Подношение

      Я не перестаю удивляться людям. Они всеми силами адаптируются к окружающей среде, а после и меняют саму среду под себя. То, что люди расселились на каждом материке, подтверждает их адаптивность. Да что там материк, они живут даже на орбите планеты. Люди стремятся к комфорту. Но шутка в том, что человек не может долго находиться в комфорте. Он со временем скучает и начинает хотеть большего. Это природа людей.       Мне, как и абсолютному большинству, присуще желание большего. Как и многие, я раньше думал, что всë вокруг меня — данность. Я настолько привык ко всему, что для меня делали, и это всë превратилось в рутину. Рутинный завтрак, рутинная беседа с мамой, рутинный поход в школу с друзьями. Я всегда думал, что могло быть лучше, не хватало драйва. Дебил!       Всего полгода назад я желал смерти, а теперь сдерживаю дыхание, чтобы выжить, ведь всё моё естество кричало “НИ ЗВУКА!” Воображение заставляет меня представлять ужаснейшие картины расправ надо мной. Мне надо лишь издать лишний звук, любой: скрип половицы, что в этом старом доме было несложно, резкий вдох или выдох, казалось, что даже слишком быстрое сердцебиение могло привлечь их внимание, и если я его привлеку - живым мне не уйти. Мне становится дурно, я чувствую как нутро так и рвётся вылезти наружу. Они всë стоят там за дверью, всего в полушаге от того, чтоб увидеть меня. Мозг корит меня за то, что я не придал значения предпосылкам.       Две женщины, а точнее девушка и женщина, сейчас решают мою судьбу. Я до сих пор пытаюсь понять её слова - “Он нужен для приношения! Для этого мы с ним и возились.” Блядь! Что за хуйня?! Всего неделю назад я волновался о переводе в новую школу, а теперь я надеюсь не быть забитым до смерти в ближайшие пару минут, какой-нибудь ритуальной мотыгой. Конченые сектанты!       Всë, надо сваливать, пока они не закончили выяснять отношения. Я аккуратно делаю шаг назад… Неделю назад…       Размеренный стук колёс старался успокоить мой беспорядочный поток мыслей. В целом, он неплохо справлялся со своим делом. За окном пролетали посевные поля, которые уже выполнили свою работу. Осень близко. Я всегда восхищался тем, как практически статичная картина полей могла задевать нечто скрытое в нашей, русской душе и, задевая эту тонкую струну, картина успокаивает сердце. Но всё же, в этом спокойствии чувствуется неизгладимое одиночество. Наблюдая за необъятными полями, чувствуешь себя незначительным и твои проблемы, тем более, становятся незначительными. Может, это всё осень?       Пытаясь оторваться от всепоглощающего чувства одиночества, я посмотрел на стол. Там одиноко стоял стакан с чаем, тот самый граненый стакан с железным подстаканником. Чёрный чай больше походил на чифирь. Я сделал глоток. Совершенно безвкусно. Но всё же, я чутка взбодрился. Скоро выходить.       На улице начало холодать. Я взял свои скромные пожитки, надел старенькое пальто, завязал шарф вокруг шеи и направился к выходу. Выйдя наружу, сразу подул ветер. Холодно.       Я оглядел платформу на наличие рыжей макушки. По прибытии меня должна встретить подруга детства. На похоронах она и бабушка Вика предложили пожить с ними. Я ответил, что подумаю, хотя уже тогда понимал, что в городе одному мне не прожить. Так и получилось, что я теперь пытаюсь выискать среди толпы лиц низенькую рыжуху с тёмно-зелёным кардиганом. А вот и она.       Бедная девушка металась туда-сюда по платформам в поисках меня. Чуть ли не прыгая от платформы к платформе. Её лицо растерянное лицо, усеянное веснушками, покрывал румянец от прохладного ветра. От того же ветра или метаний девушки, растрепались светло-рыжие волосы, доходящие ей до середины спины. Помимо тёмно-зелёного кардигана она была одета в синие джинсы и чёрную водолазку. Всё прыгает и прыгает. Хех. Переборов своë желание ещё немного потешить себя этим зрелищем, я пошëл к ней на встречу. — Смотрю ты как всегда полна энергии? — энергично окликнул я девушку. — А!? — вскрикнула Аня, когда я неожиданно окликнул еë. — А, это ты Толя. — с облегчением произнесла девушка. — А я тебя ищу тут, бегаю. — энергично произнесла Аня. — Ты уж прости. Я давно тут не был, забыл где что находится. — начал было оправдываться я, но девушка меня перебила. — Что ты, что ты. Это мне нужно было тебя встретить, значит, я и виновата. — она озарила меня ослепительной улыбкой. — Ой, мы опаздываем, пойдëм скорее, а то автобус уедет без VIP-персон.       Схватив меня за руку, девушка искренне улыбнулась и быстро повела меня куда-то в сторону. Посмотрев на наши руки, я слегка удивился. — Это чтобы ты снова не потерялся. — быстро проронила девушка, заметив моё недоумение, затем она резко повернула голову строго вперёд.       Пройдя минуты три, она привела на пустую и конкретно шаткую остановку. Хотя чему удивляться, я скорее был удивлён, что туда стал ходить автобус. А раньше я ходил пешком. Место, куда я еду, не выделялось ничем, кроме хорошей плодовитости местной земли. Людей мало, надеюсь, хоть пара сотен будет на всю деревню, памятников особо нет, в принципе как и других достопримечательностей. Всего один садик и одна школа, дом культуры и, может, один универмаг появился за моë отсутствие. Довольное тихое место.       Оглядевшись, я заметил расписание. — М-да. — разочарованно произнес я.       На небольшом листе было распечатано скромное расписание. Всего один рейс в день. — Как вижу, автобус у вас - не частый гость. — сказал я девушке. — Вот тебе смешно, а мне чуть пешком идти не пришлось. — возмутилась Аня.       Она смешно надула щëки. Прямо как в детстве. Раньше она была взбалмошной, постоянно плакала по любому поводу и, так-же как и сейчас, когда обижалась, надувала щëки. Хоть что-то остаётся неизменным. — Ну прости, я же не знал, что у вас такая запара с автобусами. Знал бы, сам дошёл. — с сочувствием произнёс я. — Ну что ты. Заблудился бы ещё в лесу. Как бы я потом себя чувствовала? — неожиданно серьезно произнесла девушка, не без доли обиды в голосе.       Аня заметно помрачнела. Я почувствовал вину. Блять, нахуя я вспомнил лес?!       Ещё когда Ане было лет пять, её мама не пришла домой. Через некоторое время её отец и ещё пара знакомых отправились на её поиски. Но в итоге стало лишь хуже. Тогда пропал ещё и отец Ани. А они ведь тогда только переехали в деревню.       М-да, тактичности мне всегда не хватало. Надо исправляться, причём срочно, а то останется дурное чувство в груди. И тут меня осенило. Я подошёл к Ане со своей сумкой. — Слушай, у вас ведь в деревне всё ещё лишь один магазин? — интригующе спросил я девушку. — Ну да, у нас ведь маленькая деревушка. Да и магазин совсем маленький. Всё равно приходится закупаться у соседей. А ты вообще это к чему? — недоумевая спросила девушка. — Да так, решил кое-что подарить старой подруге. — сказал я, доставая из сумки коробочку в свёртке.       Аня холодными руками взяла свёрток и аккуратно начала развязывать узелок. — Ты всё ещё помнишь. — тихо и со вселенской теплотой произнесла девушка.       Коробочка внутри была разделена на две части. В первой половине лежал её любимый шоколад, а под ним сборник шоколада разных вкусов. Во второй - лежал её любимый мармелад со вкусом ежевики, который я еле нашёл. — Конечно, как я мог забыть, что любит моя дорогая подруга. — улыбнулся я ей в ответ. — Стоп, это, наверное, чертовски дорого. Я-я-я верну деньги. — встревоженно сказала девушка, доставая свой кошелёк из кармана. — Не надо! Ты для меня последний родной человек! Будем считать это благодарностью за то, что ты меня приютила. — твёрдо сказал я, положив свою руку на её. — Ты уверен? — спросила Аня. — А ты спрашиваешь. — я кивнул в знак подтверждения.       Мы стояли, смотря в глаза друг другу, и тут я осознал, что всё ещё держу её руки в своих. Такие холодные. Я залился краской, а вслед за мной и Аня. Мы оба смотрели друг другу в глаза, пока не подъехал автобус. — Л-ладно. Пошли, а то без нас поедут. — сказал я, резко убрав свои руки и взяв сумку, направился в автобус. — А-ага. — смущëнно сказала Аня и пошла за мной.       Мы зашли в автобус. Немногочисленные пассажиры в виде бабушек улыбались нам. Как-то неуютно стало. Их улыбки казались не искренними и почему-то мне казалось, что они смотрели на меня как-то странно. Как бы сказать, они будто бы не улыбались глазами. А ещë они выглядели не типично для пожилых людей, не знаю почему, но нечто внутри говорило, что что-то не так. Жуть. Из своеобразного ступора меня вывел кондуктор. — За проезд передаëм. — сказал мужчина без особого интереса.       Я молча передал деньги за себя и Аню. Всë же я джентельмен. От своих же мыслей я усмехнулся. Ага, джентльмен, как же. Аня пыталась проявить протест, но я был непреклонен. Обречëнно вздохнув, согласилась. Я сел у окна и положил свою сумку под кресло. Аня села рядом. Мы сидели молча. Было неловко. Я уже повернулся к ней и хотел было прекратить неловкую тишину, но в ту же секунду мне на плечи что-то плюхнулось.       На плече лежала Анина голова. Со станции я вышел в часов шесть, значит, сейчас где-то около семи. Уверен, она весь день не валяла дурака, а усердно трудилась, да ещё и меня встречать приехала. Умаялась бедная. Пусть отдохнёт. Я тепло улыбнулся.       Отвернувшись от спящей Ани, я стал смотреть в окно. В отличие от пейзажей, которые давали железнодорожные пути, этот пейзаж не успокаивал а наоборот волновал. Тут вокруг лишь сплошной, густой лес. Одна темнота и ничего не видна уже через первый ряд сосен. Что-то во мне трепетало от этого леса, но я не мог отвести взгляд, приковало не оторвёшь.       И тут вспоминается одно высказывание Ницше “Если долго всматриваться в бездну - бездна начнет всматриваться в тебя.” Что-то резко изменилось в атмосфере. Я как будто перестал быть наблюдателем. В темноте я разглядел красные огоньки. Что это за-       Глаза, это были глаза. Красные словно светоотражатели. Пара глаз прямо из леса, мерцали во тьме, и неслись параллельно нашему автобусу. Эти глаза смотрели… Они смотрели на меня! Тело сковала по рукам и ногам. Страх как яд распространялся по телу.       Блядь, да ну нет. Я обмяк, глаз стало больше. Сначала вторая пара появилась, после ещё и ещё. Их там с полдюжины. Они всё бежали вдоль дороги, в густом лесу. Я захотел отвести взгляд, хоть куда-то, но звериный страх не позволял мне выпустить их из виду, не позволял подставить спину охотнику. Они потихоньку приближались, я перебегал от одной пары глаз к другой. Не смотри на них!       Голова начала кружиться, почему-то эти глаза казались мне знакомыми. Картинка начала темнеть, мои глаза закатились — и мне снился сон. Он всегда мне снится. Хотел бы сказать что привык к этому. Я бежал по лесу, не знаю куда, я просто убегал и кричал: “Мама!”. Я не знаю зачем бегу и от кого. Но знаю. За мной бегут, и они меня скоро догонят. “Мама, помоги!” - продолжал я кричать. Бежал долго и вот, сквозь тьму и заросли, уже вижу огни дома. Я запыхался, сердце билось бешено, но сквозь всё это я смог услышать голос впереди. — Толя! Толя! Знакомый голос. — ТОЛЯ! — послышался женский крик.       Я подскочил, сердце бешено колотилось, холодный пот бежал ручьём, а всё тело дрожало. Я в панике посмотрел на источник крика. Там стояла… — Аня? — голос хрипел от сна… — Толя, с тобой всë в порядке? Ты кричал и дëргался. — сказала Аня со страхом в глазах. — Мы уже приехали. — Да так, ничего. Кошмар просто, не волнуйся. — сказал я, вытирая пот с лба.       Аня с сочувствием посмотрела мне в глаза. Вот это, блядь, неловко вышло. Это просто сон, но я не могу унять дрожь в теле. Разумом я вернулся, но часть меня всё ещё в том сне, нужно пара минут чтобы успокоиться. Только вот. Глаза, их раньше не было в моём сне. К лесу я уже привык, но глаза… А это точно было частью сна? В какой момент я заснул? Нет, это точно был сон, нечего себя накручивать. Надо идти, не стоит заставлять Аню ждать.       Мы вышли из пустого автобуса. Было уже темно. Аня шла впереди меня. Опять тишина. Поднялся ветер, стало заметно холодней. Дрожа от холода, я смотрел по сторонам, редкие фонари освещали широкую протоптанную годами дорогу. По сторонам были расположены одиночные домики, в окнах которых горел свет, занавески закрывали старые стеклянные окна. Я бы на их месте поступил точно так же - закрылся бы дома, укутался в тёплый плед и попивал бы чаёк. Скорей бы. Пройдя в общей сложности минут десять, мы дошли до дома.       Дом был двухэтажным, довольно ухоженный. Хоть и старый, иссохший, но с виду дышал теплом. Домашним теплом. Тем самым который исходит от побеленной кирпичной печки, натопленной берёзой. Подходя ко входу, мне стало неуютно от сложившейся ситуации. Я открыл калитку и пропустил Аню вперёд. Девушка открыла дверь, я зашёл следом. — Вы уверены что я вас не стесню? — спросил я больше для вежливости, ведь жить мне всë равно негде.       Я с сумкой зашел в довольно старый и обветшавший дом. Внутри дом тоже был ухожен. Это было логично, ведь в этом доме жили сразу две женщины, которые не могли допустить беспорядка, а тем более грязи в своëм доме. Пахло чистотой, но в воздухе присутствовал запах старости, что обусловлено, этот дом прожил многие и многие года, как и его владелица. — Не волнуйся Толя, у нас всегда найдётся лишняя комната. — с ноткой грусти произнесла девушка, стоящая в прихожей, снимая верхнюю одежду. — Толечка, не бойся, не бойся, можешь чувствовать себя как дома. — Подхватила пожилая женщина, встречающая нас у самого входа.       Я смиренно выдохнул. Всë же давно я их не видел. Те две женщины были моими знакомыми и наверное единственными близкими ко мне людьми.       За моё отсутствие, Аня довольно сильно изменилась. Кто бы мог подумать, что та взбалмошная девочка, которая постоянно убегала от своих обязанностей, станет ответственной девушкой, которая практически в одиночку занимается уходом за столь внушительным домом. А вот Виктория Дмитриевна поменялась не так сильно. Ей сейчас где-то пятьдесят - шестьдесят лет, как я помню. Говорят, чем ты старше, тем меньше ты изменяешься. Вот я два года назад был совершенно другим человеком, да что два года, месяц назад я был совершенно другим.       Закончив раздеваться, я вышел из прихожей в гостинную. В середине комнаты стоял столик, прижатый со стороны стены старым диваном-книжкой коричневого цвета с элементами бежевого. Обои были бледно-жёлтыми с золотым узором из каких-то непонятных спиралей или цветов. Висела старенькая люстра с тремя лампами накаливания. Напротив дивана стоял старый, пузатый телевизор, довольно не маленький. С обеих сторон от телевизора стояли два серванта со старыми вещами по типу фарфорового сервиза и шкатулки с нитками, булавками и лентами. Там же были старые, местами выцветшие, фотографии.       Я подошёл к ним. Там была Виктория Дмитриевна, еë скоро почивший муж, мать Ани с еë отцом и фотки маленьких меня с Аней. На лице появилась тёплая улыбка. Ностальгия. Посмотрев чутка дальше, я увидел наше совместное фото, где была Аня с бабушкой и я… с мамой. Я взял фотографию в рамке и поднял к своему лицу поближе. Мама. Такая молодая ещё. От грустных мыслей меня отвлекла Аня, которая звала меня есть.       Зайдя на кухню, я увидел что всё уже готово. Давно я не чувствовал запах домашней еды. Бабушка Ани раскладывала еду по тарелкам. Я тотчас подошëл и начал помогать Ане украшать обеденный стол. Спустя минуты три мы уже сидели в гостинной за столом. Наготовила Виктория Дмитриевна на славу. У нас была пюрешка с котлетами в соусе, суп куриный, самое то после холодной улицы, и компот из ягод в стеклянном графине.       Запах был просто восхитительный. За весь день я выпил лишь кружку чая и очень хотел есть. Аня с бабушкой ели и весело болтали о своём. А я всë не мог приступить, боялся разочароваться. Нет, не в готовке, я уверен, что всë это очень вкусно, просто в последний месяц я перестал чувствовать вкус еды. Неважно, что я ел и пил, я не чувствовал вкуса.       Когда я обращался к доктору, мне сказали, что физически я в норме, и остается лишь вариант того, что это эмоциональная травма. Ещë бы. Поэтому я боялся обидеть бабушку Вику с Аней, они же явно старались вместе. Может, всë-таки, в этот раз будет по-другому? Я посмотрел на Аню с бабушкой. Сейчас я снова чувствую теплоту внутри. Я попробовал немного. — Вкусно! — неожиданно сказал я.       Аня с бабушкой посмотрели на меня с удивлением, а после улыбнулись и посмеялись. — А ты ожидал другого? — надув щёки, сказала Аня.       Я на секунду застыл, а после засмеялся. Бабушка поддержала меня. Аня растерянно смотрела на нас, мотая головой.       Дальше всё шло так же хорошо: мы ели, болтали ни о чем, вспоминали прошлое. Поев, бабушка зевнула и, пожелав спокойной ночи, пошла в соседнюю комнату и закрыла за собой дверь на внутренний замок. Мы с Аней прибрали за собой стол и убрали еду в холодильник. Время близилось к девяти, не то чтобы поздно, я уже не ребёнок, но чистый воздух, вместе с сытной едой, хорошо пробивает на сон. — Так, я совсем забыла показать твою комнату. Бери сумку и пошли за мной. — заметив мой сонный взгляд, сказала Аня.       Я, взяв свою сумку, отправился за ней. Пройдя гостиную, мы начали подниматься по лестнице. Она была довольно крутой. М-да, я уже чувствую боль от падения. Зная мой уровень удачи, я обязательно ёбнусь отсюда, это вопрос времени.       Аня вела меня на второй этаж этого дома, там были две комнаты и что-то типа чулана. Тут так же было и одно единственное окно в конце коридора. Путь нам освещала единственная лампочка посреди потолка.       Девушка остановилась у первой комнаты. Её комнаты. — Тут, ты сможешь найти меня. — она мило улыбнулась, а я лишь кивнул в знак понимания. — Дальше твоя комната, я там вчера прибралась, но не слишком уверенно. — Ничего, я уже рад тому, что не придётся ночевать на вокзале. — грустно улыбнувшись, сказал я. — Не говори таких глупостей! — она насупилась и встала в “серьезную позу”. — Мы с бабушкой не смогли бы отпустить тебя.       На её лице на секунду мелькнуло какое-то странное выражение, что-то ехидное или хитрое, но она не дала мне и секунду на реакцию. — Не знаю как ты, но я устала. — как бы подтверждение своих слов она потянулась и зевнула. — Давай спокойной ночи, Толя.       Я лишь кивнул, а она уже оказалась в своей комнате. — Спокойной. — Сказал я в пустой коридор.       Я посмотрел на еë дверь. Интересно, никогда раньше не замечал что на дверях были дверные глазки. Удобно, хоть и странно. Я ухмыльнулся и подошëл к уже своей двери. Что ж, теперь это мой дом.       Я открыл дверь и узрел свою новую обитель. Комната была небольшой, я бы сказал даже маленькой, но грех жаловаться. Тут было всего, что нужно для обычного и даже комфортного, в своем уединении, существования. Была кровать, довольно старенькая, как и все в этом доме в принципе. Вплотную, между кроватью и стеной был то ли стеллаж, то ли сборище полок со всяким барахлом в виде моделей самолëтиков, танков и книг.       На стеллаже было и много свободного места, как понимаю, его для меня освободила Аня. Это я предположил из того, что все это барахло было чистым, не запыленным, как и вся комната. Напротив был шкаф, пустой, и стол метра в полтора длинной, самый простой. В стол был задвинут стул. На столе было пусто, но по царапинам и потëртостям, можно было понять что тут совсем недавно был завал.       Я кинул свою сумку на кровать и стал разбирать свои небогатые пожитки. Достал свой минимум одежды, пару книг, детективы и хорроры, остатки еды в виде бутылки воды и каких-то крекеров. А также… блок сигарет.       Да, я курил, но не как мужики на заводах или работяги кассиры, я курил нечасто. По-хорошему стоило бы бросить. Так-то я уже бросал, когда мама спалила. Она не приказала, нет, она знает, что запретами тут не помочь. Она попросила бросить и спросила как так вышло, что начал. А начал я с дуру и компании. Как и все подростки. Мама была очень внимательной и мудрой женщиной. Была…       Я вскрыл блок и достал пачку. Мне повезло, что у меня в комнате было окно у изголовья кровати, без подоконника. В окне виднелся лес. Жутко. Я открыл окно и высунулся. Прохладно. Я достал из пачки сигарету и, достав зажигалку из штанов, закурил. Когда куришь, чувствуешь лëгкую слабость и ощущение будто впервые присел за весь тяжёлый день. Как минимум так это ощущал я.       Я снова стал курить после смерти матери. Раньше я курил по сути для вида. Теперь же я курил глубоко, до горечи. Я достал фото мамы из кармана. Ты бы не была рада тому, что я снова закурил. Прости. Я докурил и бросил сигарету подальше за забор. Не хочу, чтобы Аня и бабушка Вика знали. Стыдно, ведь мне не было ещё восемнадцати. В городе я знал, где продадут, а тут хрен знает продают ли. А если и продадут, то все сразу узнают об этом. Деревня всë-таки, все всë друг о друге знают. Поэтому у меня и блок.       Я закрыл окно и лëг. Завтра был понедельник, и мы с Аней пойдем в школу. Надо закончить образование, не знаю, зачем мне одиннадцать классов, но лишним не будет. Зато будет время подумать над будущим. — Хех. — усмехнулся я над самим собой.       Ага, конечно. Так все думают, но по сути ничего не изменится. Так просто удобнее думать. Я, хоть и не отличник, но и трудностей, вроде, не было.

“Тук-тук-тук”

      Стук в дверь прервал мой поток мыслей. Я встал и подошëл к двери. Прикрывая зевок рукой, я открыл дверь. — Снова здрасте. — мои веки уже потихоньку слипались, от позднего времени и усталости. — Прости, что поздно. Сама сказала что спать пора, а теперь вломилась. Просто прилегла, и сон как будто ушёл. И вот подумала, что нам есть о чëм поговорить спустя столько лет. — она выглядела неловко и явно стыдилась за такое стечение обстоятельств.       Я не видел в этом ничего такого. — Ничего, я понимаю. Можем и поговорить перед сном, я только за. — я старался выглядеть радушным, мне и вправду есть о чëм с ней поговорить, а главное есть желание. — Проходи.       Я впустил Аню, по сути это еë дом, так что это выглядело странно по моему мнению, но она никак не отреагировала на такое забавное обстоятельство. Она огляделась и уселась на кровать рядом с сумкой. Я сел на стул напротив её. — Вижу ты уже обживаешься. — как-то грустно прозвучало из уст рыжухи. — Да вот потихоньку. У меня не так много вещей, чтобы ПРЯМ обжиться. — я указал на сумку, которая не внушала.       Она стала выглядеть чутка грустно после моих слов. Мне не этого хотелось добиться. Нахер я вообще это сказал. — Ничего, ещë обживëшься, у нас тут нет такого большого выбора из вещей, но всегда можно и до города съездить. — пыталась приободрить меня Аня. — Ты не подумай, я не жалуюсь. У меня и раньше не было много вещей. — я помахал рукой в знак отрицания.       Настала неловкая тишина. Я не хотел продолжать тему лишений в моей жизни, поэтому попытался перевести тему. — Ладно, что мы всë обо мне. Ты как тут? — кивнув головой в её сторону, сказал я. — Я? Да, вроде, всë хорошо. Жива, как видишь. Хмм~ — на секунду Аня задумалась, а после ехидно улыбнулась. — Вот недавно старого друга приютила. — Да? Хах! Ты прям мать Тереза. — усмехнулся я. — А я, как помню, ты раньше за конфеты до крови стояла, а теперь аж домом делишься. Вот выросла так выросла. — язвить удумала? — Да! Стала благородной девицей, очень доброй, милой, вежливой, щедрой- — Ага и оооочень скромной к тому же. — Прервал я еë тираду.       Мы улыбнулись друг другу. Так мы и заболтались. До глубокой ночи. Вспоминали что-то из детства, подкалывали друг друга и просто рассказывали истории. С ней было комфортно. Это напоминало мне беседы с ней же, в прошлом, когда мы были малыми.       Она тогда не могла найти друзей, она всё же была новенькой. Дети её либо игнорировали, либо прямо говорили что не хотят с ней водиться. Она была той ещё егозой. Столкнувшись с таким отношением, она стала задирать их от обиды, что привело к задиранию её. Я стал играть с ней и защищать от нападок других. По итогу мы оба стали отщепенцами. Но с такой рыжей бестией мне было совершенно не скучно и вдвоём.       Тепло улыбнувшись, я смотрел на Аню, рассказывающую очередную историю из школы. Сонливость начала одолевать, и я лениво бродил глазами по комнате. Ох ё! Только сейчас я заметил, что девушка была одета иначе нежели во время ужина. На ней была одета пижама или что-то типа. Шорты из хлопка и футболка с ажурными рукавами, всё в бежевом тоне и с лисичками в качестве узора. Её рыжие волосы были взъерошены и в целом образ был растрепанным . Выглядела она... по-домашнему мило? Теперь я уже не мог не заметить и того, как она поджимала ноги под себя на моей кровати. Ещё и руками упёрлась в кровать перед собой. От неё неплохо пахло. Так, стоп! О чём это я думаю!?       Чтобы отогнать мысли пришлось потрясти головой. — Ты норм? — поинтересовалась Аня.       Я только сейчас заметил, что она уже какое-то время молчала, пока я глазе- Кхм! Мельком оглядывал её. Да! Именно так. Никак иначе! Аня смотрела на меня с прищуром, вот чёрт. Тут она резко перестала всматриваться и чутка улыбнулась. Видимо осознала. Ну что ж Штирлиц - провал. — На что-то засмотрелся? У тебя взгляд как у неисправимого нахала. — усмехнулась она. — Да так. — я хотел уж уступить, но тут появилась мысль. — Просто я удивлён какой милой и обаятельной ты стала.       Дополнив флирт милой улыбкой, я стал наблюдать как ехидность и уверенность моей подруги превратились в стыд, смущение и что-то наподобие гнева. — А ты за словом в карман не лезешь. — Аня попыталась сдержать эмоции, хотя и так было понятно, что эту битву она проиграла. — Ладно нахал, теперь мне точно пора спать.       Она надула щёки и вышла из комнаты. Мне стало интересно, может она сейчас в коридоре недовольно фыркает? Я подошёл к двери на цыпочках и посмотрел в глазок. Мне не стоило этого делать, было бы спокойнее в неведении. По спине пробежал холод. Глазок. Он смотрел не из комнаты. Он смотрел с коридора ВНУТРЬ, прямо на меня.