Удивительный Летний Лагерь

      Дети снова начали громко болтать, делиться на группы, занимать места у костра... Точно, костёр! Помни чуть не забыла про него!       «Я обычно сижу с левого края», — вспомнила она слова Рагаты и тут же начала искать рыжеволосую глазами. Вот она: с левого края, как она и говорила. Да, Помни ни за что бы не смогла проглядеть её, даже в огромной толпе людей.       — Привет, Рагата! — крикнула она, подбегая к разноглазой.       — Привет, — та улыбнулась и подвинулась, освобождая ей место рядом с собой.       Девушка тут же села на бревно и уставилась на пламя костра, что устремлялось ввысь, шипело и искрило. Это умиротворяющее зрелище успокаивало мысли, и хотелось остаться здесь навсегда, глядя на танцующий огонь.       Помни с трудом оторвала от него взгляд и замерла, глядя на двух девушек, сидящих с другого бока от Рагаты. У одной из них были яркие розовые волосы и куча пирсинга. Необычно. Она о чём-то вполголоса разговаривала со второй девушкой, у которой были длинные каштановые волосы, блестящие в свете огня. Казалось бы, ничего такого, — две подружки просто разговаривают, — если бы не одно но: они держались за руки, и хоть лица шатенки не было видно, зато у розововолосой в глазах читалась вся нежность этого мира. «М-да, Помни, странно удивляться подобным парам в наше-то время», — сказала сама себе голубоглазая, отворачиваясь от девушек.       — Это Гэнгл и Зубл, — сказала Рагата, указывая на парочку.       Та снова повернула голову, на этот раз чтобы посмотреть на новую подругу, но эти двое всё равно попали в её поле зрения. Они подняли головы, услышав свои имена, и девушка с каштановыми волосами — Гэнгл — улыбнулась Помни, а с розовыми — та самая ворчливая Зубл. Брюнетка поняла это по её голосу — сказала:       — Привет. Ты же новенькая, да? Которая Помни?       — Э... Да, — она пожала плечами, натягивая неловкую улыбку.       — Приятно познакомиться.       — Взаимно.       — Добрый вечер, дамы, — протянул чей-то насмешливый голос.       Помни обернулась: к ним с ехидной улыбкой подходил Джекс. Она его сразу узнала по куртке и причёске, а ещё по его тону. Он сел с другого бока от черноволосой, закинув ногу на ногу. Рагата недовольно на него посмотрела, но тот, кажется, даже не заметил этого. Либо же просто проигнорировал. Девушке стало не по себе, но она не сдвинулась с места. Может, он на самом деле не такой плохой парень, каким кажется. Может, он просто такой человек. Может, у него просто такая манера речи. И поведения... Но взгляд Рагаты на него говорил совсем о другом: она его точно недолюбливает, если не ненавидит. И дело тут вряд-ли только в характере...       Гэнгл заметно напряглась, завидев Джекса, а Зубл сразу начала новый разговор, отвлекая её от парня. «Ух, неспроста всё это!..» — пронеслось в голове у Помни.       Тот, глядя на пару, немного скривил лицо, но не убрал надоедливую улыбку до ушей. Потом, отвернувшись, шатен зевнул и потянулся так, что у него захрустела спина.       Тишину, наступившую на несколько минут и изредка прерываемую лишь тихим треском дров и еле слышными разговорами ребят, нарушил мелодичный звук гитары. Почти все обернулись к источнику звука. Помни увидела Патрика Фаджа с гитарой в руках. «Он что, сейчас петь будет?» — мысленно удивилась девушка, уставившись на парня. И действительно: ещё пару раз проведя пальцами по струнам он запел:       — С малых лет я понял сам: Тот, кто ищет, тот найдёт. И с тех пор тебя искал Дни и ночи напролёт. Жизнь покажет без прикрас, Что нет смысла без мечты. Не найти красивей глаз, Что взаимно влюблены...       Ещё с первых слов черноволосая поняла, что знает эту песню, и начала покачивать головой в такт.       — Как я встретил – так застыл, Сердце бьётся всё сильней. Дотянуться до звезды И не быть наедине. Каждый раз к тебе спешил, словно бабочки на свет. Я хотел, но только рядом тебя нет... А мне бы два крыла, чтоб улететь, как птицы. Я полечу и приземлюсь у твоих окон. Я бы запел, а ты смогла бы насладиться. Ну почему тебе и мне так одиноко?       Припев повторился два раза. После него Помни стала очень тихо подпевать Патрику.       — Помню, как мне ветер пел: «Ты забудь и отпусти»... Помню, как твердил себе: «Если любишь – то прости»... И пока там кто-то ждёт, Что придёт само собой, Я уже который год Всё в погоне за мечтой... По дороге сквозь туман, Хоть нелёгкий этот путь, Я к тебе по проводам, Мне бы только не свернуть! Время не остановить, С малых лет я понял сам: Кто не падал – значит, тот и не летал... А мне бы два крыла, чтоб улететь, как птицы. Я полечу и приземлюсь у твоих окон. Я бы запел, а ты смогла бы насладиться. Ну почему тебе и мне так одиноко?       К концу песни его голос стал тише, а слова растянулись:       — А мне бы два крыла, чтобы улететь, как птицы... Я полечу и приземлюсь у твоих окон... Я бы запел, а ты смогла бы насладиться... Ну почему тебе и мне так одиноко?..       Песня кончилась. Опять наступила тишина. Было слышно, как трещат сверчки в траве, и как шелестят в ночи кроны деревьев от лёгкого летнего ветерка. Кто-то тихонько похлопал, оценивая выступление парня, кто-то продолжал шептаться с друзьями, кто-то уже зевал... Внезапно Джекс хмыкнул, встал и подошёл к Патрику.       — Неплохо поёшь, Фадж, — парень дружески хлопнул гитариста по плечу, словно они уже давно закорешились. Тот пробормотал что-то невнятное, вероятно, благодаря Джекса, после чего встал, взял гитару и пошёл к одному из домиков.       Остальные тоже начали расходиться, а вожатый Кингер остался тушить костёр.