Тепло

…Джасвант остановился и глубоко вздохнул. Он уже не чувствовал своего тела от холода. Обутые в сапоги ноги с хрустом проламывали наст, припорошенный свежевыпавшем снегом. Они оставляли единственные следы в этом мире, где серебрились под ледяным лунным светом гладкие снежные холмы и чернело ясное беззвездное небо. Ничто не нарушало тишины сверкающего мира, где даже воздух, казалось мог ранить не хуже лезвия клинка. Ничто, кроме упрямого, потерянного живого существа. Воин из теплой страны, где про такой холод слышали лишь в страшных сказках, был совершенно один. Сколько он уже бродит здесь? Время тянулось мучительно медленно, а может быть времени здесь вовсе не существовало. Джасвант остановился и оглянулся на собственную цепочку следов, которые, прежде чем совсем исчезнуть в этой неизвестности, были размером с точки в письме. Это единственное, что указывало на то, что время все же существует, что он идет уже целую вечность и что мир на протяжении этой вечности был неизменен. Только снежная пустошь, поблескивающая под ослепительной круглой луной на черном небе. Ни звездочки, ни деревца, ни призрачных очертаний застывшей стены леса или гор. Это было позади, то же было впереди. Сердце стало биться тяжело и медленно. Спешить наперегонки с этим застывшим миром он скоро не сможет. Черная, мертвая тишина царившая вокруг вытаскивала из глубин разума самые невероятные мысли. Джасвант снова прибавил шаг и хрусткий колючий воздух обжег легкие. Он с трудом мог припомнить, с чего начался этот путь и как он оказался в таком до нелепости безысходном положении. Снежная пустошь, которую ему предстояло пересечь, уже тогда не внушала доверия, но шиндрийский царь не располагал к себе еще больше. Ему вспомнился полумрак богатого шатра Его Величества. Вспомнился едва уловимый, но такой знакомый запах благовоний. Конечно их здесь не было, но этот аромат казалось въелся во все, что здесь находилось. На Родине к аромату сандалового дерева часто примешивался запах еды или сухой земли, теперь же в нем ощущалось морозное дыхание бури. Раджендра приказал стражникам покинуть шатер и они остались одни. Как глупо. Или он что-то задумал? Некоторое время они молчали, вслушиваясь в вой ветра снаружи. Радженжра выглядел серьезным. Трепещущие огни ламп выхватывали из полумрака его лицо, проникая в глубину темных глаз, делая их совсем красными, как вино на свету. Сейчас в человеке, которого Джасвант знал почти с рождения не было привычной показной беспечности. - Оставайся сегодня в лагере. Как только буря утихнет, отправишься к принцу Арслану. - Я не могу медлить. – Быстро откликнулся Джасвант. Стены шатра тряслись при каждом порыве, безмолвно угрожая любому, кто решится их покинуть. Здесь был словно отдельный мир, погруженный в полумрак. Огни ламп на высоких подставках трепетали и рвались, от чего черные тени, как живые метались по узорчатым стенам. - О чем ты! – Воскликнул Раджендра. Блики пламени скользнули в массивных золотых кольцах-серьгах и крохотном золотом колечке на губе, придающим его обладателю необычный и лукавый вид. – Снаружи в такую погоду можно только замерзнуть насмерть. Тело Джасванта напряглось, как перед атакой. Никто никогда не доверял Раджендре. Этот человек, возомнивший себя великим хитрецом, был способен на что угодно. Джасвант хорошо его знал. Поэтому он, а не Гив или Нарсас, был отправлен сюда на границу с Тураном, где стояло лагерем войско Шиндры. Даже когда все шло спокойно, шиндрийский царь мог совершенно неожиданно постараться изменить происходящее в свою пользу, не различая союзника или врага. Нужно что-то придумать. Резко и прямо отказать нельзя, они оба это прекрасно понимали. Остаться – угодить в ловушку. Промедление означало дать Раджендре возможность что-то задумать. Такие возможности он очень любил и иногда, на всеобщую беду, пользовался ими не разумно. - Да, Ваше Величество, снаружи опасно. – Согласился Джасвант. Даже бровь не дрогнула на его смуглом лице. Раджендра едва заметно кивнул. Он внимательно слушает. Отлично. - Именно поэтому я должен спешить. Его Высочество Арслан рассчитывает на ваш ответ и должен получить его в ближайшее время. Он полагается на вас, как на ближайшего союзника. – Голос Джасванта был спокойным, не выдавая того, насколько тот чувствовал себя уязвимым. Едва ощутимый сквозняк ощущался клинком, упиравшимся в спину. Сердце стучало медленно и глухо, а в уютном полумраке вдруг стало нестерпимо душно. Происходящее медленно затягивалось, как петли силка. - Какой же ты упрямый! – Раджендра хлопнул себя по колену так, что Джасвант едва не вздрогнул. – Не хочешь значит остаться, погреться и побыть со своими земляками. Вот Раджендра себя и выдал. Он был хитер и довольно умен, но Джасвант слишком долго общался с людьми, что были умнее. - Прошу меня простить, но я должен вернуться как можно скорее. Не нужно давать противнику Парса и Шиндры дополнительных шансов разработать новую стратегию. – Ответил Джасвант, от всей души надеясь, что Раджендра окажется не настолько недальновидным, чтобы приказать страже схватить его прямо здесь или сотворить нечто подобное. Ожидать можно было что угодно. Нельзя сказать, что слова Радженжры никак не отозвались в его сердце. Джасвант действительно давно не видел жителей своей страны, не слышал родную речь. Однако он тут же отмел это наваждение. За всю свою жизнь, проведенную в Шиндре, он не смел назвать родными людей, который считал такими. Этих людей здесь не было. Кого-то из них было не вернуть, как не вернуть прошлое. - Если тебе нужно спешить, то я отпускаю тебя. – Тихо и небрежно ответил Раджендра, улыбнувшись. Это была едва заметная улыбка, без лукавства или насмешки. – Но учти, если ты замерзнешь насмерть Салима меня точно убьет. Что-то обжигающее пронеслось по телу. К такому выпаду Джасвант был точно не готов. Взгляд, устремленный на Раджендру, выдал его с головой, прежде чем посланник Арслана успел что-то осознать. - В прошлый раз когда я вернулся на твоей лошади, она меня просто взглядом сожгла. – Продолжил шидрийский царь, отхлебнув из своего кубка и задумчиво глядя в никуда, словно в безвозвратное прошлое. - Думаю сейчас я так легко не отделаюсь. Она всегда беспокоилась о тебе, как о брате, ну надо же… Радженжра улыбнулся и золотое колечко тускло блеснуло. Джасвант знал его всю жизнь, но так и не научился понимать, когда он шутит, а когда говорит серьезно. Кажется, что в конце речи он вот вот разразится звонким смехом, но этого так и не произошло. Знакомые образы, потревоженные словами Раджендры, тут же проступили в памяти Джасванта. Все это словно было в другой жизни. Жизни, где его успели назвать сыном и братом. - То, что случилось, было предрешено. Мне и моему покойному брату было предназначено сражаться друг с другом. Да, Раджендра прав. Это противостояние длилось всю их жизнь. Они всегда были вместе, так или иначе. Гадэви, Раджендра, Салима и Джасвант. Все они выросли под зорким взглядом знати, решавшей на чьей быть стороне. Одним предстояло поддерживать старшего принца Гадэви, другие решили рискнуть и перейти на сторону младшего, яркого и непредсказуемого Раджендры, обладавшего более гибким умом. Детские игры, соперничество и драки превратились в кровопролитные сражения. Воюя друг с другом, каждый из них был важной движущей силой этого противостояния. Даже Джасвант в детстве бывший слугой, сопровождавший братьев-принцев, постигающий вместе с ними военное дело и прислуживающий им с годами превратился в опасную тень, затаившуюся в войске Раджендры, служа принцу Гадэви, что заручился поддержкой визиря Махендры, как зятя. - Мы все детство тренировались, ты помнишь? - Да, Ваше Величество. – Сказал Джасвант. В прошлом, юный принц Раджендра постоянно посылал за ним, чтобы потренироваться на тупых мечах, в любое время. Что мальчишка – слуга был вымотан после тренировки с принцем Гадэви его не волновало. - Если бы мы с Гадэви не были братьями, может, мы бы и поладили… - Голос Раджендры был тихим и спокойным, в нем слушалось что-то похожее на тоску. Возможно, по старым временам, когда до кровопролитных стычек было еще далеко и никто из них не знал, какая роль им в них предназначена. – Иногда я начинаю даже скучать по прошлому. Джасвант сидел напротив Раджендры и слушал этот поток слов, не имея возможности остановить все это. - А ведь ты остался единственный, с кем я могу поговорить вот так об этом… - Неожиданно сказал Раджендра и задумчиво поскреб покрытой щетиной подбородок. – С Салимой так не разговориться. Да, госпожа Салима с рождения обладала властью, росла в ее окружении и знала, как ею управлять. Так же она умела общаться с теми, кто обладает большей властью. Поэтому она была способна вежливо и ненавязчиво уйти от разговоров, что были ей не по нраву. Это было похоже на боевой прием, помогающий вывернуться из захвата противника. У Джасванта такой власти никогда не было, поэтому он пробудет здесь ровно столько, сколько Раджендра посчитает нужным. И все же аромат сандала в морозном воздухе, узоры на стенах и события прошлого на какое-то мгновение словно вернули это время в котором осталась Шиндра, которой правил Карикала Ⅱ, где был дом из светлого камня с резными арками, беседками и садами, где был жив визирь Махендра. Были там и два брата-принца, занятые соперничеством друг с другом и дочь визиря, унаследовавшая от отца не только доброе сердце, но и ум. Будущее тогда казалось таким неопределенным, никто и подумать не мог, как все обернется. Что в это противостояние ворвется Парс, перевернет все с ног на голову для каждого из них… К настоящему Джасванта вернул Раджендра. Неожиданно шиндрийский царь поднялся на ноги, поставил на низкий столик свою чашу и подошел к нему. Джасвант едва успел встать, как того требует этикет. Взгляд темных глаз был ясным и пристальным. Значит, в чаше не вино и он не пьян. С другой стороны, Раджендре не нужно быть пьяным, чтобы совершить что-то безумное. - Возвращайся в Шиндру, Джасвант. И служи мне. Из легких словно вышибло воздух и Джасвант почувствовал, как полумрак шатра перестал быть настоящим, превратившись во что-то зыбкое и ненадежное, как тень. Вихрь воспоминаний, потревоженной тоски по прошлому с навсегда оставшимся там людьми и чувство опасности смешались воедино, разливаясь по оцепеневшему телу обжигающим ядом. Что? Неужели Раджендра на самом деле сказал ему вот такое? Взгляд светлых бирюзовых глаз смотрел в карие, винно-красные и не опускался. Сейчас Джасвант чувствовал, что может смотреть ему в глаза. - Ваше Величество, я не могу принять ваше предложение. Я поклялся в верности принцу Арслану и буду сопровождать его, пока не исполню свой долг. Произнося это, Джасвант почувствовал, что желает, чтобы это время никогда не наступало. У лыбка все еще играла на губах Раджендры, но в темных глазах уже начали гаснуть искры этого порыва. - Вот как. – Ясный тягучий голос снова стал бодрым, но звучал как-то по-иному. – Значит, не пойдешь ко мне на службу? - Нет, Ваше Величество. – Не изменившись в лице, ответил посланник парсийского принца. События принимали непредсказуемый и опасный оборот и Джасвант почувствовал, что беззащитен. На поле боя все было намного проще. Там удача, сила и оружие решали судьбу. Что было здесь? - И ты выбрал поклясться принцу Арслану! –Хохот рассек обжигающую темноту, больно хлестнув по напряженному слуху Джасванта. – Впрочем, в этом нет ничего удивительного, данные клятвы не нарушают. В этом весь ты… Усилием воли Джасвант подавил в себе желание шагнуть назад. Петли ловушки вот вот затянутся. Не угодить в эту западню было не возможно. - Ладно! – Сказал, наконец, Раджендра прежним небрежным тоном. – В конце концов у каждого свой путь. Поезжай к своему господину, Джасвант. Он ждет тебя. - Благодарю, Ваше Величество. – Джасвант склонился в жесте благодарности, как того требовали формальности, приготовившись ко всему. Однако никакого удара со спины не последовало, вместо этого Раджендра сделал несколько шагов вперед, обошел Джасванта, откинул полог шатра и внутрь ворвался порыв морозного ветра. Не ожидавший этого Джасвант вздрогнул, когда в лицо ударил холод, скользнул по спине, отыскав брешь в теплой одежде, как искусно пущенная стрела в доспехах. - Тепло? Голос Раджендры был как всегда звонким, но в глазах скользнул блеск клинка. Происходящее перестало казаться Джасванту безумным, когда ему пришлось идти на другой конец лагеря. После того, как он не обнаружил у коновязи своей лошади, все окончательно встало на свои места. Замерзшие солдаты, пытавшиеся согреться у костра, топая и колотя себя по бедрам, словно исполняя какой-то странный танец лишь развели руками. - Шарахнулась, сорвалась и убежала… Развлекались эти солдаты лишь тем, что наблюдали, как с треском застывают плевки, не долетая до снега. Странно, но Джасванту стало удивительно спокойно. Действительность, на мгновение растревоженная разговором с Раджендрой, снова обрела твердость. Жизнь снова стала надежной и понятной. Даже отголоски былой боли притупились. Конечно. Это же Раджендра. Раджендра, которого всю жизнь знал Джасвант и тот, кому он никогда бы стал служить… На растрескавшихся губах даже появилась едва заметная улыбка. Все встало на свои места и ему нужно вернуться на свое место… Однако в следующее мгновение эту уверенность смела обжигающая волна осознания произошедшего. Как я проделаю весь этот путь без лошади?! Мысли, взметнулись, как испуганные птицы, но Джасвант быстро пришел в себя. Среди них даже мелькнула идея увести какого-нибудь коня, за которым плохо присматривали. Возможно, у господина Гива это и получилось бы… Нет, Раджендра и это обернет против них. Остаться означало дать Раджендре очередную возможность обернуть все в свою пользу и далеко не всегда эта польза совпадала с планами Арслана… Пути назад не было и быть не могло. Оставалось идти вперед. Хорошо, хоть ветер стих. Но теплее не стало.

***

Ветер больше не выл, но холод по-прежнему щипал и колол невидимыми иглами пальцы на руках и ногах. Не спасали даже рукавицы и сапоги. Чем дольше Джасвант всматривался в облитую лунным светом пустошь, тем яснее ощущал, что выбора здесь с самого начало не было и что нужно сделать. Он ничего не знал о холоде и не слышал о том, что бывалые путешественники предпочитают не идти в такой мороз, но все же продолжил свой путь. Так он и оказался здесь. Шиндриец никогда не совершал таких длинных переходов в такой холод в одиночку, но он совершит его и доставит ответ, тщательно свернутый свиток, покоящийся под складками тяжелой одежды. Холод уже не колол иглами, теперь он сменил иглы на лезвия кинжалов, полосовавших ноги и руки при каждом движении. Кто бы мог подумать, что холод причиняет такую настоящую боль? В такую погоду лучше развести костер. Все для этого, в том числе высушенная кора, остались в сумке, сумка приторочена к седлу, седло на лошади, а лошади нет. Как нет оружия и даже припасов. И деревьев вокруг. А под снегом лишь мерзлая земля. Джасвант был абсолютно один. А что если он замерзнет здесь и Его Высочество не получит ответ? Эти мысли кружили голову, как мороз. Постепенно происходящее перестало казаться настоящим, а сам он словно не был собой и имел все меньшее отношение к этому неуклюжему, скованному телу, у которого не закрытой оставалась лишь узенькая щель, где были глаза, обрамленные белыми от изморози ресницами. Буря, бушевавшая когда он был в шатре Раджендры, утихла как будто ее никогда не было, словно в насмешку сгладив все следы. Можно было положиться на чутье лошади, но лошадь осталась там, в шиндрийском лагере… К горлу подступило что-то обжигающее. Нет, не время сейчас для этого! Джасвант быстрее зашагал по мягкому сверкающему снегу, проламывая наст под ним, утопая в нем выше колена и чувствуя лезвия мороза, что продолжали колоть и резать при каждом шаге. Боль подгоняла его, давая понять, что тело еще способно чувствовать. Да, тело еще способно. Происходящее до нелепости безнадежно. Его Высочество Арслан не получит ценный ответ от Раджендры потому, что его посланник… Дальше мысли оборвались, отказываясь идти дальше. …потому, что его посланник затерялся в этих снегах… Кровь, разогретая бегом, быстрее неслась по телу. Джасвант бежал вперед, насколько позволяли толстые слои теплой одежды. Становилось даже жарко, но жар этот был противным и липким. Споткнувшись обо что-то посланник Арслана повалился в снег. На этот раз его обожгло холодом. Вскочив, он пустился дальше. Налипший снег мгновенно таял на разгоряченной коже и сползал под одежду. Он больше не слышал своего дыхания с хрипом вырывавшегося из легких. Он падал в ненавистный снег, вскакивал и снова бежал вперед, а луна плыла вместе с ним в ясном черном небе. Что чувствует человек, проигрывая? Что чувствует человек, несмотря на все свои усилия, терпящий поражение?.. В сознании мелькали знакомые образы и лица… кто бы мог подумать, что перед своим концом он будет вспоминать именно их? Отчаянно желать увидеть их в последний раз?.. Ваше Высочество… Арслан… Холод больше не колол и не резал. Теперь жар разрывал сердце и легкие. Тишины больше не было, в ушах отчаянно ревела кровь. Живая, бурлящая, непокорная. Но это не поможет. Ничего не поможет. Джасвант был не настолько наивен, чтобы на что-то надеяться. Он снова рухнул в ровный рыхлый снег. Разогнанная кровь обжигала. Больно… как больно… Тело уже не могло подняться. Выходит и у отчаяния есть свой предел. Джасвант неподвижно лежал, глядя в черные далекие небеса. Влага на его лице уже начала превращаться в хрупкую поблескивающую корку. Он не знал, что это были слезы. Изморозь оседала на ресницах и из-за нее глаза было сложно разлепить. Сквозь шум собственной крови, Джасвант уловил мягкий, едва слышный треск. Что это? Так трещит холод… Неожиданно зазвучал голос Раджендры, так по-настоящему, словно он наклонился к его уху. Как тогда, стоя перед ним, откинув полог шатра. - Тепло?.. - Тепло. – Ответил Джасвант, не услышав собственного голоса, а возможно ему лишь показалось, что он произнес это вслух. Тепло, потому что он стремился туда, к тем людям и тем лицам. Потому, что там тепло, но к этому теплу нужно идти… Медленно, упираясь руками в примятый снег, с глухим треском ломая успевшую намерзнуть ледяную корку, Джасвант поднялся на ноги. Он словно медленно плыл над поблескивающей снежной равниной, не прилагая усилий и ничего не чувствуя. А может ему только кажется, что он смог подняться и он остался там, в снегу. Джасвант подумал о том, чтобы оглянуться. Неровная цепочка взрыхленного снега и отсутствие собственного тела позади говорило, что все это по-настоящему. А ему приходится полагаться на зрение, чтобы понимать свои действия. Хорошо… Растрескавшиеся в кровь губы растянулись в улыбке. Если он стоит на ногах, значит может идти, если он может идти, значит есть надежда… дня него и для Его Высочества Арслана… Он подумал о донесении, надежно спрятанном за пазухой. Словно маленькое живое существо, которое он стремился защитить и доставить к людям, с которыми было тепло. Нужно только идти… идти… бежать… Но сколько бы воин из Шиндры не шел, сколько бы не срывался на отчаянный бег, не дающей крови остановиться в теле, мир вокруг не менялся. Ни огней лагеря. Ни какого-либо присутствия людей в этом мире. Неожиданно Джасвант остановился и забыл про холод. Чувство, еще более обжигающее поглотило все, сжало затылок и обрушилось на него. Я не доберусь до лагеря. Не доставлю ответ. Я больше не увижу Его Высочество. Происходящее снова стало настоящим, а не дурманящим морозным сном. Джасвант бился изо всех сил. Бился с Раджендрой, уклоняясь от его словесной ловушки, с воспоминаниями, бился с расстоянием, отделяющим его от теплого парсийского лагеря, с собственным замерзающем телом, но почему он обязательно должен был победить? Почему люди решают, что стараясь изо всех сил они обязательно одержат победу и их надежда сбудется? Словно надежда что-то должна людям? Снежная равнина и не думала заканчиваться, а парсийские огни-показываться. Только человеческие силы не бесконечны и они подошли к концу, но равнина, холод и тишина останутся неизменными. Иногда надежда человека, беда самого человека. Джасвант медленно шел вперед или ему лишь казалось, что он шел, слыша в дали заливистый ястребиный крик...