледяной дымкой, благодаря чему демон, пользуясь тем, что потерял сандалии, легко скользил по льду, используя его для своего ускорения. Пятая понимал, что не выиграет дуэль до тех пор, пока Зецубо не выдохнется (а этого точно не случится) или пока не найдётся основное тело.              Тут Даки, которая до этого неотрывно следила за боем, ощутила лёгкое касание к своей ноге. Девушка, бросив взгляд вниз, вдруг с изумлением заметила, как маленький карлик, тихо пища, бросается прочь. Не стоило многих усилий, чтобы догадаться, что это был Хантенгу, решивший спрятаться в безопасном месте, а именно среди зрителей битвы. Даки, у которой от такой наглости и трусости вздулись вены на висках, бросилась к краю платформы, почти падая вниз и крича:              — Доума-сан! — однако предупредить демона она не смогла — в неё впились глаза Первой Высшей Луны, и слова сами собой забылись, а девушку оттащил от края Гютаро, шепча ей, чтобы она не мешала ходу дуэли, хотя Даки ещё несколько секунд сопротивлялась, пытаясь подать Пятой Высшей знак. Но ей повезло — Доума понял её подсказку.              При помощи своего льда демон, взмахнув веером, создал ледяную горку, на которую запрыгнул и заскользил к другим демонам, сузив глаза и выискивая маленького Хантенгу. Вскоре прячущийся карлик оказался в поле зрения, и Пятая Высшая метнулся к цели. Однако, тут резко одна из змей, совершив атаку сбоку, в последний момент поменяла свою траекторию и впилась демону прямо в спину, почти вырывая ему позвоночник. Доума закашлялся кровью и, не удержавшись, рухнул, скатываясь прямо в пасть одной из змей Отчаяния, в то время как Зецубо другой змеёй поймал основное тело, скрывая его в пасти, чтобы Пятая не понял, где конкретно находится Хантенгу. Какое-то время Доума не подавал признаков жизни, но вскоре всё тело змеи, в чьей пасти он был, покрылось льдом и лопнуло, словно хрусталь, а сам демон, смеясь, замахал веерами, отрубая головы монстрам. Из одной выпало основное тело, и в этот раз Пятая смог подхватить его в полёте и рухнул с ним на пол, ломая несколько костей, но не переставая улыбаться. Зецубо застыл, выронив дубинку.              — Маленький проказник, ты так хорошо прятался. — похвалил Хантенгу Доума, вставая, слегка разминая плечи, чтобы кости встали на место, после чего лезвия одного из вееров оказались прямо у шеи маленького тела, но тут вмешался Музан — исход боя был очевиден.              — Достаточно. — все демоны тотчас замерли, вытянувшись по струнке. — Доума, ты одолел Третью Высшую Луну и займёшь её место. Теперь — поглоти соперника, который потерпел поражение. — демон немного подумал, смотря на дрожащее тельце в своей руке, после чего вдруг заявил:              — Нет. — отпуская Хантенгу, который вскоре вернулся к своему изначальному размеру. Зецубо сам собой растворился в воздухе, как и деревянные змеи. — Я мог бы, но мне не хочется убивать Хантенгу-доно. Его Магия Крови такая необычная… Будет очень печально, если нас покинет такой талант. — пальцы Короля Демонов невольно дёрнулись. Доума уже очень много раз испытывал его терпение, но убить этого наглеца не представлялось возможным — его потенциал был слишком велик, а Магия — слишком полезна. Поэтому, подавив в себе гнев, Музан объявил.              — В таком случае, Хантенгу, как проигравший, становится Четвёртой Высшей Луной, а Гёкко переходит роль, которую раньше занимал Доума. — названные три демона резко содрогнулись, хватаясь за один из своих глаз, где был канзди номера. Глазное яблоко с хлюпающим звуком растворилось, вытекая через их пальцы, а на месте появился новый глаз, теперь уже — с другим номером. Гёкко принял свою новую участь достаточно спокойно, хотя детские ручки то и дело сжимались в кулачки от досады, Хантенгу со слезами благодарил Музана за милосердие, а Доума, попробовав на вкус свой же глаз, остался доволен собой и направился к Даки с Гютаро, которые болели за него всю дуэль.              Тут, пока Третья Высшая Луна направлялась к своим воспитанникам, его резко ударили в плечо, проходя мимо — Вторая Высшая. Мужчина с розовыми волосами процедил, смотря прямо в радужные глаза:              — Тебе повезло выиграть только потому что ты пользовался нечестными трюками. Даже если ты теперь Третья Луна, не думай, что тебе правда есть место среди Высших. — Доума, нисколько не обидевшись, лишь улыбнулся, слегка разводя руками.              — Если ты не согласен, то ты всегда можешь бросить мне вызов, Аказа-доно, и мы решим этот вопрос. — желваки заходили под скулами Аказы в ответ на такое, и одна из его рук уже дёрнулась, чтобы ударить ненавистное лицо, но тут к ним подбежала Даки.              — Эй, что ты себе позволяешь?! Доума-сан только закончил свою дуэль, оставь его в покое! — Вторая Высшая хотел атаковать, но, увидев, что приблизилась девушка, медленно опустил руку и просто ушёл, фыркая себе под нос. Даки выгнула бровь, следя за уходящим Аказой, после чего поинтересовалась. — А почему он не ударил меня?              — Аказа-доно не бьёт и не ест женщин. — пояснил Доума, кивком головы принимая от Гютаро хаори, которое парень накинул на демона поверх его изорванного кимоно и рубашки. — Что довольно печально. Он лишает себя такого питательного источника. — посетовал Третья Высшая, после чего сразу же перешёл на другую тему. — Ну, на сегодня наше развлекательное шоу закончилось, надеюсь, вы довольны, мои золотые. Теперь стоит возвращаться назад, ведь вы теперь среди нас, Кизуки, а значит, Музан-сама будет ждать от вас успехов. — брат с сестрой покивали, понимая, какая на них теперь ответственность, однако их тела до сих пор были покрыты мурашками после недавно увиденного. Гютаро решился задать интересующий его вопрос.              — Ты ж ведь вызвал Хантенгу на дуэль чтобы развлечь нас?              — Может быть. — уклончиво произнёс Доума, отводя взгляд и пряча клыкастую улыбку под веером, но более ни Гютаро, ни Даки не смогли у него спросить — раздался звук удара по струнам бивы, и троица демонов исчезла из пределов Бесконечного Замка, словно их никогда в нём и не было.              

***

             После принятия их новой роли в рангах Двенадцати Кизуки, первое, что хотелось сделать Даки и Гютаро — проявить себя и доказать, что они достойны того звания, которое им дал Музан. Однако Доума порекомендовал им не торопиться и какое-то время посвятить самим себе, а точнее — изучению своей же Магии Крови, которая наверняка стала сильнее после принятия большого количества крови их мастера. Сам Третья Высшая этим и собирался заняться, так как прекрасно знал, что после повышения ранга происходит и повышение силы, пробуждаются новые способности, которые ранее были недоступны или скрыты. Эта особенность являлась причиной, откуда у Доумы появился навык призывать «Белых принцесс метели».              Поскольку советы их наставника зачастую были им полезны, Даки и Гютаро решили заняться именно этим, к тому же, это не будет лишено пользы: если в будущем они собираются охотиться на людей, особенно на больших территориях, то необходимо иметь силы, которые будут помогать им в борьбе с истребителями, которые при первой же возможности кинутся защищать людей от демонов.              Гютаро не начинал практиковаться с нуля, в отличие от своей сестры. Какая-никакая Магия Крови у него уже была, но теперь она стала более мощной и масштабной в своих воплощениях. Парень понял, что способен управлять своей же кровью и превращать её в оружие, создавая крутящиеся вихри (пока не очень большие в размерах, но всё может измениться) или щиты. Также, теперь, вместо одного серпа он стал призывать два, немного видоизменённой формы — словно они были созданы из сочетания нескольких костей. Приспособленность к этому оружию у Гютаро уже имелась, так что его тренировки проходили намного быстрее и эффективнее, чем у Даки.              Сама девушка наконец точно убедилась, что пояс оби и есть её основное оружие, которое может не только резать цель, но и захватывать её в прочные тиски, из которых мало кому выбраться. Первое время контролировать ленты было не очень удобно, ибо они так и норовили ударить не туда, но постепенно, чем больше Даки уделяла этому время, тем эффективнее ей подчинялась её Магия. Вскоре девушка поняла ещё то, что при помощи пояса может не только атаковать, но и летать — громко сказано, но возноситься над землей на несколько метров оби позволял, тем самым поднимая её на такую высоту, с которой попасть по ней становилось проблемой для большинства охотников, кроме Хашира. К слову о них.              Пропажа в Квартале Красных Фонарей сразу двух Столпов не прошла бесследно, и туда прибыли ещё несколько истребителей в поисках своих товарищей. Нападать на них было бы рискованно, иначе все силы Корпуса охотников нахлынут на Ёшивару, и в ней будет яблоку негде упасть, что уж говорить о нападениях на людей. Нужно было подождать, когда Хашира сдадутся в своих поисках, или же привлечь их в другое место. С этим справился Доума, который как раз искал хорошие цели для подкрепления, а заодно проверки, насколько силён он стал после получения нового ранга. Демон устроил ледяную резню в квартале за несколько сотен ри до Красных Фонарей, и большая часть истребителей направилась именно к нему, чтобы потом безвозвратно пропасть и не вернуться. Таким образом охотники поняли, что если так продолжится дальше, то они все могут умереть. Было решено оставить Ёшивару, переключившись на другую задачу. Теперь брату и сестре никто не мешал в исполнении их плана.              План был в том, что Даки желала взять под контроль один из самых известных домов в Квартале, и таким образом получить неофициальную власть практически над всеми, кто находится в Ёшиваре. Однако, чтобы стать неофициальной главой любого престижного публичного дома, необходимо являться либо таю, либо ойран, которые могли позволить себе являться «украшениями» заведений. Даки приняла решение стать ойран, неосознанно исполняя мечту её старшего брата, который и сам забыл, что когда-то желал сестре именно такую роль, но теперь понятия были давно искажены и испорчены.              Для начала стоило замаскироваться внешне, ибо в нынешнем обличье, особенно из-за цвета волос, многие в Ёшиваре могли узнать в Даки Аясу, её прикрытие, а Аясу, по легенде, была убита. Потому поднялся вопрос о маскировке. Девушка, интересуясь тем, могут ли демоны изменять свои тела, получила от Доумы утвердительный ответ, а сам демон поведал ей про то, как иногда Музан может менять свою внешность, становясь мужчиной, женщиной или ребёнком, дабы успешно вливаться в любое сословие и окружение. Даки, вдохновившись, стала пробовать поменять своё тело, но с ним сделать она ничего не могла, оно не искажалось как бы та не пожелала. Но ей удалось добиться иного результата — научилась менять цвет своих волос и прятать кандзи в глазах, тем самым принимая облики красивой брюнетки или шатенки. Девушке даже понравился чёрный цвет волос, и чаще всего она решила применять именно его.              Когда с внешним видом было закончено, пришло время научиться тому, что умеют многие ойран, которые являлись не простыми юзде, а могли приносить и духовное удовольствие. К тому же, Даки продолжала оставаться верна своей клятве о том, что не будет делить постель с любым человеком, неважно насколько тот может быть богат или красив. Потому именно роль ойран подходила ей больше всего — роль гейши также была бы неплоха, но в этом случае Даки считала, что эта роль для неё слишком низка, а ей не хотелось ограничивать себя. Навыки для ойран требовались многочисленные, их нужно было изучить. Тут девушка не нашла лучше кандидата для помощи, кроме Доумы и его последователей.              Узнав о том, что Даки желает получить его помощь, демон был более чем рад ей помочь, после чего они составили целый список того, что необходимо знать будущей элитной девушке, в котором были: игра на сямисэне, кото, поэзия и хокку, танцы, прекрасный вкус в макияже и одежде, выверенные и идеальные манеры, достойные дома императора, сложная и вычурная речь, а также, что немало важно, осознание собственной значимости и незаменимости. Для помощи себе Доума привлёк несколько девушек и женщин культа, которые могли обучить Даки в тех сферах, которые ей были необходимы — за это основатель обещал, что отправит их в Рай.              Поскольку в форме демона для бывшего человека открывались такие возможности к обучению и запоминанию, коих не представлялось возможным достичь ранее, девушка обучалась всему быстро, схватывая основу на лету и после полируя её практикой. Тяга к красоте была в ней изначально, так что Даки быстро начала приспосабливаться к тому, чтобы шикарно одеваться и делать из своих длинных волос причёски разной степени сложности. Тут также помогал либо её брат, либо её пояс, постепенно начинающий исполнять роль ещё нескольких рук. Всё остальное заняло чуть больше времени, но девушка не торопилась — как у демона, времени у неё было предостаточно.              Весь процесс обучения нужным навыкам занял около года, в некоторых случаях даже больше — почти полтора. Проще всего было освоить этикет, каллиграфию и танцы, а вот с остальным пришлось немного повозиться прежде чем Даки смогла полноценно создавать, к примеру, те же хокку или играть на сямисэне. Она обучалась день и ночь, чтобы это дало свои плоды, и Гютаро всегда был рядом, дабы протянуть руку помощи или, например, высказать своё мнение, что часто делал и Доума, без остановки нахваливая работу девушки. Наконец, спустя пару лет, Даки выучила всё, что могла, и настало время полноценно ступить на путь становления ойран.              Чтобы начинать не пришлось в таких унизительных ролях как юзде, брат с сестрой придумали план получше: найти в Квартале Красных Фонарей девушку, желательно уже популярную куртизанку какого-нибудь известного публичного дома, и заменить её на Даки. Разумеется, в плане были свои нюансы, как, например, нужда наблюдать за выбранной целью какое-то время, дабы выяснить, какие у неё повадки, манеры, стиль в одежде и так далее, чтобы замаскироваться было легче, ведь будет очень странно, если ни с того ни с сего человек начнёт вести себя по-другому. Около месяца Гютаро, иногда заодно с Даки, наблюдал за девушкой, до тех пор, пока не стал ясен практически весь её распорядок дня и многое другое. Только после этого судьба несчастной была предрешена — парень расправился с ней, а Даки, приняв облик изящной шатенки, оказалась на своём новом месте.              Первое время ей пришлось придерживаться тех же методов, что использовала «Аясу», особенно когда дело касалось мужчин, желающих с ней интимной близости — саму девушку это до сих пор отвращало, и потому она, пусть и не сразу, скорее стала показывать свои по мнению окружающих скрытые таланты, дабы её заметили и постепенно повысили. Тем не менее, сам путь в ойран был не так прост, и занял около семи лет.              Даки не всегда использовала честные методы для того, чтобы добиться своей цели быстрее. Конечно, её навыки были на достойном уровне, но, если взять игру на музыкальных инструментах, у девушки не то что был идеальный слух, даже несмотря на месяцы занятий с последовательницей из культа Доумы. Потому, если появлялись более талантливые музыканты, Даки неизменно начинала проигрывать, подвергая свою репутацию опасности. Тогда ей стало понятно, что без грязных приёмов тут не обойтись. Те, кто хоть как-то пытался перейти девушке дорогу, сталкивались либо с ней, либо с Гютаро или Доумой, которым Даки жаловалась на тех, кто смел всё делать лучше, чем она. Насчёт причин смертей думать долго не надо было — всё всегда можно замаскировать под побег, самовольный или с возлюбленным, либо под самоубийство. К тому же, когда Даки стала пользоваться своей властью как ойран более широко, уходы из жизни юных девушек и девочек стали не только подставными, но и настоящими. Насчёт таких девушка не переживала — их вина, если не выдержали и решили наложить на себя руки.              Как-то раз, когда Даки сидела перед зеркалом своего туалетного столика, нанося макияж на лицо, а позади неё сидел Доума, что, напевая нечто себе под нос, делал из её волос причёску (Гютаро пока был на охоте, ибо его не сковывали обстоятельства роли, в отличие от его сестры), девушка пожаловалась, слегка сморщив нос:              — В который раз слышу, как меня называют «Масамихиме», и при этом корчат свои лица так, будто они говорят не про меня, прекрасную ойран, а про какую-то портовую шлюху. Доума-сан, как считаете, это можно оставлять без внимания? — демон с улыбкой пожал плечами, аккуратно продевая через волосы Даки пару шпилек.              — Конечно нет, моя милая Даки-чан. Но знаешь, приставка «химе» не значит только абсолютный негатив. — заметив тонкую выгнутую бровь девушки, Доума пояснил. — Эта приставка используется, когда люди считают, что у тебя, скажем так, немного заносчивый и вредный характер.              — У меня? Вредный и заносчивый? — Даки фыркнула, накрасив губы и подтирая излишки при помощи небольшой тряпочки. — Глупцы. Они сами приняли меня в свой Дом и сделали ойран. Они обязаны исполнять мои поручения, иначе я уйду в другое заведение. А если так себе позволяют выражаться другие девушки… Видимо, им пора преподать хороший урок. Если вас продали, чтобы вы оплачивали семейный долг, то работайте и не задавайте лишних вопросов. — девушка, закатив глаза, взяла в руки карандаш, дабы вывести аккуратные стрелки и выделить свои яркие зелёные радужки. Доума, услышав её, посмеялся, после чего, отсев в сторону и скрестив ноги в позе лотоса, кое-что предложил.              — Знаешь, зваться так не так уж и плохо, Даки-чан. Просто стоит взять немного другое имя, и вуаля, обидная приставка теперь обозначение твоего статуса. К примеру, если назвать себя не Масамихиме, а, допустим… — демон ненадолго задумался, постукивая пальцем по виску, после чего его глаза, сверкнув, расширились, и он, щёлкая пальцами, чуть громче произнёс. — Варабихиме. Звучит намного лучше, не правда ли? — Даки, приподняв брови, немного подумала, после чего, коротко усмехнувшись, кивнула.              — Звучит неплохо. Думаю, я буду использовать это имя чаще других, но пока придётся потерпеть и побыть Масамихиме. — слов благодарности девушка не сказала, но Доума понял, что она приняла его совет, так как плечи девушки заметно расслабились и опустились, а она сама уже спокойнее закончила сеанс макияжа. С этой самой поры в Квартале Красных Фонарей очень часто стала появляться ойран, требующая, чтобы в основном к ней обращались именно как к «Варабихиме».              Спустя свои семь лет работы в Доме Бадо, Даки постепенно полностью освоилась в своей профессии, а также в том, насколько у неё большое влияние на всех остальных обитателей Дома, особенно на управляющих, не желающих терять такой самородок, приносящий им основной доход. Сначала девушка, как и делала в будущем всегда, прощупывала почву, дабы понимать, насколько далеко она может зайти в своих капризах и требованиях, и если понимала, что до самой крайней степени, то начинала этим пользоваться, не сразу, но наращивая уровень своих приказаний. Если кто-то смел не исполнять их, то Даки велела отправлять их прочь на улицы, так как неработоспособные девушки и женщины, в том числе и мужчины, ей были ни к чему, они портили Дом и настроение ойран. Некоторых кандидаток на увольнение управляющие пытались выгородить, но в ответ девушка злилась и отказывалась работать, тем самым лишая Дом Бадо ценных финансов, из-за чего приходилось идти на уступки. Если же проблемные работницы никак не исчезали, то в дело вмешивался Гютаро, готовый убрать любую причину недовольства из жизни своей сестры.              Со своими клиентами Даки вела себя несколько иначе. В конце концов, её услуги могли получить лишь богатые и влиятельные люди, причём давно знакомые с Кварталом и его обитателями. К тем же ойран нельзя было попасть даже за большие деньги, всегда требовалось либо знакомство с одним из ныне существующих клиентов, либо тесные связи с управляющими публичных домов, так что клиентура у Даки была не очень разнообразная, и к каждой группе она находила свой подход.              Девушка с самого начала заявляла, что её роль в первую очередь заключается в доставлении духовного удовольствия, а не физического, потому её услуги стоили огромных денег или дорогих подарков. Тем не менее, если находились те, кто платил в три раза больше именно за интим, то Даки прибегала к тем же техникам «Аясу»: одурманивала и усыпляла мужчин, оставляла на них следы как после бурного секса, а потом уверяла, будто всё произошло на самом деле. Если же клиент оставался недоволен, девушка выгоняла его прочь, так как время ойран — золото, и она не собирается тратить его на тех, кто этого не ценит.              Если же клиенту было достаточно просто проводить с Даки время, снимая её как «жену на час», то тут зависело от личных предпочтений того, кто заказывал ойран: с кем-то Даки вела светские беседы за чашкой чая, для кого-то танцевала, для кого-то исполняла песни, для кого-то придумывала хокку или просто выслушивала проблемы, которые на неё щедро вываливали вместе с сопутствующими подарками. Большая часть клиентов Даки была мужчинами, но очень редко попадались и женщины, которые маскировались под мужчин, желая получить в лице ойран того, кто их выслушает или утешит, очень редко требуя чего-то большего. Если же доходило до такого, то с женщинами заниматься подобным было несколько приятнее, чем с мужчинами. Но Даки всё равно не опускалась до прямого интима, да и не просили такого, как правило.              В свободное от работы время девушка занималась тем, что ей было наиболее приятно — охотой или хождением по бутикам, ведь она, будучи ойран, являлась законодательницей мод и была просто обязана регулярно посещать самые лучшие магазины. Когда дело касалось охоты, Даки сопровождала своего брата, который уже давно, практически десять лет, орудовал в Квартале по ночам, а днём скрывался чаще всего в храме Доумы, который это позволял. Гютаро уже выучил всю Ёшивару как свои пять пальцев и всегда мог найти наилучшие места для поиска добычи. За эти годы он много кого смог убить, и однажды ему даже попался Столп, который, увы, оказался недостаточно силён, чтобы тягаться с Четвёртой Низшей Луной.              В модных бутиках Даки расслаблялась остальное время, чаще всего ища вещи для себя, вроде красивых юкат, расшитых цветами хаори, украшений для волос и предметов туалетного столика. Но она периодически заходила в мужские отделы, присматривая что-то для своего брата или для Доумы. Так, например, девушка нашла для Гютаро огромные серые штаны с очень низкой посадкой, а для Доумы — красную водолазку с чёрными горлом и рукавами, а также широкие бежевые хакама с белым ремнём. Эти вещи она преподнесла брату и демону во время одного из их приходов — Гютаро сделал вид, что Даки не стоило так стараться ради него, а Доума был в полном восторге, наконец-то сменив безвкусное — по мнению девушки — серо-голубое кимоно на новый наряд, в котором остался на очень долгое время.                     Однажды, когда прошло уже целое десятилетие работы ойран в Доме Бадо, Доума заявился к брату и сестре очень неожиданно, едва наступил вечер: Даки только начинала готовиться к работе, а Гютаро сидел с ней в одной комнате, дожидаясь более глубокой ночи и иногда подсказывая девушке, правильно ли она укладывает свою причёску. Парень с сестрой практически сразу заметили демона, который залез к ним через балкон, улыбаясь настолько широко, что, казалось, его лицо сейчас треснет.              — Выглядишь чрезвычайно счастливым, Доума. — первым заговорил Гютаро, пару лет назад начав позволять себе опускать приставку «сан» к имени их наставника, постепенно привыкнув к этому. Впрочем, только Доуму и Даки парень мог простить за крайне счастливый вид, никого более. — Что случилось?              — О, произошло просто потрясающее событие, мои золотые! — объявил демон, плюхаясь на пол на расписной дорогой ковёр. Девушка и парень уже заметили, что Доума почему-то держит глаза закрытыми, а лицо прикрывает веером, которым обмахивается слишком усердно.              — Не держите нас в томительном ожидании, Доума-сан. — попросила Даки, отвлекаясь от своих приготовлений. Демон специально выдержал несколько секунд театральной паузы, после чего продолжил.              — Думаю, вы оба знаете Аказу, того розоволосого парня с голубыми татуировками по всему телу. Он довольно давно говорил, прямо или косвенно, о том, что мне стоит покинуть ряды Лун, и что моё наличие в Кизуки — это оскорбительно. — Доума тяжко вздохнул, будто эти слова и вправду наносили тяжёлый вред его душе и сердцу. — И вот, спустя время, он решил перейти от слов к действиям и вызвал меня на бой, при условии, что, если я проиграю, то меня выгонят из состава Лун… — глаза брата с сестрой невольно расширились, они затаили дыхание. Их наставник прячет глаза из-за этого? Но он выглядит слишком радостно для проигравшего…              Демон, чувствуя, как сам воздух в комнате начал густеть от ожидания и нетерпения, наконец опустил веер и медленно открыл глаза — Даки ахнула, а Гютаро присвистнул. В правом глазу Доумы теперь красовался иероглиф «Вторая».              — Вы победили, Доума-сан?! — воскликнула девушка, теряя маску высокопочтенной ойран. Демон закивал, с улыбкой добавляя:              — Теперь Аказа стал Третьей Высшей Луной. Ну и стыд для кого-то вроде него. — Доума коротко рассмеялся, прикрыв глаза, вспоминая те ярость и горечь от поражения, которые украсили лицо Аказы, едва он понял, что проиграл и кому именно. Гютаро, ухмыльнувшись, предложил.              — Предлагаю устроить охоту в честь этого. Тебе стоит повеселиться, Доума.              — Чудесное предложение, Гютаро-кун! — демон сразу же вскочил на ноги, почти танцуя, порываясь скорее направиться в закоулки Квартала в поисках жертв. Даки также пожелала присоединиться, и потому, ненадолго покинув покои, дабы предупредить с помощью подручной девочки-помощницы владельца Дома, что ей нездоровится и сегодня ночью она не сможет принимать клиентов. Когда всё было улажено, все трое покинули комнату, отправляясь на ночное похождение.              Когда с охотой было закончено, пришлось вернуться обратно в Дом Бадо примерно за час до рассвета, дабы оставить девушку на её месте. Тем не менее, пока было ещё время, Даки хотела провести его с братом и Доумой, так как во время погони за людьми они были заняты именно этим, а демон, к примеру, так и не рассказал поподробнее о том, как произошёл его поединок с Аказой. Доума был рад стараться, потому, усевшись поудобнее, поведал в подробностях о том, как проходила дуэль — как Аказа вызвал его на неё, как пытался сражаться с ним при помощи своей Магией Крови, как сам Доума ближе к концу битвы использовал свою новую технику, а именно «Бодхисаттву с кувшинками», которую развил только после становления Третьей Высшей Луной, и теперь желал узнать, какую способность открыл, став Второй. Гютаро тоже немного рассказал демону, например, о том, что засёк жилище одного Столпа, что находится не так далеко от Ёшивары, и этим можно воспользоваться — Доума с улыбкой дал парню добро на убийство этого человека, уже предвосхищая, что в скором времени брат с сестрой станут Третьей Низшей Луной.              Даки, которая в основном слушала беседу Гютаро с демоном, как раз закончила красить свои ногти — она предпочитала просто покрывать их лаком, так как для неё были не страшны те болезни, усилия и условия, которые уродовали женские пальцы. Какое-то время смотря на свои аккуратные пальцы, девушка вдруг повернулась к Доуме, интересуясь:              — Доума-сан, а вы когда-нибудь пробовали свои ногти сделать более острыми? — демон приподнял брови, после чего покачал головой.              — Нет, пока ещё нет, Даки-чан. — он коротко оглядел свои серые ногти. — Но, если ты просишь… — Доума слегка согнул пальцы, на которых вздулись вены на пару секунд, после чего его ногти резко выросли, став острыми, приятного голубого оттенка. Даки довольно улыбнулась, взяв один палец, чтобы осмотреть «приобретение».              — Вам идёт. — поделилась она, на что демон, издав смешок, отмахнулся, прикрыв рот веером — лёгкий смех издал и Гютаро, хотя признавал, что Доуме и вправду больше идут такие подобия когтей, чем короткие серые ногти. Всё же, этот вариант слишком сильно походил на чёрные ногти самого парня.              — Охох, не стоит, Даки-чан, это излишне! Но, если ты говоришь, что так даже лучше выглядит… — демон ещё какое-то время смотрел на свои руки, теперь казавшиеся более изящными, но от того не менее смертоносными. Тут внимание на себя привлек Гютаро, сказав, что осталось не так много времени до рассвета, и им с Доумой пора идти, пока не стало слишком светло, так как надо ещё добраться до храма. Даки попрощалась с ними и закрыла после их исчезновения створки дверей на балкон. Как раз вовремя — с первыми лучами солнца к ней постучался хозяин Дома, желая узнать, стало ли ойран лучше за ночь или она до сих пор не в порядке.              Доума воспринял совет носить новые когти поверхностно. Но более с другими ногтями его никто уже не видел.                     Ещё спустя некоторое время, когда прошло ещё пять лет бытия Даки в Доме Бадо, ей и её брату довелось, как и предсказывал демон, подняться в ранге и стать Третьей Низшей Луной, так как Гютаро удалось убить ещё пару Столпов. Сама же Даки постепенно готовилась к тому, чтобы оставить своё нынешнее место, так как многим известно, что «срок годности» ойран не имеет права превышать пятнадцати-двадцати лет, ибо и женщинам, и мужчинами свойственно стареть, а девушка не могла выдать свою истинную природу. Все вокруг считали, что она очень хорошо красится, и потому не видно ни морщин, ни складок, но клиентов стало значительно меньше, а на место Даки владельцы Дома стали незаметно подталкивать других кандидаток. Девушка бы приняла это спокойно, через год создав легенду, что её выкупил богатый человек и забрал прочь, но однажды, когда ей показывали особ, что могли стать ей достойной заменой (владелец желал, чтобы ойран лично проверила и осмотрела кандидаток), Даки резко остановила свой взгляд на одной женщине, что выделялась, хотя старалась выглядеть как обычная майко. Однако демона было не провести — от этой женщины исходила сила Столпа.              В Хашира практически не брали женщин, это было невероятной редкостью — стать членом Корпуса, особенно в нынешние времена, в эпоху Токугава. Поэтому сначала Даки даже не поверила, что почувствовала Столпа, но демонические инстинкты упорно кричали, что это — истребитель. Лицо самой ойран не дрогнуло, после чего она показала на эту самую женщину, которая заинтересовала её, и попросила у владельца Дома личной встречи с незнакомкой позже вечером, во время прогулки Даки по Кварталу.              На удивление, Столп согласилась сразу, без попыток увильнуть или отказаться, сославшись, к примеру, на то, что она недостойна даже стоять рядом с высокочтимой ойран, из-за чего Даки не смогла скрыть приподнятую бровь — эта охотница так уверена в своей силе или впервые инстинкты девушки подводят её и перед ней простая человеческая дурочка, просто с необычной аурой? Тем не менее, как и было оговорено, вечером ойран направилась на прогулку налегке, в качестве свиты взяв только женщину и девочку, что служила Даки в качестве той, кто приносит ей еду и косметику.              Сначала всё шло спокойно и ничто не предвещало неприятностей — ойран прохаживалась по бутикам, дабы присмотреть что-то новое, а её две сопровождающие были поблизости, никак не мешаясь. В итоге, когда прошло пару часов, Даки поняла, что больше не может терпеть, и, сказав, что она якобы хочет срезать путь через несколько безлюдных улиц, завела обоих за собой и напала первой — её удар был направлен в первую очередь на маленькую девочку, дабы убрать возможную свидетельницу, но пояс оби был остановлен и перерублен резким ударом — Даки показалось, будто она услышала лёгкий треск электричества. Дыхание Молнии, значит.              Истребительница уже успела сбросить с себя верхнее кимоно, оставаясь в униформе, обнажая клинок, что больше походил на увеличенный кинжал, чем на катану. Прикрывая ребёнка собой, женщина выставила оружие вперёд, процедив через зубы:              — Бесчестный демон. Нападаешь на слабых. — Даки закатила глаза, давая свободу своему поясу — все охотники, словно заезженную пластинку, повторяют одно и то же. Они бы заверещали по-другому, если были демонами.              Девушка, избавившись от большей части одеяний ойран, отпрыгнула в сторону, обороняясь и защищаясь при помощи своих лент. Тем не менее, охотница не уступала ей в скорости, уклоняясь и разрезая пояс, одновременно умудряясь защищать девочку, которая, дрожа от страха, прижалась спиной к стене. Она смогла прийти в себя только после крика истребительницы о том, чтобы она убегала прочь, что девочка и сделала, а от попыток Даки прикончить ребёнка её спасла Хашира. Девушка постепенно начала выходить из себя — из-за сбежавшей маленькой заразы всё её прикрытие идёт в одно место. Придётся сворачивать своё проживание в Доме Бадо намного раньше. Но пока этим мыслям пришлось отойти на второй план, так как для начала нужно сохранить самой себе жизнь.              Столп оказалась умелым воином, что не сдавалась даже после полученных травм — Даки пару раз удалось отшвырнуть её от себя в стены соседних зданий, а также порезать ногу, но даже так истребительница не отступала, постепенно загоняя девушку в угол. Защищаясь с помощью оби, Даки с нарастающим страхом начала понимать, что может проиграть. Она не такая же сильная и опытная, как её брат, которого как назло нет рядом, и потому постепенно девушка стала сдавать позиции. Столп напирала сильнее, и наконец, использовав одну из самых мощных кат, она рванулась вперёд и точно махнула клинком, отсекая Даки голову.              В момент, когда девушка увидела своё собственное обезглавленное тело, её несуществующая душа ушла в пятки, а разум не переставал кричать о том, что она не хочет умирать, не вот так, загнанной в ловушку, полностью одинокой. Даки издала громкий вопль, призывая к себе на помощь своего брата, но ничего не произошло. Однако случилось нечто другое — один из поясов метнулся к голове девушки, обвивая её шею и крепко удерживаясь на ней. Хашира с удивлением замерла, так как обезглавленный ею демон не погибла на месте, и это дало Даки преимущество — с безумной и отчаянной улыбкой она метнула свои пояса в истребительницу пока та не могла среагировать, и несколько лент, обвившись вокруг головы женщины, свернули ей шейные позвонки. Только после того, как тело с неестественно вывернутой шеей упало на землю, тело Даки опустилось на колени, а она сама закатилась в рыданиях, словно маленький ребёнок — одновременно радуясь и злясь.              Недавний крик девушки стал привлекать людей, и, чтобы её не заметили, Даки заставила своё тело, которое до сих пор подчинялось ей, встать на ноги и побежать прочь — как вернуть свою голову на место девушка не знала, поэтому её тело и отсечённую часть держал вместе только пояс. Убежав достаточно далеко, Даки тяжело рухнула на землю, сжимая свою голову в руках, не позволяя оби разомкнуться, боясь, что это её убьёт, раз удар Хашира не смог. Слёзы пришлось утирать из-за погони, но теперь они хлынули с новой силой. Девушка чувствовала себя опозоренной и слабой. Как так — она ведь Третья Низшая Луна, и чуть не проиграла Столпу? Музан-сама был бы так недоволен ею, как и Доума-сан… Даки всхлипнула.              Тут она услышала шорох со стороны, что заставило её напрячься и дёрнуться в сторону, полагая, что это люди. Но с крыши здания к ней спрыгнул её брат, присаживаясь перед ней на корточки, осматривая повреждения.              — Столп? — лишь уточнил он, на что девушка смогла бы закивать, если бы её голова была на месте. С этой проблемой Гютаро справился быстрее, чем она: просто прижал отрубленные части шеи друг к другу, и со временем демоническая регенерация сделала своё дело. Даки, жадно вдыхая воздух и убеждаясь, что её голова снова на месте, с дрожащей улыбкой поблагодарила своего брата, на что тот лишь пожал плечами, как бы говоря, что это того не стоит. — Ну же, утри слёзы со своего красивого личика. — попросил Гютаро, позволяя себе лёгкую ухмылку, погладив сестру по голове.              Сам парень тем временем размышлял над тем, что произошло. Он понимал, что, скорее всего, Даки победила Столпа просто потому что ей повезло, а также она не погибла из-за того, что её жизнь была напрямую связана с его собственной — Гютаро догадывался, что они оба умрут только в том случае, если им одновременно отсекут головы, по крайней мере, это был самый вероятный вариант. Тем не менее, девушка только что доказала, что в битве от неё толку будет мало, если его не будет рядом или если они не будут работать в команде. Поэтому парень постепенно, до крови сдирая пальцем кожу на виске, пришёл к мысли, что им придётся думать о том, как быть вместе постоянно.              Пока что брату с сестрой пришлось ретироваться прочь из Квартала. Они даже не думали, что придётся пропасть из такой богатой кормушки на целый десяток лет: выжившая девочка навела шумиху среди людей, и пусть никто не поверил ей насчёт того, что ойран Масамихиме являлась демоном, труп Хашира и исчезновение подозреваемой, той же самой ойран, говорили громче слов ребёнка. Поэтому первые годы Ёшивара стояла как на ушах, опасаясь неизвестной угрозы, а Дом Бадо со временем, пусть и пытался держаться на плаву, из-за общественного осуждения и многочисленных побегов работниц разорился, его снесли, а на его месте поставили новое заведение.              Гютаро и Даки тем временем находились в храме Доумы, у того демона, что всегда был готов встречать их с распростёртыми объятиями, даже позволяя брать в качестве жертв его же последователей, говоря о том, что они будут жить счастливо и вечно также и внутри брата с сестрой. Периодически все трое не забывали охотиться, но уже намного дальше от Квартала Красных Фонарей — если они хотят снова вернуться туда, то необходимо подождать, пока там окончательно не утихнет шумиха.              Параллельно парень и девушка, пользуясь перерывом в их деятельности, занялись самоизучением — в первую очередь их сил и способностей. Гютаро, который достаточно развил собственную Магию Крови, работая самостоятельно или же обучаясь с Доумой, а также смог освоить и начать пользоваться ядом, созданным из клеток своего же тела (за образец он брал яд Гёкко), больше думал насчёт того, как ему постоянно находиться рядом со своей сестрой, которую он попросил демона обучить — хуже не будет. Даки стоит лучше знать о том, какие возможности есть у её пояса, а также можно ли сделать его ещё длиннее и прочнее. Девушка не стала спорить — тренировки с Доумой могли ей помочь, и потому согласилась заниматься с ним, постепенно находя те самые скрытые потенциалы своей Магии Крови.              Тем временем парень продолжал думать, и в итоге пришёл к мысли о том, что демоны, как существа иного уровня, могут изменять свои тела как им угодно. Означает ли это, что они также способны сливаться с представителями своего вида? Скорее всего да, тем более что Гютаро является родным братом Даки и они, по сути, частично одной плоти, так что, если эта теория не ошибочна, всё может получится. Только вот как конкретно ему стоит объединиться со своей сестрой? Точно не на манер сиамских близнецов, так как он, уродец, не имеет права даже частично портить красоту Даки, иначе её работе ойран больше не бывать. Значит самый лучший вариант — скрыться внутри её тела, изменив себя так, чтобы он смог поместиться. Придя к такому варианту, Гютаро рассказал его сестре, и с того момента они стали пытаться осуществить задуманное.              В начале получалось так себе: теория парня о том, что демоны могут сливаться друг с другом, оказалась правдой, но сразу ничего не вышло — сначала объединялись только их руки или ноги, но более ничего не выходило. Пришлось тренироваться и в этом направлении, однажды чуть не рассорившись из-за того, что они застряли друг в друге в очень странной позе, которую никто бы со стороны правильной не воспринял. Однако Гютаро не собирался сдаваться и пробовал каждую ночь, и однажды смог полностью исчезнуть в спине своей сестры, что даже удивило Даки, как и то, что она никак не ощущала веса или присутствия брата. Но долго в таком состоянии парень пробыть не смог и быстро оказался снаружи, чуть не распоров девушку надвое, из-за чего они опять поссорились. Таким образом, путём проб и ошибок, брату с сестрой удалось добиться более чем идеального слияния. Теперь Даки всегда была под невидимой защитой Гютаро, которого только она сама могла призвать себе на помощь. Единственный минус был в том, что, как оказалось позже, парень засыпал, находясь в теле сестры, и никак не реагировал на внешние раздражители до тех пор, пока Даки не звала его. По крайней мере, пока сам Гютаро скрывается внутри девушки, смерть ей никогда не будет грозить.              Сначала парень считал, что уже этого умения для них будет достаточно, но постепенно пришёл к другой мысли — если они разделятся, в бою активной боевой единицей будет именно он, а вот его сестра может серьёзно пострадать, особенно в случае нападения сразу нескольких охотников. Даки слабее него, и пусть у неё есть свои умения, она не справится, едва он покинет её тело. Поэтому Гютаро со временем придумал ещё один способ сохранить сестре жизнь, при этом будучи далеко: передавать ей свою силу. Насколько им было известно от Доумы, из его многочисленных рассказов, демоны способны на то, чтобы передавать свои силы другим демонам, но редко, и не всегда это хорошо получается. Но Даки и Гютаро ведь были родными сестрой и братом, у них есть своеобразное Магии Крови. Потому парень решил ещё поэкспериментировать со своей силой, стараясь невербально и без касаний передавать её сестре. В результате, теперь у девушки мог появляться третий глаз во лбу, который принадлежал Гютаро, но позволял Даки дольше и эффективнее сражаться. Когда данная техника, и заодно ещё одна по слиянию, были ими основаны в совершенстве, Даки похвалилась ими перед Доумой, оставив того в полном восторге.              Изменения затронули и пояс девушки — чем больше людей она поглощала, тем прочнее тот становился, растягиваясь до нескольких метров. Даки сумела также выяснить, что может поглощать тела людей в него, погружая в состояние вечного сна, а потом впитывать в себя человеческую плоть независимо от того, как далеко находились её ленты. В будущем, чем больше девушка поглощала людей, её пояс приобрёл своё сознание, оставшись с основным телом единым в одной ипостаси — необходимости продолжать есть и набираться сил.              За те десять лет, что брата с сестрой не было в Квартале Красных Фонарей, там мало что успело измениться, в устройстве всего как минимум точно, как максимум появилась пара новых публичных домов, куда девушка собиралась податься. Легенды у неё уже были: либо она была талантливой сиротой, которая очень нуждается в деньгах, либо её продавали родители, чтобы она оплатила их долги. Роль родителей, если так было нужно, играли последователи Доумы, которые после исполнения выданного задания отправлялись в Рай. Гютаро и Даки, за прошедшее время поднявшись до титула Второй Низшей Луны из-за большого количества съеденных, вернулись к их работе, но теперь — деля одно тело на двоих.              Среди новых Домов, что появились в Ёшиваре, были Дома Кёгоку и Токито, а также постепенно набирал популярность более старый Дом Огимото. Девушка остановила свои предпочтения именно на этих трёх заведениях, меняя их каждые десять-пятнадцать лет, каждые двадцать в крайнем случае. Предпочтительнее для Даки был именно Дом Кёгоку, так как управляющие оттуда особенно охотно поддавались её влиянию и капризам, спешно их исполняя, так что девушка была более-менее довольна, даже позволяла себе хороший тон в разговорах с ними. А вот что касалось работниц, то тут всё было не так гладко. Даки продолжала нещадно ставить всех по струнке и карать за малейшие провинности, а за такие преступления, как неуборка комнаты ойран или попытка в чём-то превзойти неофициальную главу дома и вовсе могли привести к тому, что девушек или девочек выгоняли на улицу. Хозяева Домов чаще всего терпели, так как ойран приносила им куда больший доход, чем простые куртизанки.              Кроме простых будней ойран были также дни, когда её и Гютаро навещал Доума, обычно приходя без приглашения, через окно или крышу. Брат с сестрой были рады видеть его, а также, поскольку они сами не особо выходили теперь за пределы Квартала, с помощью демона узнавали последние новости. К примеру, Доума как-то рассказал им о том, что Аказа бросил вызов Первой Высшей Луне, Кокушибо, но проиграл, и был не убит только из-за того, что, как считал демон, Кокушибо видел в нём потенциал и желал, чтобы Аказа набрался сил и бросил ему вызов снова. Третьей Луне ещё повезло — всех остальных своих соперников Первая поглощал, не давая и намёков на пощаду. Именно по этой причине Доума никогда не бросал вызов Кокушибо, предпочитая продолжать иметь голову на плечах. К тому же, демон знал, что Первая Высшая Луна, которая всегда занимала этот титул, сильнее, чем он, и это было ясно даже без поединков.              Даки и Гютаро также однажды вызвали на бой другую Луну, а конкретно Первую Высшую, и даже смогли её победить, ещё раз повысив свой титул, но ещё несколько лет новое поднятие ранга им не светило, ибо в основном демоны повышались за счёт убийства Столпов, которые, увы, в Ёшивару приходили очень редко — они близко к сердцу приняли потерю сразу нескольких своих боевых товарищей, пусть и прошло достаточное количество времени. Однако некоторые истребители всё же пытались пробраться и найти демона, что скрывался в Квартале, но пока ещё никому не удалось вернуться живым — брат и сестра убивали любую угрозу, что мешала их спокойной жизни. И однажды эта жизнь озарилась радостным событием.                     Это произошло ближе к концу охоты, которую устраивала Даки — с течением времени она редко вызывала на такие события Гютаро, полагая, что он будет мешать ей. Постепенно девушка начала искать в своём брате больше защитника и того, кто решает за неё все проблемы в бою, нежели родственника, так как неважно, насколько сильно Даки старалась, она никак не могла стать сильнее парня, и неудивительно — Столпов зачастую убивал именно он. В любом случае, закусив этой ночью парочкой девушек («Доума-сан всегда был прав насчёт того, что их мясо особенное нежное и питательное»), ойран решила вернуться к себе, пока не рассвело. Пройдя по выученному наизусть пути по крышам, Даки вскоре оказалась рядом с Домом Токито — в данное десятилетие она работала здесь. С помощью пояса оби, девушка аккуратно спустилась на свой балкон и, открыв створки двери, оказалась внутри, закрывая за собой и зажигая пару свеч. И только сейчас она заметила, что не одна.              — Музан-сама! — Даки тотчас опустилась на колени перед Королём Демонов — тот действительно был здесь, до этого незаметно поджидающий в углу. Несмотря на то, что на него не сразу обратили внимание, Музан выглядел достаточно спокойно и, кажется, не обиделся, что порадовало девушку, но поднять глаза она не смела до тех пор, пока этого не приказал сам Король.              — Подними голову, Даки. — девушка с готовностью выполнила это, смотря на своего мастера взглядом, полным обожания и почтения. Мысленно Музан позволил себе признать, что такая пёсья верность, сродни верности Аказы или Гёкко, идёт ему на пользу, потому позволял себе проявлять снисходительность к этим конкретным демонам. Кокушибо был сам собой разумеющимся. — Ты и твой брат Гютаро очень хорошо стараетесь в последнее время, не так ли? — Даки закивала, её губы сами собой растягивались в польщённой и счастливой улыбке.              — В-всё верно, Музан-сама! — только перед ним она заикалась и волновалась, словно влюблённая девица, что, на самом деле, не было далеко от правды. — Мы с братиком смогли вместе убить уже десяток Столпов, а также много рядовых истребителей! Вся Ёшивара неофициально находится под нашим контролем… — речь пришлось прервать, так как Музан поднял руку, показывая, что для него этого достаточно. Девушка моментально замолчала, ожидая того, что будет дальше. Король Демонов выдержал паузу, после чего приблизился к Даки и протянул к её лицу обе ладони. Девушка сама не заметила, как покраснела, машинально поднимая руки, дабы положить их на пальцы Музана, хотя бы на секунду самой коснуться такого величия, силы и красоты. Король Демонов поднял большие пальцы до глаз Даки и положил их на веки, какое-то время подержав, а ногтями впился в кожу головы, через них вливая свою кровь. Спустя время, прежние глаза девушки вытекли из глазных яблок, но на их месте тотчас появились новые, теперь — с новым кандзи в каждом из них. Шестая Высшая Луна.              — Добро пожаловать в ряды сильнейших, Даки. — объявил Музан, убирая руки. Первые несколько секунд девушка была в ступоре, после чего снова поклонилась, с таким рвением, что чуть не разбила лоб об пол.              — Благодарю вас, Музан-сама! Ваша вера в меня и Гютаро будет оправдана, клянусь вам! — Музан в ответ не сказал ничего. Он также ничего не ждал от самой Даки. Ранг был присвоен по большей части именно её брату, но глупой девочке об этом знать необязательно. А вот что ей стоит знать…              — Даки, насколько мне известно, ты и твой брат очень часто встречаетесь со Второй Высшей Луной. — девушка замерла, невольно сглотнув. Действительно, у них была встреча с Доумой около трёх дней назад, но к чему мастер клонит? Прочитав чужие мысли, Кибутсуджи ответил быстрее, чем Даки их озвучила. — Я знаю, что так и есть. И поэтому, я попрошу тебя по-хорошему, Даки — эти встречи должны прекратиться. — в голосе Музана появилась присущая ему сталь, означающая, что он не потерпит оправданий, отказов или попыток смягчить приказ. — Вы на разных уровнях. Среди демонов нет права существованию привязанности. Поэтому, если Вторая Высшая Луна снова придёт, я ожидаю, что это будет его последний визит к вам.              Услышав слова своего мастера, Даки на секунду замерла. Как? Прекратить встречи с Доумой-саном? Демоном, который так много сделал для неё и её брата? В глубине души девушка не хотела бы так поступать, однако приказ есть приказ, и потому она покорно пообещала, что постарается остановить встречи. Музан услышал её мысли, но, скрыв своё раздражение, вскоре исчез, оставив Даки одну. До рассвета было ещё время, и поэтому девушка позвала своего брата, чтобы с ним обсудить повеление Кибутсуджи.                     Поскольку заранее нельзя было знать, когда придёт Доума, к его приходу готовились каждую ночь, из-за чего брату с сестрой даже пришлось прекратить охоту, а Даки и вовсе объявить хозяевам Дома, что она не будет работать, так как находится в «сильном моральном кризисе», и никто, кроме её помощниц, не имеет права её беспокоить. Гютаро с девушкой гадали, как отреагирует их наставник на просьбу Музана и что будет потом. Не хотелось ставить точку в их общении, ибо оно стало таким привычным на протяжении всех лет, что они знали друг друга. Но приказ есть приказ, так ведь?              И вот, Вторая Высшая Луна всё-таки появился, снова через окно, почти что впорхнув в комнату и присаживаясь на привычное место, не сразу обратив внимание на выражения лиц парня с сестрой.              — Добрый вечер, мои золотые! — как и почти всегда, Доума заговорил первым. — Я по вам немного соскучился, так что решил навестить пораньше, чем обычно. — к этому моменту, демон уже заметил новые кандзи в глазах своих подопечных, так как те не скрывали свои истинные обличья от него. — О, вы стали Шестой Высшей Луной! Невероятно, такой успех! — Доума смахнул воображаемую слезу, начиная обдуваться веером. — Ох, времена, когда я сам имел такой же ранг, и в это самое время обратил вас в демонов. Чудесные воспоминания…              — Доума. — прервал речи демона Гютаро, присаживаясь на пол. Парень старался (что делал очень редко) говорить спокойно и размеренно, чтобы не сказать что-то не то и не обидеть их наставника. — Нас посвятил в этот ранг Музан-сама, да. Однако, он велел нам… прекратить встречи с тобой. Сказал, что это вредит.              В комнате повисла тишина, которую могли прервать только шум Квартала за окнами и шуршание работниц внутри Дома. Доума сначала смотрел на Гютаро, а потом перевёл взгляд на Даки, которая смогла скрыть своё желание поёжиться. Никто из них не смел разорвать тишину. Демон сделал это первым.              — Ах, вот как… Музану-саме не нравятся мои походы к вам, какая жалость… — Доума задумчиво приложил веер к губам, смотря нечитаемым взглядом на какой-то узор на ковре. Даки и Гютаро переглянулись, гадая, что будет дальше, но последовавшая реакция была такой, что у брата с сестрой чуть не отпали челюсти. — Ну и ладно. Всё равно буду продолжать ходить. — с беспечной улыбкой произнёс демон, произведя этими словами эффект разорвавшейся бомбы.              — Ч-что?! Доума-сан, но ведь… Ведь это приказ Музана-самы! — воскликнула девушка. — Он будет очень недоволен нами, если мы ослушаемся его!              — Вы, Даки-чан. — указал на неё и её брата веером демон. — Но не я. Мне такого приказа он не давал. — опять повисла тишина, и постепенно до парня и девушки всё дошло. Первым на хриплый, непривычный для слуха смех пробило Гютаро, который пытался сдержать себя, но не смог, хватаясь одной рукой за свою тонкую талию, а другую прижимая ко рту. Даки прикрыла лицо руками, но её плечи заметно дрогнули несколько раз.              — Клянусь, Доума, ты самый паршивый ублюдок, не умеющий соблюдать приказы, которого я только видел. — демон в ответ широко улыбнулся, блеснув клыками, сочтя это за комплимент.              — Благодарю, Гютаро-кун. А теперь, что я хотел вам рассказать… Недавно у нас в Кизуки появился новый демон! Причём, она, кажется, достаточно сильная, настолько, что Музан-сама поставил её сразу на ваше прежнее место, сделав её Первой Низшей Луной. Я видел её только мельком, но женщина она красивая, пусть и миниатюрная. Она просила звать себя Убумэ. — таким образом, мгновенно сменив тему, Доума отвлёк брата с сестрой от других мыслей, а что касаемо их встреч… Разумеется, они продолжились, так как приходил именно Вторая Высшая к Шестой, а не наоборот. Однако, со временем количество встреч пришлось сократить (в основном из-за боязни Даки и Гютаро прогневать Музана) — сначала до одной в неделю, потом до одной в месяц, затем до одной в год… пока всё не дошло до одного вечера в пять лет.              Даки всегда выделяла одну ночь раз в пятилетие ради этой встречи, во время которой они с Гютаро и Доумой общались — на большее рассчитывать не приходилось, так как встречи брали место в комнате ойран в Доме. Как правило, на таких беседах демоны обсуждали всё то, что произошло, пока они не виделись друг с другом: Даки и Гютаро как-то столкнулись с новеньким демоном в Кизуки, который стал занимать их прежнее место Четвёртой Низшей Луны. Странный парень, которого Гютаро сначала принял за девушку, полагал, что может охотиться в Квартале Красных Фонарей, но брат с сестрой быстро дали ему понять, что это их территория, и потому Энму (имя было выбито силой, хотя Энму не особо сопротивлялся Гютаро) пришлось уходить ни с чем. Доума всегда имел больше историй в запасе, рассказывая всё, что мог. В ответ на историю Даки и Гютаро, демон рассказал про, по его мнению, подающую надежды Третью Низшую Луну, которого звали Хайро. По мнению Доумы, у парня была определённая одержимость оружием, но в остальном он вполне мог рассчитывать на ранг выше.                     Таким образом мимо бессмертных существ пролетали годы, десятилетия, двадцатилетия и так далее. Эпоха Токугава постепенно ушла в прошлое, отдав пост эпохе Мейдзи, и, наконец, наступила эпоха Тайсё. Даки все так же работала ойран, всегда будучи рядом с братом, а ход жизни самой Ёшивары спустя многие годы и разные правления мало изменился. Также мало изменился и Доума, а вместе с ним и Высшие Ранги Лун, которые оставались нетронуты уже какое столетие. Вечера встреч до сих пор проходили, и, помимо легенд о красивой, но жестокой ойран, в некоторых, очень малочисленных, кругах Квартала говорили о прекрасном блондине с глазами, в которых жила радуга, и который всегда мимолётом появляется только в определённый вечер, ища встречи с кем-то конкретным.                     Прямо сейчас Даки, поправляя перед зеркалом свой макияж и причёску, прокручивала у себя в голове последние несколько встреч с Доумой, так как приближалась ещё одна, которая будет уже через пару месяцев. В прошлый раз Вторая Высшая рассказывал, как одолел красивую девушку-Столпа с дыханием цветка, и очень печалился из-за того, что не смог её съесть, а в позапозапрошлый раз, лет пятнадцать назад… Та встреча была несколько иной. Доума пришёл раньше, чем обычно, и выглядел задумчиво, словно его ударили обухом по голове — Даки практически никогда не выдела наставника таким. Демон был ещё и молчаливее обычного, но рассказал, что не так давно убил молодую девушку по имени Котоха, которую на самом деле собирался оставить в живых, проникнувшись её чистой душой, красотой и пением. Однако она узнала, что он демон, и решила сбежать вместе с маленьким сыном, только вот спастись ей и ребёнку не удалось: Котоху Доума поглотил, а мальчик, как он предполагал, умер, захлебнувшись в воде. Всё же, вряд ли годовалый младенец мог пережить падение с высоты в бурный поток. Даки, выслушав историю, назвала Котоху идиоткой, которая не смогла как следует оценить доброту Доумы — после этих слов девушки демон, казалось, повеселел, и беседа продолжилась в привычном русле.              Девушка, закончив с причёской, встала, поудобнее держа в руках свой пояс оби, который прекрасно играл роль ленты в руках ойран. Даки стоило зайти к владельцу дома, чтобы предупредить его о той ночи, когда она не будет работать, а заодно, ради приличия, стоит посмотреть, как идут дела в Доме и появились ли новенькие. Девушка, покинув свою комнату, — к ней сразу же подбежали две девочки в фиолетовых кимоно, которые работали её помощницами — спустилась на первый этаж, наблюдая за тем, как возятся другие работницы Дома Кёгоку, разбирая многочисленные коробки: один из клиентов Даки щедро одарил её недавно. Однако вдруг девушка замерла, а её глаза метнулись к небольшой группе куртизанок, которые доедали свой ужин, сидя в углу. Среди них была новенькая, так как её лицо было незнакомо ойран. Но стоило Даки присмотреться поближе, как она поняла — это не обычная продажная девка. Руки, скрытые поясом, сжались в кулаки на несколько мгновений. Без сомнения, эта женщина — шпионка, пробравшаяся в этот дом под видом обычной майко. Она не Столп, это точно, не совсем та аура. Прислушавшись, Даки узнала имя незнакомки — Хинатсуру. Что ж, хорошо. Пока пусть эта особа побудет здесь, чтобы ойран точно убедилась в том, кто это на самом деле. А после… от подобного мусора в её Доме нужно будет избавиться.              

***

             В этот раз перемещение в Бесконечный Замок было внезапным и неожиданным. Доума секунду назад находился в своём храме, готовясь к встрече со своими последователями, и вот он уже находится здесь. Демон покрутил головой, сразу замечая Накимэ, как всегда молчаливую, держащую в руках биву, и Кокушибо, что на глазах Второй Высшей испарился, скорее всего занимая какое-то своё место. Доума поздоровался, поприветствовав своих коллег, но остался без ответа, из-за чего поджал губы в притворной обиде, мысленно уже перебирая варианты того, почему их призвали. Обычно такое случалось если проходили собрания Высших Лун, а также посвящения новых демонов в ранги. В последнее время второго варианта не происходило, а собрания устраивались настолько редко, что разница межу ними могла составлять десятки, а то и целую сотню лет. Музан собирал демонов только если случалось что-то из ряда вон выходящее. Значит, наверняка произошло убийство… и скорее всего кого-то из Кизуки.              Словно в тон мыслям Доумы, Накимэ ударила по струнам бивы ещё три раза, хотя должна была четыре, учитывая количество Высших лун. Демона пронзила мрачная догадка, к которой всё вело — был убит кто-то из них. Интересно кто… Аказа? Вряд ли. Вторая Высшая сомневался, что его «дорогой друг» может так легко погибнуть. Гёкко? Есть шансы, но они не высоки. Хантенгу? Учитывая его способности, его смерть будет одной из самых печальных и одновременно глупых. Даки и Гютаро? Что-то в несуществующей душе Доумы сжалось. Теперь он ощущал, что знает причину собрания ещё до того, как её объявят. Была убита Шестая Высшая Луна.              Демон, практически не обращая внимания на появившихся Хантенгу и горшок Гёкко, задумчиво постучал указательным пальцем по губам, невольно скосив взгляд на острые когти. В голове прозвучали слова Даки о том, что ему стоит всегда ходить именно с ними. «Из-за чего тебя убили, девочка моя?» — спросил сам себя Доума. — «Из-за того, что ты сглупила? Или потому что даже твой брат не смог тебя защитить?» В любом случае, даже если ему хотелось погрузиться в эти мысли, сейчас было не время. Вскоре появится Музан, а при нём думать о чём-то постороннем будет ошибкой. Хотя, вряд ли Король Демонов будет читать его мысли — один раз, когда-то давно, такое уже случилось, и Доума сам видел, как Музан смотрел на него нечитаемым взглядом несколько секунд, после чего развернулся и ушёл, не задав ни единого вопроса. Может, это было потому, что демон прекрасно умеет заглушать свои истинные мысли размышлениями о всякой ерунде вроде подробных воспоминаний убийств? А может, их мастер прочёл что-то, что ему не следовало. Кто знает. Доума не особо интересовался.              Тут демон заметил наконец появившегося Аказу, и, улыбнувшись шире, уже решил, кого будет доставать остаток собрания, дабы немного развеяться. Конечно, Третья Высшая будет злиться на него и размахивать кулаками, но ничего страшного, пусть поиграется. Доума даже не станет уворачиваться. Всё равно Аказа ничего не может сделать против тех, кто стоит выше него по силам.              Когда появился Музан и объявил о том, что Шестая Высшая Луна и вправду была убита, лицо Доумы не дрогнуло, а поток мыслей оставался забитым подходящими воспоминаниями. В демоне не было надежды на то, что его подопечные могли выжить, хотя ему было интересно, как именно их убили и кто, но Король Демонов об этом и слова не сказал. Что уж говорить, даже после её смерти он толком не заговорил о Даки. Девушка бы так расстроилась.              Не выбиваясь из своего привычного поведения, Доума налегке перенёс всё собрание и все попытки Аказы как-то выместить на нём свою злость. Демон воспринимал это как атаки младшего слабого брата на сильного старшего, после чего младшего публично осуждает родитель, исполняемый Кокушибо. Доума также желал бы присоединиться к Гёкко и Хантенгу в их небольшой операции, однако его просьба оказалась не удовлетворена, и он вернулся обратно в храм так же внезапно, как попал в Замок. Что ж, раз он снова у себя дома, а его последователи его ждут, то он будет рад принять их. Посторонние размышления были отложены на потом.              К ним Доума вернулся только после того, как закончил собрание культа, распустив людей по комнатам и по делам. Демону всё ещё было интересно получить ответы на некоторые свои вопросы, однако он понимал, что на большую часть из них ответили бы только Гютаро и Даки, поэтому остаётся лишь додумывать и строить теории. Доума, снимая с себя головной убор основателя и оставляя его рядом с пуфом, на котором сидел, покинул главный зал и, пользуясь тем, что наступила ночь, направился на прогулку, позволяя своим ногам нести его без особого контроля над их действиями.              Находясь достаточно далеко, демон стал позволять себе размышлять о том, что не позволил бы даже в мыслях озвучить в Бесконечном Замке. Ему было известно, что его подопечные были не настолько сильны, как хотелось бы или как могли бы быть, так как род деятельности Даки не позволял ходить и есть людей направо и налево, ведь ей было важно сохранить лицо ойран. Однако, что же всё-таки пошло не так? Была ли виной их смерти их самоуверенность, которая с годами выросла? Или же попались настолько талантливые охотники? Доума решил, что подходят оба варианта.              Было ещё кое-что, о чём демон решил задуматься, а именно — слова Музана о том, что брат с сестрой проиграли из-за того, что в них оставалась человечность. Само это словно мало о чём говорило Доуме, так как он не считал, что имеет хотя бы долю этого явления. Он не может понять то, чего никогда в нём не присутствовало. Но значение человечности как силы, что толкает людей совершать определённые поступки — чаще всего, как показывал опыт, положительные — давало демону пищу для размышлений. Всё же, Музан-сама не совсем прав. Доума даже хмыкнул, догадываясь, что за такие мысли его сразу же убили бы. Если бы не человечность, которая сохранилась у Гютаро к Даки, скорее всего они были бы убиты намного раньше. Демон был в курсе, что девушка съела намного меньше тех же Столпов, в то время как её брат — больше, и уже из-за этого она была слабее него, но Гютаро позволял ей быть ойран и заманивать жертв, а сам выбирался из её тела только если ей была нужна помощь. Он бы не стал помогать ей, если бы человечности в нём не осталось. Скорее всего, в их проигрыше она была не первой причиной.              А что же насчёт второй? Опять же, Шестая была слабейшей из всех Высших Лун, так что её мог победить один сильный Столп, ну или же в самом крайнем случае два. Хотя, Доума не отрицал, что это поколение охотников отличается большими талантами, настолько большими, что почти могло стоять вровень со знаменитой Золотой Эрой, которая была только в период Сенгоку, когда появились первые стили дыхания. Помнится, об этом случайно с демоном заговорил однажды Кокушибо, и пусть он быстро замолчал, Доума запомнил часть его рассказов.              Итак, получается, Даки и Гютаро проиграли из-за талантливых мечников, собственной самоуверенности и остатков человечности. Печально, на самом деле. У них был потенциал стать сильнее, но он ни к чему не привёл. Демон вздохнул, прикрыв глаза, перед которыми проскользнуло одно из его воспоминаний — как он читал Даки сказку про принцессу, а её брат заплетал ей косу на ночь. Доума слегка нахмурился, махом руки отгоняя эти мысли. С чего бы им вообще появляться? Неужто он скучает по своим подопечным? Жалеет, что потерял их? Демон криво усмехнулся. Этого быть не может. Он не способен на то, чтобы жалеть или грустить. Что прошло — то прошло. Его подопечные ошиблись, просчитались и лишились жизни. Такова судьба.              И всё же… Доума вдруг носом уловил запах горелой древесины. Приподняв брови, он сверхбыстро переместился — в направлении запаха, и, когда очутился на месте, сначала подумал о злой иронии. Он стоял на краю разрушенного Квартала Красных Фонарей, от чьего былого величия остались лишь руины, тускло освещаемые лунным светом и в некоторых местах до сих пор тлеющие. Его привело сюда по привычке — он ведь как раз на днях хотел навестить Даки и Гютаро, по их старой традиции… Демон провёл рукой по лицу, понимая теперь, что поток мыслей не остановится. Звучит абсурдно, но может… он и вправду скучает по своим подопечным?              Доума стал бродить в руинах, чувствуя, что они появились из-за Магией Крови Гютаро, но не рассчитывая на что-то наткнуться. Демоны ничего не оставляют после себя после смерти, даже одежду. Солнце и клинки ничирин беспощадны, если дать им забрать тебя. И всё же, Доума продолжал ходить, переступая через разбитое стекло или проходя под сломанными балками. У него не было особой цели. Он просто ходил по месту, что когда-то было под неофициальной властью его подопечных, и продолжал вспоминать — мысли текли потоком сами. Вот перед глазами пронеслась Даки, которая хвалилась своими новыми накидками, в особенности пышной белой, которую часто носила в последнее время. Вот Доума и Гютаро играют в гомоку, и парень в который раз уделывает демона, пусть и с усилием, ведь это их шестая партия подряд. Вот девушка делает Доуме маникюр на его когти и говорит, что с ними он смотрится намного лучше, чем с обычными серыми ногтями. Вот снова Гютаро, но ещё совсем юный, совершивший своё первое убийство, сидит рядом и ест мясо, пока у него есть такая возможность. Потом снова Даки… И снова Гютаро…              Демон закатил глаза, с силой проводя когтями по вискам, словно пытаясь выдернуть из своей головы эти остатки прошлого, но всё стало только хуже. Дыхание сбилось не несколько секунд, в глазах странно защипало. Что с ним происходит? Он чувствует? Или его тело стало подводить после недавнего перерыва в поедании девушек? Доума не был уверен, и даже после того, как всё прекратилось, оставался в лёгком недоумении. Почему его мозг так отчаянно цепляется за воспоминания о ныне покойных? Он никого так много не вспоминал, даже Котоху. Он никогда не чувствовал, чтобы его глаза щипало, так как обычно слёзы шли просто по его мысленной команде. Неужели он испортился? Поддался человечности, если это похоже на неё? Демон впервые не знал, что ответить на собственные вопросы. Просто застыл на пепелище Квартала, подняв голову в небо, не моргая, наблюдая за сверкающими звёздами.              Когда странные телесные ощущения прекратились, Доума опустил взгляд вниз, и тут, благодаря свету Луны, заметил лёгкий блеск под парой разрушенных досок. Подойдя поближе и сев на корточки, демон вытащил из-под завала небольшую золотую спицу для волос, что очень напоминала ту, которую себе в причёску вставляла Даки, дабы придерживать свои прекрасные длинные волосы. Вряд ли это было украшение именно его подопечной, но такое похожее… Не отдавая себе отчёт в своих действиях, Доума засунул спицу в карман своих хакама, после чего развернулся и отправился обратно в храм. На сегодня с него хватит. Лишь его рука в кармане чуть крепче сжала призрак усопших подопечных. По крайней мере, ответ на один вопрос демон уже знал заранее — смерть одной из Высших Лун запустила механизм обратного отсчёта, который рано или поздно достигнет даже Музана и самого Доуму наверняка. Демон, однако, лишь коротко улыбнулся. У него нет страха смерти. Так что он будет рад приветствовать любого, кто попытается показать ему, что тот свет и чувства действительно существуют.              

***

— Братик… — спросил девичий голос, который прозвучал так тихо, что его заглушал шум языков пламени вокруг. — А па… А Доума-сан? Он придёт к нам?

      

— Не знаю. — ответил ей немного сиплый и хриплый голос парня. — Но мы будем ждать его здесь. Однажды и он окажется тут. Просто… подожди, Умэ.

      

***

             Его голова с еле слышным плюхом упала на деревянные доски. Доума замер на несколько секунд, смутно осознавая, что только что произошло, и не совсем понимая, почему его лёд начинает таять. Однако вскоре до него дошло — ему отрубили голову. Невероятно, но это правда случилось. Он отравлен и умирает, вот только ему до сих пор плевать. Единственный оставшийся глаз прикрыло разлагающееся от яда веко — даже на пороге смерти он ничего не чувствует. Его смерть такая жалкая. Только вот ничего уже не поделать.              Когда он открыл глаза второй раз, перед ним предстало лицо той красивой девушки в хаори когда-то убитого им Цветочного Столпа. Доума невольно улыбнулся в ответ на улыбку Шинобу. Он мог выразить своё восхищение этой девушкой, что и сделал, в своей манере. Всё же, она и вправду смогла привести его к его кончине. Никогда ранее он не съедал человека, который мог погубить его после смерти, а у этой девушки получилось. Она не только скрыла факт наличия яда в своём теле, но и сражалась до последнего, несмотря на то, что её противником был он. Пусть он чувствует лишь слабый трепет, исходящий от своего тела, которое прямо сейчас отсутствовало, но, может, так и проявлялось его уважение к этой Хашира. Он даже предложил ей пойти вместе с ним в Ад, однако в ответ ожидаемо услышал:              — Гори в Аду один, ублюдок!              После чего Шинобу выронила его голову, а сама исчезла — её цель была выполнена.              Голова Доумы так и не коснулась пола, продолжая падать куда-то в глубины. Демон, почти не моргая, не пытался ничего с этим сделать, да и не смог бы. Его лишь удивлял факт того, что Ад и Рай действительно оказались существующими измерениями, в которые он никогда не верил ни в бытие человека, ни в бытие демона. А оказывается, всё же есть места, куда уходят люди после смерти. Интересно, все те, кого он поглотил, окажутся там, где его тело, или же нет? Какая уже разница. Доума вскоре закрыл глаза, выдыхая, ожидая того, куда попадёт, хотя ответ напрашивался сам самой.              По ощущениям, он пролетел десятки, а то и сотни ри, прежде чем снова распахнул очи. Когда это случилось, он осознал, что находится в Аду — вокруг бушевали языки пламени, но сам демон чувствовал себя так, будто мёрзнет. Захотелось обхватить себя руками, чтобы согреться, что Доума и сделал, выдыхая облачки пара. Когти на его руках пропали, став обычными ногтями под тон бледной коже. Он был не в той же самой одежде, в которой умер — на теле оказалось красно-чёрное кимоно, которого он давно лишился в бою с Хантенгу. Мысли о погибшем демоническом товарище заставили Доуму нахмуриться, а потом перевести взгляд на свою грудную клетку. Там что-то гулко стучало, заставляя его дыхание входить и выходить чаще. Со временем демон осознал, что это его сердце — то, что, как ему казалось, не станет биться никогда. Одна из ладоней сжала кимоно в этой области, после чего до демона наконец-то полноценно снизошло осознание своей собственной смерти. Вздох прервался.              Он умер. Правда умер. Попал в Ад. Не замечая, как он покрылся холодным потом, Доума начал прерывисто дышать, хватаясь за голову, так как стук сердца стал настолько громким, что отдавался в ушах, в глазах начало темнеть. Что это за ощущение? Он никогда не ощущал такого большого ужаса, даже перед Музаном. Демон прокусил нижнюю губу зубами, — клыки пропали — стараясь прийти в себя, но ничего не помогало. Сердце билось сильнее и чаще, а тело колотило, как в лихорадке. А потом пришла она.              Память. В голове начали бесконтрольно всплывать лица, искажённые страхом и ужасом, как сейчас было с ним самим. Постепенно, Доума начал признавать в этих людях тех, кого убил: заплаканное лицо Котохи, которую он прикончил, держа в руках; десятки, нет, тысячи лиц девушек, женщин, парней, мужчин, которые пытались убежать, спастись, скрыться, но всё равно попадали к нему в когти; истребители демонов, которые задыхались в собственной крови после ударов его Техник, но продолжали бороться до последнего вздоха, до последнего взмаха катаной; лица трёх сестёр-бабочек — Канаэ, Шинобу и Канао, в том числе слова последней, сказанные ему. Полные ненависти крики Иноске. Лица других демонов, написанное на них презрение и отвращение. И, наконец, его собственное лицо, светящееся безумной улыбкой, что он носил столетия.              Теперь смех к нему больше не шёл. Горло словно сковали в лёд, который на этот раз никак ему не поддавался, а вдохи вырывались рваными и прерывистыми. Доума не мог поверить в то, что сейчас с ним происходило, но другие объяснения этой ситуации просто не шли. Неизвестно как, но только после смерти к нему наконец пришло то, что при жизни оставалось недостижимой фантазией — эмоции. Эмоции, что теперь грозились затопить его в ненависти, горе и страхе, что он оставил после себя. Демон, не замечая, как трясётся, отчаянно стал пытаться спасти себя от волны, что грозила поглотить его полностью, стараясь вспомнить, оставил ли он после себя хотя бы что-то хорошее, что-то, что не даст ему сойти с ума по-настоящему. Сначала в голове была одна чернота… но постепенно в ней появился крохотный лучик света, к которому демон потянулся. Постепенно свет обрёл очертания лиц… Гютаро и Даки… нет. Не так. Гютаро и Умэ.              Доума, вспомнив брата с сестрой, прикрыл рукой рот. Действительно ли это и есть единственное хорошее, что было в его никчёмной жизни? Всё-таки… сердце пусть и продолжало колотиться, но при мыслях о Гютаро и Умэ его охватывала тёплая судорога. Демон, не отдавая себе отчёт в своих действиях, — теперь руководили эмоции, а не разум — двинулся вперёд сквозь адское пламя, осматриваясь, пытаясь найти брата и сестру. Шестое чувство подсказывало, что они тоже здесь.              Бродя в огне, Доума заметил некоторых демонов, с которыми когда-то был знаком: рыдающий Хантенгу, что не двигался из круга пламени; очень смутно напоминающий Гёкко парень, отрешённо обнимающий горшок, неосознанно водя по узкому горлышку тонкими пальцами; Руи, следующий за двумя людьми, напоминающими его мать и отца; здесь был даже Аказа, теперь с чёрными волосами и спокойным взглядом синих глаз, держащий за руку прекрасную девушку. Он был единственным, кто обратил внимание на Доуму, и пусть взгляд бывшей Третьей Луны содержал оттенок презрения, он был и сочувствующим. Демон поспешно отвернулся, уходя прочь. Он не заслуживал того, чтобы на него смотрели так. Глаза и так нещадно кололо.              Вдруг он услышал звук чьего-то бега, направленного к нему. Доума замер, повернув голову, замечая, как к нему приближаются две фигуры, одна поменьше, другая побольше. У той, что была ближе, были длинные белые волосы и розовое кимоно… Демон почти сразу узнал, кто это такая. Умэ, тянущая к нему руки.              Колени подкосились, и Доума рухнул на невидимый пол, теперь уже не сдерживая слёзы, которые горячим потоком хлынули из радужных глаз.              — Мои маленькие дети… — прошептал он, протягивая руки, чтобы девочка смогла броситься ему на шею, крепко обнимая и заливаясь слезами, из раза в раз повторяя «папа». Вскоре подошёл Гютаро, наблюдая за этой сценой, и также обнял Доуму, зарываясь лицом ему в плечо, до последнего скрывая подрагивающие плечи. Бывший демон прижал их ближе, рыдая, не в силах разжать руки. Пусть и после смерти, но он наконец обрёл то, чего ему так не хватало. Пусть и после смерти, но в Аду к ним всем наконец-то пришёл покой…