Песня, которую ты ещё не знаешь

Вэй Усянь успел сделать один шаг вперёд, прежде чем Вэнь Цин увидела его. Она бросила на него короткий взгляд, на миг закрыла глаза так, будто Небо лично решило добить её последним идиотом, и процедила сквозь зубы: — Кто бы сомневался, чтоб тебя. — Я пришёл помочь. — Вот именно. Один из Вэней сдвинулся к двери. Вэнь Цин открыла глаза, и иглы между её пальцами поймали утренний свет. — Не стой на проходе, Вэй Усянь. Он встал не на проходе. Он встал рядом. Хуайсан замер чуть позади, у резной стойки галереи, с веером, сложенным в руке так крепко, что костяшки пальцев побелели. Он не вытаскивал саблю. Правильно делал. В этом узком коридоре, между лекарскими ширмами, деревянными стойками, тазами с водой, столиками с мазями и дверью, за которой кто-то тихо кашлял, меч или сабля могли зацепить своих быстрее, чем чужих. Вэнь напротив Вэнь Цин усмехнулся. — Вэй Усянь. Младший господин Не. Как удачно. Юньмэн прячет людей Кишаня, а теперь ещё и зовёт свидетелей из Цинхэ? — Совет идёт в главном зале, — сказал Вэй Усянь. Голос у него вышел лёгким, но рука уже легла на Суйбянь. — Если у вас есть вопрос, задайте его там. Громко. При всех. У вас же всё законно, верно? Вэнь Цин даже не повернула головы, но угол её рта дрогнул. Старый лекарь Цзян за её спиной сильнее упёрся плечом в створку. Двое помощников стояли у внутренней ширмы, за которой пряталась комната с ранеными. Самый младший ученик у стены держал поднос с лекарскими ножами так, будто у него отняли меч и дали вместо него страх. Поднос дрожал. Ученик — нет. — Мы ищем людей Кишаня, — сказал старший из Вэней. — Или Юньмэн решил, что может удерживать наших раненых? — Здесь пациенты, — ответил старый лекарь Цзян. — Люди Вэнь. — Мои пациенты. Вэнь Цин чуть сдвинула руку. Иглы легли между пальцами ровнее. — И мои люди, — сказала она. На миг даже воздух в коридоре стал острее. Вэнь, стоявший ближе к двери, посмотрел на неё уже иначе. Не как на помеху. Как на найденное имя. — Вэнь Цин, — произнёс он, и в голосе сразу стало меньше поиска и больше добычи. Вэй Усянь услышал, как Хуайсан очень тихо вдохнул. Вот оно. Не «люди Кишаня». Не «пропавшие». Не «раненые». Имя Вэнь Цин само по себе могло стать обвинением, если вынести его обратно в главный зал правильным голосом. Юньмэн укрывает Вэнь. Юньмэн скрывает свидетелей. Юньмэн держит у себя людей Кишаня, пока Совет спорит о мече. Вэй Усянь почти видел, как Мэн Яо записал бы это тонкой ровной кистью. Вэнь Цин тоже всё поняла. Поэтому не стала оправдываться. — Здесь больные, — сказала она. — Пока я лечу, никто не входит. — У людей Вэнь один приказ. — У больных есть лекарь. Вэнь у двери шагнул мимо неё. Не на неё. Мимо. Будто она была занавесью, которую можно отодвинуть рукавом. Вэнь Цин ударила первой. Игла вошла под кожу у запястья так быстро, что движение почти нельзя было назвать ударом. Рука Вэня провисла, пальцы разжались, короткий нож стукнулся о доски. Он вскрикнул и тут же получил локтем в грудь от Вэй Усяня, потому что Вэй Усянь уже двигался. Коридор сорвался. Суйбянь вышел из ножен не полностью. Вэй Усянь ударил ножнами по запястью второго Вэня, разворачивая клинок в стену, шагнул боком, плечом отбросил третьего от дверного косяка и тут же дёрнул раненой рукой слишком резко. Боль вспыхнула белым, сухим, злым огнём. Движение на долю вдоха сломалось. Этого хватило. Клинок прошёл ближе к боку, чем должен был. Вэй Усянь ушёл корпусом, ударил гардой в подбородок, услышал хруст зубов и не стал смотреть. Слева Вэнь Цин метнула горсть порошка прямо в лицо тому, кто пытался обойти её по стене. Тот захлебнулся кашлем, ослеп на несколько вдохов и врезался в столик с отварами. Керамика разбилась, горький запах ударил в горло. — Дверь! — рявкнул старый лекарь. Младший ученик Цзян бросился к створке и едва не упал на мокрых досках. Хуайсан подхватил его за плечо, сам качнулся, вцепился в резную стойку, потом резко дёрнул ближайшие ставни. Деревянная створка хлопнула Вэню по плечу и на миг перекрыла ему обзор. — Слева! — крикнул Хуайсан. Вэй Усянь ударил туда, куда он сказал, раньше чем увидел сам. Суйбянь в ножнах встретил чужое предплечье, клинок выпал, но Вэй уже не успел оттолкнуть второго: тот шёл не к нему, а к внутренней ширме. Вэнь Цин увидела. Она сорвала с ближайшей полки длинный бинт, одним движением обмотала чужое запястье и рванула вниз. Клинок ушёл в пол. Вэнь дёрнулся за ним, и старый лекарь Цзян, с лицом человека, который всю жизнь лечил суставы, а теперь впервые ломал чужое движение намеренно, ударил ему деревянным лотком по пальцам. Кость щёлкнула. Вэнь заорал. — Это лекарское крыло! — крикнул старый лекарь, и голос у него сорвался. — Здесь не хватают людей! Горячая вода плеснула под ноги. Один из помощников опрокинул таз, и двое Вэней поскользнулись на мокрых досках. Один удержался, второй ударился бедром о низкий столик, смёл пузырьки с мазями, и резкий травяной запах смешался с кровью, потом, металлом и дымной горечью порошка. Хуайсан метнулся к боковой двери, увидел, что один Вэнь идёт не к Вэнь Цин, не к Вэй Усяню, а туда, где узкий проход вёл к заднему коридору лекарского крыла. — Внутренний проход! — выкрикнул он. Его голос был слишком громким для человека, который всю жизнь старался не быть главным в драке. Вэнь обернулся на него. Хуайсан понял это сразу. Лицо у него на миг стало пустым. Потом он толкнул высокую вазу с сухими травами. Ваза рухнула между ними, разбилась, сухие стебли рассыпались под ногами. Вэнь шагнул через черепки, замахнулся. Хуайсан не ушёл красиво — он почти упал, вцепился в балку, веером ударил по руке скорее от страха, чем от расчёта, и всё-таки сбил удар в сторону. — Вэй-гунцзы! — крикнул он. Вэй Усянь уже разворачивался. Он увидел Хуайсана у балки, Вэня с поднятым клинком, Вэнь Цин, занятую чужим запястьем у двери, младшего ученика, который держал поднос с ножами и не знал, куда бежать. Всё сразу. Слишком сразу. Он бросился к Хуайсану. Раненая рука не выдержала перехвата. Вэй Усянь успел закрыть Хуайсана плечом и ударить Суйбянем в чужой клинок, но второй Вэнь вошёл сбоку корпусом, низко, грубо, не как на поединке. Плечо ударило в грудь. Дыхание вылетело. Чужая рука схватила его за ворот. Пол оказался слишком близко. Звук удара пришёл первым. Потом боль. Голова встретилась с краем низкого лекарского стола, потом с досками, и мир на миг стал белым, мокрым и пустым. Вэй Усянь не сразу понял, что лежит. Не сразу понял, где Суйбянь. Не сразу понял, почему кто-то кричит его имя так, будто звук идёт через воду. — Вэй Усянь! — голос Вэнь Цин прорезал туман. Злой. Живой. Значит, она стояла. Он попытался подняться. Пол ушёл вбок. Тошнота подступила к горлу резко, унизительно, почти смешно, если бы он мог смеяться. У виска было горячо. Взгляд не собирался. Суйбянь лежал где-то справа, рукоять двоилась, потом троилась, потом снова становилась одной и слишком далёкой. Хуайсан увидел, что Вэй Усянь не поднимается. И закричал. Не красиво. Не громко сразу. Сначала сорванно, с воздухом вместо голоса, потом сильнее: — Люди Не! Сюда! Он сделал шаг к галерее. Вэнь, которого он задержал у балки, поймал его за рукав. Хуайсан дёрнулся. Веер выскользнул из пальцев, упал на мокрые доски и раскрылся пятном бледной бумаги. Клинок прошёл коротко, зло, слишком близко к горлу. Красная линия легла на шею. На миг ничего не случилось. Потом кровь пошла по вороту. Хуайсан замер так, будто сам не поверил. Рука поднялась к шее, пальцы сразу стали красными. Он попытался вдохнуть, и вдох оборвался хрипом. — Да… — выдавил он. Дальше голос не вышел. Вэнь Цин оттолкнула того, кого держала, с такой силой, что он ударился о косяк, и бросилась к Хуайсану. Иглы исчезли в рукаве. Обе ладони легли ему на шею, точно, быстро, без дрожи. — Ткань! — приказала она. — Чистую. Иглу. Держать дверь! Старый лекарь Цзян уже был рядом. Он сорвал с полки сложенную белую ткань, сунул ей в руку, второй рукой толкнул младшего ученика обратно к створке. — Дверь! — рявкнул он. — Живее! Хуайсан осел у стены. Вэнь Цин прижала ткань к ране и повернула его голову так, чтобы кровь не шла глубже под ворот. Лицо у неё стало страшным: не злым уже, а пустым от работы. Лекарь перед раной. Женщина перед человеком, которого нельзя потерять. Вэнь перед младшим братом Не, которого только что ранили люди её же фамилии. Вэй Усянь снова попытался подняться. Ладонь скользнула по мокрым доскам. Мир ударил его обратно вниз. Он видел кровь у горла Хуайсана, пальцы Вэнь Цин, белую ткань, которая слишком быстро становилась красной, видел свой Суйбянь в стороне и никак не мог заставить руку дойти до рукояти. Шаги пришли раньше крика. Тяжёлые. Быстрые. С металлом. Сначала люди Не. Двое ворвались в галерею так, что один из Вэней отшатнулся к стене и тут же получил рукоятью в лицо. Следом ученики Юньмэн, те самые, которым Цзян Чэн велел усилить внутренний проход без шума. Шума больше не было смысла беречь. Дверь лекарского крыла наполнилась оружием. Потом пришёл Не Минцзюэ. Он вошёл не быстро. Или Вэй Усяню показалось, что не быстро, потому что после удара время шло рывками. Сначала в проёме появилась сабля. Потом плечо. Потом лицо, на котором не было ни гнева, ни вопроса. Только Хуайсан. Не Минцзюэ увидел брата у стены, кровь на его вороте, пальцы Вэнь Цин на ране. Увидел веер на мокрых досках. Увидел Вэй Усяня, который лежал у разбитого столика с кровью у виска и пытался подняться, как дурак. Увидел Вэней у закрытой двери. Воздух в коридоре изменился. Один из Вэней попытался заговорить первым. — Глава Не, это… Не Минцзюэ ударил его взглядом, и тот замолчал. За спиной послышались новые шаги. Совет пришёл кусками: Лань Ванцзи — первым, почти без звука, но с лицом, от которого ближайший Вэнь отступил бы, если бы за спиной была стена подальше. Лань Сичэнь за ним. Цзян Чэн влетел следом, уже с мечом в руке, и на миг весь цвет ушёл у него с лица, когда он увидел Вэй Усяня на полу. Мадам Юй появилась у входа с Цзыдянь, поднятой так спокойно, что это спокойствие было хуже крика. Цзян Фэнмянь шёл медленнее, но пришёл тоже. Даже Цзинь Гуаншань стоял у дальнего края галереи, слишком быстро собрав лицо в выражение потрясённого свидетеля. Лань Ванцзи опустился рядом с Вэй Усянем. — Вэй Ин. Вэй Усянь попытался повернуть голову на голос и пожалел об этом сразу. Мир размазался, горло сжало тошнотой. Рука Лань Ванцзи легла у его плеча, не тряся, не поднимая резко, удерживая на месте. — Не вставай. Вэй Усянь хотел сказать, что это очень скучный совет. Получился только воздух. Цзян Чэн сделал шаг к нему, но Цзян Фэнмянь тихо произнёс: — А-Чэн. И Цзян Чэн остановился. Не потому что хотел. Потому что вокруг всё ещё стояли главы, оружие, Вэни, лекарское крыло, и кто-то должен был остаться Цзян Чэном, даже если внутри у него всё уже бросилось к брату. Вэнь Цин не смотрела ни на кого. — Дави здесь, — сказала она старому лекарю Цзян, переставляя его пальцы. — Не ниже. Нет, не отпускай. Хуайсан, смотри на меня. Дыши. Не говори. Хуайсан моргнул. Глаза у него были огромные и злые от боли. Он попытался повернуть голову к брату. — Не двигайся, — отрезала Вэнь Цин. Не Минцзюэ услышал её голос. Не поблагодарил. Не смог бы сейчас. Вэнь Жохань вошёл последним из тех, чьего прихода ждали и боялись. Красные рукава скользнули по краю галереи, взгляд прошёл по Вэням, по закрытой двери, по Вэнь Цин у Хуайсана, по Вэй Усяню на полу, по Не Минцзюэ. На его лице ещё оставалась власть человека, который привык приходить в любой хаос и давать ему имя. — Похоже, Юньмэн всё же скрывал людей Кишаня, — сказал он. Никто не ответил. Он сделал ещё один шаг. — Мой отряд имел право проверить, кого удерживают в закрытом крыле. Если младший господин Не вмешался… Сабля вышла из ножен. Никто не успел сказать его имя. Потом стало тихо. Очень тихо. — Я сказал, не трогать моего брата.