Диалоговые окна.

— Ты боишься мутировать? —… — Значит боишься? — Мистер Линч, это слишком личный вопрос. — Да ладно тебе, почему? — А вы разве не знаете? — Чего не знаю? — Неважно. — Нет уж, говори. — Если бы вы знали, вы бы сейчас не задавали вопросы. — А может мне нужна наводка, чтобы я понял к чему ты клонишь? — Апокалипсис через год, Мистер Линч. События после него нам неизвестны. — Да в смысле неизвестны? Мы остановим его, дадим отпор всем тварям, этому ВГМ несчастному. — Почему вы так уверены? — Потому что. Ты забыл о моём путешествии последнем? — Вы говорили, что не все следы ВГМ были убраны. Почему мы их не убрали до конца? — Эм… Ну… Вот давай, сколько тебе сейчас лет? — Это неважно. — Вот мне 27. Я попал в события через 41 год с начала апокалипсиса, значит мне там было бы 68 лет. — Было бы? — Ну… Кто знает, что там со мной стало. — И вам не страшно? — В плане? — Вы не боитесь, что умерли? Вы знаете будущее, предположительно больше меня, вы были в нём несколько раз. И вы ни разу не видели себя. — Видел вообще-то. Но там долгая история. — Значит, вы видели себя. Это могло создать временной парадокс, Мистер Линч. — Могло, но это неважно! Тот я уже умер. По нашей с Джоном вине. — Вот оно как… Вы были там с Мистером Джоном… — Да был, но это неважно сейчас, понял? Там был другой апокалипсис, который мы с Джоном остановили. — Поэтому вы так уверены, что мы остановим и этот? — Тот апокалипсис, который я видел, начался по моей вине. Поэтому неважно. Вот просто неважно! Я не хочу о нём говорить. Мы его избежали, остановили и всё такое. — Заманчиво… — Не уходи от темы. Ты разве не боишься стать существом, который вообще не мыслит о своём бытие? Под действием ВГМ, ну, ты сам помнишь, что происходит, хах. — Мистер Линч, почему вы предполагаете, что я мутирую? — Эм… Ну как бы тебе сказать… Я сам… Я сам задумался над этим! Мне вот было бы очень неприятно, если бы я узнал, что мутирую. Я бы избегал этого как можно дольше. — И почему вы предполагаете, что я мутирую? — Это просто интерес! Человеческий интерес. — Если бы я мутировал… Об этом бы никто не знал. Я бы мутировал тихо. — Ты бы никому не рассказал? — Никому. — Даже мне? — Даже вам. — А той врачихе? Ей бы ты тоже не рассказал? — Если бы я мутировал, она бы знала об этом в первую очередь. — Вот оно что. — Поэтому, Мистер Линч, это и не важно. Мутирую я, мутируете ли вы, мутирует ли Сайлас или кто-либо другой из нашего окружения — это всё вопросы не для наших умов. — Понял. — Ещё какие-то вопросы, Мистер Линч? — Ты бы предпочёл умереть или стать мутантом? —… — И опять молчишь. — Я думаю, Мистер Линч. — А, ну думай, конечно. Я бы лучше умер, чем стал бы этим существом. — Мутировать. Я бы выбрал мутацию. — Серьёзно? Стать одним из этих тварей? — Я бы отдал себя науке, своим же учёным. Возможно, на мне бы нашли противоядие от мутаций. — Так геном же видоизменяется, может он, не знаю, изменится и ты просто зря пожертвуешь собой? — Для изучения ВГМ всё будет идти на пользу, любое знание. Оно не может быть зря. — Тс, даже возражать не буду. — Теперь вы всё спросили? — Почему мутация, а не смерть… — Я же вам ответил на это. — Я пытаюсь понять тебя. Я бы ни за что не поверил, что ты хочешь стать подопытным! — Думаю, после мутации от меня ничего не останется. Как мы с вами знаем, мутанты не способны сдерживать себя. Они хотят еды — они её добывают, они хотят воды — готовы напасть на своих сородичей и выпить их кровь. Я же контролирую всё, если вы вдруг забыли. — А если у тебя останется память? Если вдруг мы увидимся в будущем, ты будешь помнить меня, пытаться что-то сказать… — Значит вы были слишком близки мне. Вы же помните тот эксперимент с семьёй Уайт? Они не пытались убить друг друга, не позволяли учёным приблизиться, помогали если кого-то из них ранили… У ВГМ-мутантов особая привязанность. — А близким при жизни или уже после? — Неважно. Вы задаёте много вопросов. — Ладно... Пока? — Жду вас через час.