Ёжик

      Павильоны студии «Pinewood» ранним лондонским утром напоминали растревоженный муравейник. В воздухе витал запах озона, горячей пыли от осветительных приборов, дешёвого растворимого кофе и той специфической, ни с чем не сравнимой напряжённости, которая всегда предшествовала первому дню съемок.       В просторном, роскошном трейлере с табличкой «Гарри Поттер» на двери царила обманчивая тишина. Тридцативосьмилетний обладатель двух «Оскаров», трёх премий BAFTA и статуса одного из самых востребованных актёров современности сидел в парикмахерском кресле, откинув голову на спинку, и с тихим стоном массировал виски.       — Если ты сейчас скажешь, что Сириус решил переписать открывающую сцену, клянусь, я уволю тебя, а потом утоплюсь в Темзе, — пробормотал Гарри, приоткрыв один зелёный глаз.       Гермиона Грейнджер, его бессменный агент, лучший друг и по совместительству человек, чья железная хватка держала всю его карьеру в идеальном порядке, даже не оторвала взгляда от планшета. Она была одета в брючный костюм, а её волосы, обычно непослушные, сегодня были стянуты в строгий узел.       — Сириус не переписывал сцену, Гарри. Пока что, — хмыкнула она, делая пометку стилусом. — Но я настоятельно рекомендую тебе выпить этот чёртов зелёный смузи, который я тебе принесла, и перестать изображать умирающего лебедя. Тебе тридцать восемь, а не восемьдесят.       — Вчера на благотворительном вечере мне казалось, что все сто, — Гарри потянулся, его суставы тихо хрустнули. Он запустил руку в свои вечно растрепанные тёмные волосы, игнорируя недовольный цокот гримёра, который только что закончил накладывать ему лёгкий тон.       Гарри был одинок, знаменит и ещё он чертовски устал. Он любил свою работу, жил кинематографом, но в последнее время возвращаться в пустую квартиру в Сохо становилось всё тоскливее. Романы на одну-две ночи, мелькающие в таблоидах, не приносили ничего, кроме головной боли и лишних оправданий перед Гермионой.       — Итак, — Гарри сел ровно, нацепив на нос очки в тонкой оправе, чтобы пробежаться взглядом по сценарию, — что мы имеем? «Слепая зона». Триллер. Два копа. Мой герой — уставший от жизни, циничный детектив-инспектор. Играть почти ничего не придётся, просто буду собой до утреннего кофе. А мой напарник… Напомни, кого студия утвердила на роль юного дарования?       — Том Реддл, — Гермиона наконец подняла взгляд. В её карих глазах мелькнуло напряжение.       — Реддл… — Гарри нахмурился, перекатывая имя на языке. — Это не тот смазливый пацан из того подросткового сериала про вампиров-оборотней, или кого они там играли? По которому сходит с ума половина старшеклассниц планеты?       — Он самый, — кивнула Гермиона. — Но студия ставит на него. Он только что выпустился из Королевской академии драматического искусства, у него блестящие рекомендации. И, честно говоря, он феноменально прошел пробы. Реддл отчаянно пытается избавиться от амплуа мальчика-плохиша, Гарри. Не относись к нему предвзято.       — Я? Предвзято? — Гарри фыркнул, вставая с кресла. Из-за своей врождённой неловкости, которая чудесным образом испарялась, стоило ему только услышать команду «Мотор!», он тут же зацепился ногой за провод от фена. — Блядь! — выругался он, чудом удержав равновесие и поймав падающий со стола стакан с тем самым смузи. — Я само дружелюбие, Герм. Если парень умеет играть, мне плевать, скольких вампиров он перецеловал на экране.       Дверь трейлера распахнулась, и на пороге появился высокий, рыжеволосый мужчина с рацией на поясе и камерой, болтающейся на шее. Рон Уизли, главный оператор-постановщик фильма и по совместительству муж Гермионы, выглядел так, будто не спал трое суток.       — Привет, суперзвезда, — ухмыльнулся Рон. — Привет, любовь моя, — он послал Гермионе воздушный поцелуй, на что та лишь закатила глаза, хотя уголки её губ дрогнули в улыбке. — Гарри, твой выход через десять минут. Сириус уже рвёт и мечет, требует, чтобы мы выставили свет для первой сцены так, будто это «нуарная симфония отчаяния». Его слова, не мои.       — Иду, — вздохнул Гарри. Он накинул на плечи потёртую кожаную куртку — часть гардероба его персонажа — и вышел из трейлера в прохладное лондонское утро.       На другом конце съемочной площадки, в трейлере, который был значительно меньше и скромнее, царила атмосфера, близкая к точке замерзания.       Том Реддл сидел перед зеркалом, идеально прямой, как натянутая струна. Ему было двадцать два, но в его тёмных, бездонных глазах читался холодный, почти пугающий опыт человека, который слишком рано понял, как жесток этот мир. Сирота, выросший в приюте Вула, он с детства усвоил одно правило: если ты чего-то хочешь, ты должен выгрызть это зубами. И он выгрызал. Он пробивал себе путь сквозь унижения, дешёвые кастинги, глупые подростковые шоу, где его заставляли играть томных красавцев. Он ненавидел эти роли. Он знал свой потенциал. Он знал, что он гениален. И роль молодого детектива Вэнса в триллере Сириуса Блэка была его билетом в высшую лигу.       — Ты не должен позволять ему подавлять тебя, — резкий, гортанный голос Беллатрисы Блэк, его агента, разрезал тишину трейлера. Белла была женщиной опасной, красивой хищной красотой, и абсолютно безжалостной. — Поттер — звезда, да. У него репутация, статус, но он расслабился. Он почивает на лаврах. Ты должен войти в кадр и забрать сцену себе.       Том медленно повернул голову. Его лицо, словно высеченное из холодного мрамора, с острыми, высокими скулами и идеальной линией челюсти, не выражало ничего, кроме лёгкого презрения.       — Ты держишь меня за идиота, Белла? — его голос был тихим, глубоким, с бархатными интонациями, от которых у его фанаток подкашивались ноги. — Я знаю, кто такой Гарри Поттер, и я знаю, что мне нужно делать. Я не собираюсь «позволять ему подавлять меня». Я собираюсь уничтожить его в кадре.       — Именно этого я и жду, — Белла хищно улыбнулась. — К тому же, режиссёр — мой драгоценный кузен Сириус, — терпеть не может фальши. Выдай ему драму, Томми. Покажи им всем, что ты не просто мордашка с обложки журнала для девочек.       Том поморщился. Упоминание его прошлого амплуа всегда било по нервам. Он одёрнул лацканы своего идеально сидящего костюма, бросил последний, оценивающий взгляд в зеркало и, не сказав больше ни слова, вышел наружу.       Внутри него всё кипело. Он ненавидел таких, как Гарри Поттер — людей, которым, как казалось Тому, всё давалось слишком легко. Поттер с его вечно растрёпанными волосами, глуповатой, открытой улыбкой и репутацией «своего в доску парня». Том читал о нём. Поттер был талантлив, этого не отнять, но в нём не было той одержимости, того голода, который сжигал Тома изнутри. Поттер играл, потому что любил это. Том играл, потому что без этого он был никем — просто брошенным мальчишкой из приюта.       Съёмочный павильон №4 представлял собой декорацию мрачного, обшарпанного полицейского участка. Повсюду сновали техники: гаферы таскали тяжёлые стойки C-stand, фокус-пуллеры проверяли линзы на камерах, ассистенты клеили на пол яркие тейпы, размечая точки для актеров.       В центре этого хаоса возвышался Сириус Блэк. Режиссёр размахивал руками, его длинные тёмные волосы были растрёпаны, а в глазах горел фанатичный огонь.       — Рон! Мне нужно больше теней вот здесь! — ревел Сириус, указывая на старый металлический стол. — Это триллер, твою мать, а не реклама зубной пасты! Зритель должен чувствовать, как у него потеют ладони, просто глядя на этот кадр!       — Я делаю всё, что могу, Сириус, но если я уберу ещё один прибор, на экране будет тупо чёрный квадрат Малевича! — огрызался в ответ Рон, вися на стремянке под потолком.       Том остановился в тени декораций, сложив руки на груди, и холодно наблюдал за происходящим. Он привык к хаосу площадки, но манера Блэка казалась ему слишком экспрессивной. Внезапно его внимание привлекло движение справа.       В павильон вошёл Гарри Поттер. Он выглядел не так, как ожидал Том. На экране Поттер всегда излучал мощную харизму, подавляющую уверенность. В жизни же сейчас по площадке шёл человек в мятой рубашке, потёртой куртке, с бумажным стаканчиком кофе в руке. Он о чём-то переговаривался со звукорежиссёром, который вешал ему на грудь петличный микрофон.       Поттер улыбался. Широко, искренне, и от этой улыбки у Тома почему-то свело челюсть. Это была улыбка человека, который знает, что его все любят. Внезапно Поттер, не глядя под ноги, запнулся о толстый кабель, змеящийся по полу.       — Твою мать! — звонко выругался Гарри, взмахнув руками. Кофе из стаканчика выплеснулся, чудом не попав на его брюки, но оставив уродливую кляксу на полу. Гарри нелепо взмахнул руками, выравнивая равновесие, и его очки съехали на кончик носа. По площадке прокатился легкий смешок. Гарри сам рассмеялся, поправляя очки.       — Спокойно, народ! Звезда на месте, гравитация тоже работает исправно, — крикнул он, и техническая команда ответила ему добродушным гулом.       Том презрительно скривил губы. Клоун. Он оттолкнулся от стены и вышел на свет, прямо навстречу Гарри.       Гарри же, оттирая невидимую каплю кофе с рукава, наконец поднял взгляд и увидел своего нового напарника. Он замер на секунду.       Том Реддл вблизи был пугающе красив. Идеальная осанка, дорогой костюм-тройка, который смотрелся на нём не как костюм копа, а как броня, и глаза — тёмные, холодные, оценивающие. В этом парне не было ни капли той мальчишеской мягкости, которую Гарри видел на фотографиях в интернете. Перед ним стоял хищник.       — О, — Гарри приветливо улыбнулся, сокращая дистанцию и протягивая руку. — Том, верно? Гарри Поттер, рад познакомиться. Слышал о тебе много хорошего.       Том опустил взгляд на протянутую руку. Он не торопился её пожимать. Пауза затянулась ровно настолько, чтобы стать некомфортной, прежде чем Том изящно вложил свою ладонь в ладонь Гарри. Рукопожатие было твёрдым, сухим и коротким.       — Мистер Поттер, — голос Тома был прохладным, с идеальной дикцией. — Взаимно. Хотя, признаться, я удивлён. Не думал, что ветераны индустрии позволяют себе… — он выразительно скосил глаза на разлитый по полу кофе и провод, — такую потерю координации перед важной сценой.       Улыбка Гарри чуть дрогнула, но не исчезла. В его глазах мелькнула озорная искра. Ах вот мы как. Мальчик с гонором. Гарри фыркнул, ничуть не обидевшись. Он убрал руку в карман куртки и слегка склонил голову набок.       — О, привыкай, парень. Я могу споткнуться о собственный шнурок на ровном месте, но как только включается камера, я превращаюсь в чёртова бога. Посмотрим, сможешь ли ты за мной поспеть.       Глаза Тома сузились. Внутри него вспыхнула ярость от этой снисходительной, лёгкой манеры общения. Как он смеет?       — Я не привык плестись позади, — тихо, почти угрожающе ответил Том.       — Вот и отлично, — Гарри хлопнул его по плечу — Том едва заметно дёрнулся от этого фамильярного жеста, что не укрылось от Гарри. — Пойдём, нас ждёт Сириус.       Сириус Блэк уже сидел в режиссёрском кресле, глядя в плейбэк — монитор, на который выводилось изображение с камер. Увидев актёров, он хлопнул в ладоши.       — Так, девочки мои, сюда! — рявкнул он. — Том, Гарри. Первая сцена — знакомство. Вы — новые напарники. Джеймс, — он указал на Гарри, — ты прошёл через ад, ты потерял напарника, ты ненавидишь весь мир и особенно этого салагу, которого тебе навязало начальство. Вэнс, — Сириус перевёл пылающий взгляд на Тома, — ты — отличник, золотой мальчик с идеальным послужным списком, который думает, что знает всё о реальной работе. Ты смотришь на Джеймса как на динозавра.       Том кивнул, его лицо стало непроницаемым. Ему даже не нужно было играть презрение — оно и так клокотало в нём.       — Вы стоите у этого стола, — Сириус быстро прошёлся по площадке, размечая мизансцену. — Камера Рона едет на долли от двери, берёт вас средним планом. Текст знаете?       — Наизусть, — сухо ответил Том.       — Да, капитан, — отозвался Гарри, вдруг резко меняясь в лице. Улыбка слетела с его губ, плечи ссутулились, в глазах появилась тяжёлая, мрачная усталость человека, который видел слишком много крови. От добродушного, неловкого парня не осталось и следа.       Том краем глаза заметил эту трансформацию и, несмотря на всю свою неприязнь, почувствовал укол профессионального уважения. Поттер действительно умел включаться по щелчку пальцев.       — По местам! — скомандовал первый помощник режиссера. — Тишина на площадке! Камера!       — Идёт! — крикнул Рон.       — Хлопушка!       — Сцена первая, кадр первый, дубль первый! — раздался резкий щелчок.       — Мотор! И… Начали! — выдохнул Сириус.       Воздух на площадке мгновенно уплотнился. Гарри стоял у металлического стола, перебирая какие-то папки. Его движения были вялыми, полными раздражения. Он даже не смотрел на Тома, который чеканя шаг подошёл к нему.       — Детектив-инспектор Джеймс? — голос Тома был звонким, чётким, полным юношеской уверенности и скрытого превосходства. — Детектив Вэнс. Назначен в ваш отдел.       Гарри медленно поднял голову. Его взгляд скользнул по идеальному костюму Тома, по его зализанным волосам, по надменному лицу. Гарри хмыкнул, скривив губы в презрительной усмешке, и этот звук был настолько уничижительным, что Тому даже не пришлось играть свою реакцию — он искренне вспыхнул.       — Вэнс. — Гарри бросил папку на стол, звук удара раздался пугающе громко в тишине павильона. — Знаешь, почему мне дали тебя, Вэнс? Не потому, что ты лучший выпускник академии, а потому, что у меня репутация человека, который ломает таких рафинированных мальчиков, как ты, за пару недель. Так что давай сэкономим нам обоим время: иди поплачься капитану и переведись в архив.       Гарри шагнул вперед, вторгаясь в личное пространство Тома. Он был чуть ниже ростом, но сейчас от него исходила такая угроза, что Том инстинктивно захотел отступить. Но он не был бы Томом Реддлом, если бы поддался.       Том выдержал тяжелый взгляд зелёных глаз. Он не дрогнул. Вместо этого он чуть вздёрнул подбородок и холодно, с идеальной, выверенной паузой, произнёс:       — Я читал ваше личное дело, инспектор. Вы не ломаете людей, вы просто не умеете их защищать. Я здесь не для того, чтобы быть вашим другом. Я здесь, чтобы делать работу, с которой вы, судя по статистике закрытых дел за последний год, уже не справляетесь.       Слова повисли в воздухе, острые, как бритва. Том вложил в них всю свою спесь, весь свой холодный расчёт. Он хотел ударить Поттера, перехватить инициативу в сцене. И он увидел, как в глазах Гарри мелькнула вспышка. Но это была не злость его персонажа, а восторг актёра.       Гарри мгновенно подхватил этот пас. Вместо того чтобы закричать, как было написано в первоначальном драфте сценария, Гарри вдруг подался ещё ближе, его лицо оказалось в считанных дюймах от лица Тома.       — Значит, читал моё дело, — прошипел Гарри, понизив голос до опасного, вибрирующего шёпота, от которого у Тома по спине пробежали мурашки. — Тогда ты должен знать, Вэнс, что я делаю с теми, кто путается у меня под ногами. Держись в тени, мальчик, иначе сгоришь.       Напряжение между ними было настолько плотным, что казалось, его можно резать ножом. Глаза в глаза. В этот момент не существовало ни камер, ни Рона на долли, ни Сириуса, ни десятков людей съёмочной группы. Были только они двое, и их химия, мрачная, токсичная энергия их персонажей, которая буквально искрила в воздухе.       — Стоп! Снято! — заорал Сириус так громко, что половина группы вздрогнула. Режиссёр вскочил с кресла, его глаза горели восторгом. — Матерь божья, это было охуенно! Рон, ты снял это?!       — Записано, босс, — выдохнул Рон, отрываясь от видоискателя. — Картинка — чистый секс.       Мгновение тишины — и магия рассеялась. Гарри отступил на шаг, резко выдыхая. Его плечи расслабились, тяжёлый взгляд убийцы исчез, уступив место привычному, тёплому свету зелёных глаз. Он провёл рукой по лицу, словно стирая маску инспектора Джеймса, и широко улыбнулся Тому.       — А ты хорош, — искренне сказал Гарри. В его голосе не было ни капли фальши. — Чёрт возьми, ты очень хорош. Этот выпад про закрытые дела — отличная импровизация, в сценарии было мягче.       Том стоял, тяжело дыша. Адреналин всё ещё бурлил в его крови. Он чувствовал себя так, словно только что пробежал марафон. Реддл ожидал, что Поттер разозлится на отступление от текста, что начнет тянуть одеяло на себя, но Гарри хвалил его. Открыто и честно. Это сбивало с толку и раздражало.       Том нахмурился, его брови сошлись на переносице, а губы сжались в тонкую линию. Он выглядел ощетинившимся, недовольным, готовым к обороне, хотя нападать никто не собирался.       Гарри, заметив эту реакцию, легко рассмеялся.       — Расслабься, парень, дубль снят, — Поттер снова потянулся к нему и бесцеремонно взъерошил идеально уложенные волосы Тома.       Том отшатнулся, как от удара током, его глаза расширились от возмущения.       — Что вы делаете?! — прошипел он, судорожно приглаживая прическу.       — А ты колючий, да? — Гарри смотрел на него с нескрываемым умилением, словно перед ним был не холодный, надменный актёр, а насупившийся зверёк. — Чуть что — сразу иголки выпускаешь. Настоящий ёжик.       У Тома отпала челюсть.       — Кто? — переспросил он, не веря своим ушам.       — Ёжик, — невозмутимо повторил Гарри, засовывая руки в карманы куртки. — Знаешь, такие маленькие, фыркают, сворачиваются в клубок, если их тронуть. Очень мило.       Том побледнел, потом покраснел от ярости.       «Мило»?       Его, Тома Реддла, восходящую звезду, человека с самым пронзительным взглядом в индустрии, только что назвали «милым ёжиком»?       — Мистер Поттер, — ледяным тоном процедил Том, чеканя каждое слово, — я бы попросил вас соблюдать субординацию и профессиональную этику. Оставьте свои прозвища для своих друзей. — Он резко развернулся на каблуках и зашагал прочь с площадки, спиной чувствуя смешливый взгляд Поттера.       Гарри смотрел ему вслед, не в силах стереть улыбку с лица.       — Он меня ненавидит, — констатировал Гарри, подходя к Сириусу и Гермионе, которая как раз подошла к режиссёрскому плейбэку.       — Он тебя презирает, — поправила Гермиона, внимательно изучая экран. — Но, видит бог, на экране вы смотритесь так, будто готовы либо убить друг друга, либо переспать прямо на этом столе.       — Это будет хит, Сохатый, помяни мое слово! — Сириус громко заржал, хлопая Гарри по спине. — Этот пацан — огонь. Ты видел его глаза? Там столько тьмы, что можно осветить половину Лондона. То есть, затемнить. Ну ты понял.       Гарри кивнул, его взгляд всё ещё был прикован к двери павильона, за которой скрылся Том.       — Да, — тихо произнёс Гарри. — Он сложный, ершистый, с гонором, но ты прав, Сириус. Искра есть.       Гарри вдруг понял, что впервые за очень долгое время он действительно ждёт завтрашнего съемочного дня. Не из-за гонорара, не из-за статуса фильма, а потому, что ему не терпелось узнать, что ещё выкинет этот колючий, невозможный мальчишка.       Тем временем в трейлере Тома летали искры. Белла расхаживала из угла в угол, её каблуки хищно цокали по полу.       — Это было блестяще! — её глаза горели. — Я смотрела дубль на мониторе. Ты его уел, Том. Ты заставил его попотеть.       Том сидел на диване, нервно дергая ногой. Он не чувствовал триумфа, только липкое раздражение и… смущение? Пальцы Поттера в его волосах. Его дурацкая улыбка.       — Он назвал меня ёжиком, — глухо произнес Том, глядя в стену.       — Что? — Белла остановилась.       — Он назвал меня «ёжиком», Белла! — Том вскочил, его самообладание дало трещину. — Этот… этот самодовольный, неловкий идиот погладил меня по голове и назвал ёжиком! Как какую-то дворняжку!       Беллатриса удивленно моргнула, а затем, к величайшему бешенству Тома, на её губах расцвела понимающая, чуть насмешливая улыбка.       — О, Томми, — промурлыкала она, подходя к нему и поправляя лацкан его пиджака. — Ты так молод. Ты не понимаешь, как работают такие люди, как Поттер. Он не пытался тебя унизить. Он пытался пробить твою броню.       — Мне не нужна его жалость или его дружба, — отрезал Том, отстраняясь. — Мне нужно, чтобы он уважал меня как равного, и если для этого мне придётся стереть его в порошок в каждом нашем совместном дубле — я это сделаю.       — Удачи, дорогой, — Белла рассмеялась, её смех был похож на звон разбитого стекла. — Поттер не так прост, как кажется, но именно это и сделает нашу игру такой интересной, не так ли?       Том ничего не ответил. Он подошёл к зеркалу и уставился на своё отражение. Он пытался вернуть себе привычную маску холодного равнодушия, но почему-то в голове назойливо крутился бархатистый смех Гарри Поттера.       Ёжик.       Том сжал кулаки так, что побелели костяшки. Он заставит Поттера воспринимать его всерьёз чего бы ему это ни стоило.       Вечером того же дня, когда смена была окончена и съёмочная группа разъехалась по домам, Гарри сидел в своём пустом пентхаусе. За панорамными окнами раскинулся сияющий огнями ночной Лондон, на столе стоял недопитый бокал виски, а в руках Гарри крутил телефон.       Он просматривал ленту новостей. Кто-то из массовки уже слил в сеть информацию о первом дне съёмок «Слепой зоны». Пестрели заголовки: «Столкновение титанов: Поттер и Реддл на одной площадке», «Новый любимчик публики готов затмить ветерана кино?» Гарри усмехнулся, бросив телефон на диван. Журналисты всегда ищут драму там, где её нет.       Хотя, вспомнив тёмные, полыхающие яростью глаза Тома, Гарри подумал, что, возможно, драмы на этих съемках будет предостаточно.       Его телефон завибрировал. Пришло сообщение от Гермионы:       «С расписанием на завтра ознакомился? У вас с Томом три совместные сцены. Включая ту, где твой персонаж прижимает его к стене в подворотне. Постарайся не сломать парня, Гарри. И ради бога, не называй его больше животными кличками, его агент Беллатриса звонила мне и шипела в трубку минут десять».       Гарри тихо рассмеялся в пустой квартире, и быстро набрал ответ:       «Ничего не могу обещать, Герм. Он слишком забавно злится. Спокойной ночи».       Он откинулся на спинку дивана, чувствуя приятную тяжесть в мышцах после долгого рабочего дня. Впервые за много месяцев он не чувствовал того давящего одиночества, которое обычно накрывало его по вечерам. Вместо этого в груди пульсировало странное, будоражащее ожидание завтрашнего дня.       Вспомнив, как Том судорожно приглаживал волосы, Гарри снова улыбнулся. Колючий, амбициозный, пугающе талантливый мальчишка. Том Реддл был загадкой, которую Гарри вдруг очень захотелось разгадать. Не расколоть, как крепкий орешек, а аккуратно, шаг за шагом заставить его расслабиться. Увидеть, что скрывается за этой идеальной, ледяной маской, которую Том так отчаянно держал перед всем миром.              Гарри допил виски, чувствуя, как тепло разливается по телу. Завтра будет долгий день, и, возможно, он купит этому ёжику кофе. Посмотрим, станет ли он шипеть на капучино.