Яхво и Яков

Ясное утро не казалось Якову чем-то приятным и радостно возбуждающим, как обычным людям. Нет, солнце, жарко греющее землю и дома, только действовало на нервы. Если бы он имел возможность окунуть это жёлтое недоразумение в воду и потушить его, то без сомнения воспользовался бы ею. Почему кто-то имеет и деньги, и любовь, и цели, и желание? Можно без конца и края перечислять всевозможные элементы счастливой жизни. У Якова были только цель и желание, которые тяжело воплотить после неверного выбора. Ему всегда казалось, что искреннее желание поможет, поднимет с колен и в общем сделает его хотя бы кусочком чего-то маленького, чего-то достаточно важного по его мнению. Однако вот ему уже двадцать один год, учится в каком-то забытом всеми богами и почти разваливающемся от времени IT-колледже, точнее, оканчивает последний курс. Вот-вот и наступит защита диплома, больше половины которого он торопливо написал с помощью искусственного интеллекта. Цветущие сирени и яблони благоухали, издавая мягкий, навязчивый аромат, раздражавший вместе с этим лживым солнцем. «Чёртовы насекомые, чёртова трава, чёртовы люди, чёртов капитализм — чёртово всё, что пытается доказать, что жизнь полна красок и справедливости», — Яков со всей силы пнул грязным кроссовком остроугольный камень и резко сел на лавку под цветущим деревом. Вытащив жёстким движением смартфон, Яков на мгновение задержал взгляд на выключенном экране, где отражалось его усталое лицо. Нельзя сказать, что он не привык, ибо третий год подряд он пытался ходить на подработки, откладывать деньги, но каждый раз либо сам тратил их от скучной обыденности, либо у него занимали их так называемые друзья, а потом не возвращали. Семья, состоящая из пожилых родителей и младшей сестры, не могла даже себя нормально прокормить, поэтому Яков и не запинался о своём положении, когда общался с ними. Если дело доходило до вопроса о деньгах, то он неоднозначно отвечал что-то наподобие: «Скоро», «Трудновато, но мы справимся», «Всё хорошо, не думайте об этом, я бы уже сказал, если бы мне нужна была помощь…» Таким образом он дошёл до четвёртого курса, надеясь на то, что всё-таки удача обернётся в его сторону. Яков даже подкопил двести тысяч, питаясь в большинстве своём только хлебом и тем, что давали ему из добрых побуждений сокурсники, живущие вместе в одном общежитии. Общежитие — старый корпус, состоящий в основном из пошарпанных комнат и скрипучих кроватей, возможно, возраста около пятидесяти лет или даже больше. Все надежды рассеялись тогда, когда маленькую сестру сбила машина, и пришлось потратить почти все деньги на её лечение. Екатерина младшая выжила, только вот Яков был разбит окончательно. Он любил сестру, однако собственная жизнь уходила в ещё более глубокую яму, разрушая и так низкую стенку, которую он успел построить. Теперь у него не оставалось и половины тех малых накоплений. Единственной радостью было лишь то, что он не додумался влезть в долги, которые сейчас не мог бы оставить на кого-то из родственников, если бы ушёл из жизни. Ему надоело. Надоело жить на копейки с постоянным чувством вины перед соседями; надоело делать всё впустую, надеясь на какое-то чудо извне; надоело скрывать свои проблемы и чувства без возможности обговорить то, что накопилось на душе за всё время. Родители бы сразу запаниковали и ринулись изо всех сил помогать, жертвуя собственным подобием достатка, скажи он что-нибудь. Яков не желал этого. Он глядел на небо из-под густой зелёной кроны. «Почему?» Облупившаяся синяя лавочка ощущалась мягче прежнего, пока Яков листал большим пальцем фото в галерее. 5 мая 2020 г. Тогда он ещё учился в школе и даже не думал, что когда-нибудь появятся проблемы, которые он не сможет решить. Мир ощущался как те яркие картинки, которые показывали в устройстве для проверки зрения с далёким воздушным шаром, как популярная эстетика того года, Dreamcore. На фотографиях он со старыми друзьями, разъехавшимися по разным городам, со счастливыми родителями и ещё с совсем младенческой Катей. Широкая улыбка украшала мальчишеское лицо молодого человека, а чёрные глаза, то и дело закрывавшиеся корейской чёлкой-шторкой, сверкали, как звёзды в ясную ночь, пока на старой фотографии за Яковым бежал одноклассник, что-то выкрикивая параллельно. Близкий ракурс делал снимок ещё душевнее. Так Яков незаметно для себя долистался до самого конца, где первой фотографией было простое селфи, в котором он смотрит прямо в камеру наивными детскими глазами. Качество в те времена можно было расценить как ужасное, однако это никоим образом не влияло на то, что сейчас это фото имело куда большее значение, чем все последние, сделанные на камеру достаточно хорошего телефона, купленного несколько лет назад, когда не было сильных проблем с деньгами. Растрёпанные чёрные волосы, мелкая ассиметрия лица, круглое лицо — всё это было прошлым Яковым, не имевшим дела со взрослой жизнью. Последнее селфи было сделано почти полгода назад, когда подвернулась возможность сходить с парой знакомых в кафе. Тогда он уже потерял ту наивность и яркость маленького человека. В объектив глядел молодой человек с натянутой улыбкой, которая всё-таки должна была быть искренней. Тёмные глаза выглядели весьма тускло на фоне прошлого. Два человека рядом глазами говорили: «Это не та жизнь, на которую мы расчитывали…» Пока Яков фотографировал на расстоянии вытянутой руки, подняв её максимально, чтобы сделать снимок в ракурсе сверху, они втроём показывали жест буквой V около лица. Хотя стены заведения были окрашены в красные и оранжевые оттенки, напоминающие что-то позитивное и приятное, контекст менял абсолютно всё. Это был первый выход во что-то дорогое за три года. Можно же сказать, что это радостное событие, однако после того похода денег не прибавилось, настроение улучшилось всего-навсего на пару дней, а затем, когда, казалось, что-то начало налаживаться, какой-то богатей сбил Екатерину. Яков не винил только его, ибо сестра и сама была виновата, когда пошла на красный свет, считая, что если машин поблизости невидно, то можно переходить. Опять же, он не винит её, родителей или себя. По его мнению, виновата лишь ситуация. Если бы только имелись деньги, если бы они жили в большом городе, если бы… Можно много говорить о причинах извне — итог это всё равно не изменит, как бы ты ни старался критиковать, оправдываться и жалеть всех. Пару секунд Яков глядел на маленького себя на экране. Ветка яблони нежно щекотала его чёрные тусклые волосы. Одинокая сутулая фигура безмятежно стала осматриваться, цепляясь взглядом за всё что возможно: машины, бордюры, здания-коробки. В какой-то момент ему даже показалось, что он попал в прошлое, такое тёплое и спокойное. Пролетавшая мимо бабочка порхала точно разноцветное пёрышко. Алые крылышки прекрасно пестрили, радуя уставший взгляд. Давным-давно Яков читал в энциклопедии об этом виде. Павлиний глаз. Бабочка сделала несколько резких кругов и, как испуганный зверёк, упала в траву, отрывисто закрывая и открывая яркий окрас. «Красиво… И так бессмысленно. У тебя нет тех проблем… Хотелось бы мне тоже просто летать и ничего не делать…» — последняя мысль Якова последовала перед тем, как он неторопливо встал и направился к двери общежития. Знакомый подъезд, который, если можно так выразиться, уже снился в кошмарах, встретил молодого человека теми же неприветливыми обугленными стенами. Штукатурка отпадала, оставляя на полу грязь, которую никто не торопился убирать. Яков иногда подходил к этим кусочкам и, полностью погружённый в мысли, начинал топтаться по ним, прислушиваясь к мягкому хрусту. Комната с тремя кроватями не отличалась нисколько от подъезда. Стены, покрытые серыми обоями, пахли пылью, такой резкой, но в то же время и такой ненавязчивой. Наверняка это просто Яков привык к запаху грязного воздуха. Однокурсники находились на паре — ещё часа два их не должно было быть дома, как и половины жителей. Жарко. Очень жарко. Яков ещё два дня назад притаил канцелярский нож, нося его сложенным в глубоком кармане выцветших голубых джинсов. Последние дни он много думал о том, что будут делать его родные. Совесть карала, однако он же не находился в долгах, которые могли бы переписать на и так бедных родителей. А остальное… У них есть маленькая Екатерина, которая сможет ещё всё исправить. Яков пытался, но ничего не вышло. «Немного погорюют и забудут… Людей всегда забывают, — Яков размышлял, — а я устал…» «Может быть я и эгоист, но по крайней мере я не буду беспокоить своим положением маму и папу, которым ещё Катю вырастить надо.» Душевая определялась общей для трёх комнат. Яков решил, что лучше не портить кровью простыню и матрас. Тесная душевая как никогда казалась весьма просторной. Видимо, эйфория от последних минут жизни хотела сделать всё как можно ярче. Вдруг передумает? Но Яков-то осознаёт, что если передумает, то вернутся боль и страдания. Это ложь, сладкая ложь, пытающаяся убедить его в красоте того, что перестало быть красивым сразу после взросления. Яков не оглянулся на маленькое прямоугольное зеркало, осев на ледяной кафель пола. Холодно. Канцелярский ножик теперь ощущался огромным камнем. Тук-тук, тук-тук. Дыхание участилось, белые пылинки, хаотично плавающие, казалось, замерли, точно само время остановилось. Ненавязчивый луч солнца из высокой форточки чужеродно освещал верхнюю часть светло-бирюзовой шторки, давно выцветшую. Взгляд Якова приковывался к щели между полом и этой полупрозрачной тканью, пока он неспешно тянулся к тяжёлому карману. Холодно. Голодно. Больно. Очень больно. Слабая струя воды тихо журчала, унося за собой бордовые ручейки. Перед глазами темнота, веки тяжело опустились, Яков угасающим взглядом зацепился за картину, в последний раз замечая яркую бирюзовую шторку.