Мертвецы умеют ждать

Глава 1. Пепел на языке Дождь над Речными землями шел уже третий день, превращая дороги в непролазную серую гать. Робб Старк ехал во главе колонны, ссутулившись в седле. Мокрый мех плаща отяжелел, но король, казалось, не замечал холода. Его взгляд был прикован к двум башням, вырастающим из тумана впереди. Близнецы. Символ его первой победы и его величайшего позора. Бринден Талли поравнялся с племянником. Черная Рыба выглядел как всегда сурово, но в его глазах, когда он смотрел на Робба, читалась тревога. — Мы почти на месте, — негромко произнес Бринден, перекрывая шум ливня и чавканье копыт в грязи. — Ты готов к тому, что старик Уолдер выльет на тебя ушат желчи, прежде чем подаст хлеб и соль? Робб медленно повернул голову к дяде. На его лице не было маски полководца — только усталость человека, который слишком долго нес груз, оказавшийся ему не по плечу. — Дядя... я хотел поговорить об этом, — начал Робб, и его голос на мгновение дрогнул. — Все в лагере шептались, когда я приказал тебе оставить Риверран и ехать со мной. Лорды-речники ворчали, что я забираю их лучшего военачальника, когда замок под угрозой. Он горько усмехнулся, глядя на свои руки в мокрых перчатках. — Они думают, мне нужны твои разведчики. Но правда в том, что мне нужен ты. Все эти месяцы я пытался быть тем королем, которого во мне хотели видеть лорды Севера. Я казнил Рикарда Карстарка, потерял братьев, потерял дом. И теперь я веду своих людей в замок человека, которого я оскорбил. Робб замолчал, подбирая слова. — Мне не по себе, Бринден. Не из-за Уолдера — я верю, что смогу убедить его. Мы предлагаем ему союз с Талли, мы предлагаем искупление. Но я... я больше не доверяю собственным решениям так, как раньше. Моя совесть и мой долг тянут меня в разные стороны. Мне нужно, чтобы ты был рядом. Не просто как командир. Будь моим советником. Моей правой рукой. Моим Десницей во всем, кроме титула. Мне нужен кто-то, кто скажет мне правду, когда я снова начну ошибаться. Кто-то, кто помнит меня не только королем, но и мальчишкой из Винтерфелла. Бринден долго молчал, всматриваясь в серую пелену дождя. Его взгляд зацепился за зубчатые стены Близнецов. — Я буду рядом, Робб. Всегда, — тихо ответил он. — Но мой первый совет тебе будет горьким: не расслабляйся. Ты веришь в раскаяние и прощение, но я вырос в этих краях и знаю Фреев. Посмотри на стены. Видишь арбалетчиков? Их слишком много для простого караула. Они стоят на галереях моста, насквозь промокшие, но не уходят в казармы. Робб проследил за его взглядом и едва заметно нахмурился, но тут же покачал головой. — Лорд Уолдер всегда был мнителен, дядя. Он боится, что я пришел не с миром, а с мечом. Он думает, что мы хотим наказать его за оставление лагеря и хочет показать силу. Как только мы преломим хлеб, это напряжение уйдет. Я должен верить в это. Если я не буду верить в честное слово лордов, то за что мы вообще сражаемся? — Надеюсь, ты прав, — пробормотал Черная Рыба, поудобнее перехватывая поводья. — Но я всё же буду держать руку поближе к мечу. Просто на всякий случай. Они въехали во внешний двор под аккомпанемент труб, чей звук казался надтреснутым и фальшивым из-за ливня. В главном чертоге Близнецов воздух был тяжелым от запаха промокших плащей и сырого дыма из каминов. Лорд Уолдер Фрей сидел на своем троне, похожий на сморщенного стервятника, и его голос сочился ядом. — Король Севера! — Уолдер обвел залом слезящимися глазами. — Ты пришел просить прощения, но привел с собой Черную Рыбу, который смотрит на моих людей так, будто хочет выпустить им кишки. Ты привел с собой эту девку, свой символ нарушения клятвы. Мои дочери не стали моложе с тех пор, как ты забыл о своей клятве, парень. Или ты думал, что кусок пирога заставит меня забыть, как ты вытер ноги о мою честь? Робб стоял неподвижно, сцепив пальцы на поясе. Рядом с ним Жиенна, бледная и хрупкая в своем дорожном платье, прижалась к его плечу. Робб чувствовал, как дрожит её рука, и накрыл её своей ладонью, пытаясь передать спокойствие, которого у него самого почти не осталось. — Мы пришли как просители, лорд Уолдер, — тихо произнес Робб. — И как союзники. Бринден Талли стоял на полшага позади племянника. Пока Робб говорил правильные, тяжелые слова об искуплении и союзе, Черная Рыба изучал зал. Его взгляд цеплялся за мелочи, которые не замечал никто другой. Он видел, как Лотар Хромой — мозг этой семьи — едва заметно постукивает пальцами по рукояти ножа в такт речи Робба. Видел, как Риман Фрей, уже пьяный, смотрит на северян не с обидой, а с какой-то жадной, предвкушающей жестокостью. «Они слишком напуганы для тех, кто принимает извинения короля, — думал Бринден. — Они сжимаются каждый раз, когда гвардеец Старка переступает с ноги на ногу. Чего вы боитесь, крысы? Что-то здесь не так». Наконец, Уолдер Фрей махнул рукой. Вынесли массивный поднос. — Хлеб и соль, — прошамкал старик. — Ешьте. Мы в Близнецах свято чтим законы гостеприимства. Робб шагнул вперед. Он взял кусок тяжелого черного хлеба, густо обмакнул его в серую соль и съел. Затем повторил и подал кусок Жиенне. Когда он запил кусок вином, Бринден увидел, как плечи племянника расправились. Робб посмотрел на жену и слабо улыбнулся ей. Тень, лежавшая на нем весь путь, исчезла. Для него ритуал был совершен. Древний закон, незыблемый как горы, теперь защищал его и его женщину. Он верил, что боги приняли его покаяния. Ночь в Близнецах была наполнена шумом реки. В отведенных покоях Бринден стоял у окна, глядя на внутренний двор. Его тревога не утихла, а лишь сменила форму. Фреи сновали внизу, перетаскивая бочки и связки оружия, прикрытые мешковиной. — Они боятся нас, Робб, — негромко сказал Бринден. — Весь замок на взводе. Кажется, они ждут, что мы выхватим мечи в любой момент, стоит кому-то громко чихнуть. Эта их нервозность... она выглядит так, будто они боятся, что мы раскроем какую-то их тайну. Робб, сидевший у камина и придерживающий за руку Жиенну, устало покачал головой. — Они боятся, что я всё еще таю обиду за их уход из лагеря, дядя. Уолдер Фрей всегда видит врагов там, где их нет. Завтрашний пир всё успокоит. В этот момент тяжелая портьера в углу комнаты шевельнулась. Бринден мгновенно выхватил меч, сталь сухо звякнула в тишине. Из тени, спотыкаясь, вышел юноша. Его плащ был насквозь мокрым, а лицо — бледным. — Оливар? — Робб удивленно поднялся. — Ты что здесь делаешь? Тебя не было в свите лорда Уолдера. Юноша упал на одно колено. Его голос дрожал, но взгляд был твердым. — Мой отец отослал меня в Хайгейт, ваше величество. Сказал, что мне не место на этой свадьбе. Но я не мог остаться там. Мое место здесь, рядом с вами. Я... я хочу снова служить вам. Позвольте мне поехать с вами на Север. Когда мы пойдем отбивать Ров Кайлин, я хочу нести ваше знамя. Как раньше. Робб улыбнулся — впервые за этот вечер по-настоящему тепло — и положил руку на плечо оруженосца. — Я буду рад тебе, Оливар. Ты всегда был верным другом. Встань. Час спустя, когда Жиенна отошла к окну, а Оливар начал разбирать дорожные вещи короля, его руки двигавались машинально, но взгляд то и дело возвращался к парадному дублету Робба, приготовленному для завтрашнего пира. Внезапно юноша замер. Его движения стали резкими, лихорадочными. Он достал из своей сумки небольшой, туго свернутый сверток. Когда ткань развернулась, на стол легла мирийская кольчуга — тонкая, как шелк, и тускло блестящая в свете свечей. — Начнем прямо сейчас, ваше величество, — прошептал Оливар. — Наденьте это. Завтра под праздничный шелк... наденьте сталь. Робб нахмурился, глядя на заморский металл. — Оливар, я уже сказал твоему деду, что пришел с миром. Если он узнает, что я в броне... — В замке слишком много вооруженных людей для простой свадьбы, — перебил его Оливар, и в его глазах плеснулся настоящий страх. — Все шепчутся, все чего-то ждут. Я не знаю, что задумал мой дед, но мне будет легче, если я буду знать, что вы защищены. Прошу вас. Пусть это будет моим первым делом на новой службе — обеспечить вашу безопасность. Бринден Талли, всё это время молча наблюдавший за сценой от окна, шагнул в круг света. — Надень сталь, Робб, — его голос прозвучал как приговор. — Парень прав. В воздухе пахнет грозой. Если мы ошибаемся и Фреи просто нервничают от собственной глупости — я сам извинюсь перед стариком Уолдером. Но если нет — ты скажешь нам спасибо. Робб посмотрел на дядю, затем на преданное, почти умоляющее лицо Оливара. Он тяжело вздохнул и начал расстегивать пуговицы. — Ладно. Ради вашего спокойствия. Но если об этом узнают — виноваты будете вы оба. Оливар поспешно, словно боясь, что король передумает, помог Роббу облачиться. Тонкая мирийская сталь легла поверх льняной рубахи, почти не добавляя веса, но обжигая кожу своим холодом. Когда Робб, уставший от тяжелых мыслей и примерки кольчуги, наконец прилег, а Жиенна уснула, Бринден жестом подозвал Оливара к окну. Старый рыцарь положил тяжелую ладонь на плечо юноши. В свете догорающих свечей лицо Бриндена казалось высеченным из камня, а его шепот был острее меча. — Ты молодец, парень. Эта сталь может подарить ему несколько лишних секунд, если всё пойдет прахом. Но секунд мало, нам нужен путь наружу. Оливар сглотнул, глядя в суровые глаза Черной Рыбы. — Сир Бринден... вы действительно думаете, что мой дед решится на такое? — Оставь надежду на милость своего деда тем, кто верит в сказки, — отрезал Бринден. — Послушай меня внимательно. Если завтра в зале начнется заваруха, забудь про главные ворота. Их перекроют первыми. Есть другой путь? Ты ведь вырос здесь, ты должен знать каждую щель в этих стенах. Оливар на мгновение задумался, его взгляд метнулся к стене, за которой шумела река. — Есть сток, сир. Под кухнями. О нем почти не помнят — ход узкий, грязный, он выходит прямо к сточным канавам у основания башни. — Сток, — Бринден удовлетворенно кивнул, а затем его пальцы сильнее сжали плечо оруженосца. — Слушай меня сейчас очень внимательно, Оливар. Если начнется бойня, не смей смотреть на меня. Не ищи моего взгляда и не жди команды. В тот миг, когда в зале прольется первая кровь, ты должен надеяться только на самого себя. Ни на меня, ни на богов, ни на чудо. Он наклонился к самому уху юноши. — Твоя единственная задача — стащить Робба с помоста и тащить к этому выходу. Даже если я буду лежать в крови, даже если замок будет рушиться — не оборачивайся. Просто уводи его в темноту. Я постараюсь привлечь всё внимание на себя, а ты действуй, несмотря ни на что. Понял меня? Уведя его через сток и оказавшись в реке, не пытайся плыть к нашему лагерю — его вырежут первым. Уходите на северный берег. Я постараюсь оставить где-то недалеко лодку, и, возможно… Бинты, чтобы перевязать Робба. Надеюсь этого не понадобится. Он немного промолчал, а дальше ткнул пальцем в сторону, где за окном чернели леса. — Фреи перекроют Королевский тракт, это к гадалке не ходи. Ваша единственная надежда — Перешеек. Держитесь подальше от дорог, идите через чащобы к северу от Близнецов. Если сможете пересечь границу болот, ищите «лягушатников». Скажи им, кого ты привел. В Сероводье даже Тайвин Ланнистер его не достанет. Бринден сделал паузу, вслушиваясь в шум дождя. — Но сначала — место встречи. В пяти милях к северу по берегу есть старая рыбацкая пристань, заброшенная и заросшая ивняком. Если я выберусь, я найду вас там на рассвете. Если меня не будет к полудню... не жди. Хватай коней, которых мы спрячем там заранее, и гони на Перешеек. Юноша преданно кивнул, хотя его зубы выбивали дробь. Бринден возможно в последний раз взглянул на спящего племянника. — Мы вытащим его, Оливар. Даже если нам придется протащить его через всё дерьмо этого замка. Но помни: в тот момент ты будешь его единственным шансом. Не подведи его. Пир был в самом разгаре. Гости с Севера выпили слишком много, и многим из них было тяжело даже просто стоять на ногах. Только Бринден и Оливар были начеку, но не подавали виду. Бринден решил, что самое время позвать, на всякий случай, подмогу в виду гвардейцев Старков и успел выйти из зала в самый последний момент. Уолдер Фрей попросил Робба выйти и проводить виновников торжества Эдмара Талли и его жену на свою первую брачную ночь. Робб, следуя канонам вежливости, вышел в центр зала. Он окинул взглядом собравшихся — лордов, рыцарей, Фреев, северян — и заговорил. Он говорил о том, что союз, скрепленный этим браком, станет началом исцеления старых ран, о том, что Север и Трезубец должны стоять вместе перед лицом общих врагов, и о том, что он благодарен лорду Уолдеру за гостеприимство. Под конец он посмотрел прямо на старого лорда Фрея и добавил, что сожалеет о нанесенной обиде и надеется, что сегодняшний день положит начало новой главе. Под общие крики и смех молодых унесли на брачное ложе. А потом музыка изменилась. Первые аккорды «Рейнов из Кастамере» ударили по ушам как погребальный колокол. Кейтилин Старк вскрикнула, заметив кольчугу под рукавом Русе Болтона, но её голос утонул в сухом щелчке десятков арбалетов. Первый болт ударил в грудь. Кольца мирийской стали сплющились, не выдержав, — и обломок наконечника вошел в плоть на глубину пальца, застряв в ребре. Второй болт пробил плечо навылет — кость хрустнула, рука повисла плетью. Удары швырнули Робба на доски помоста. Он попытался вдохнуть — и не смог. Грудь словно залили цементом. В глазах вспыхнул белый шум, звуки стали далекими, подводными. — ПРЕДАТЕЛЬСТВО! — взревел ворвавшийся в зал Бринден Талли. За его спиной стояла дюжина гвардейцев Старка, которая резко двинулась вперед. Второй залп арбалетчиков пришелся по ним — часть гвардейцев рухнула, став живым заслоном для Бриндена, который яростным вихрем врубился в ряды Фреев, отвлекая внимание стрелков на себя. Русе Болтон шагнул к лежащему Роббу. В его руке блеснул короткий кинжал — узкий, как рыбья кость. — Ланнистеры передают вам привет. Он нагнулся и нанес резкий удар прямо в сердце. Кинжал проскрежетал по кольцам и ушел в сторону. Русе нахмурился, мгновенно осознав, что под дублетом сталь. Времени на второй удар не было — Оливар уже бежал к помосту. Болтон действовал без колебаний. Левой рукой он схватил Робба за волосы, запрокинул голову назад, обнажая незащищенную шею над воротником кольчуги, и провел клинком — резко, коротко, почти хирургически. Но Оливар, помня наказ Бриндена «надеяться только на себя», врезался в Болтона всем телом за мгновение до того, как лезвие вошло на полную глубину. Кисть Русе дернулась. Вместо того чтобы рассечь сонную артерию, кинжал вспорол трахею и мышцы по диагонали — глубоко, страшно, но мимо смертоносной точки. Робб почувствовал это не как боль, а как ожог — словно в горло плеснули кипящего масла. Звук собственного дыхания изменился: вместо вдоха — булькающий свист. Холод начал расходиться от шеи к плечам. — Добейте остальных! — крикнул Болтон. Русе отшвырнул Оливара в сторону и отвернулся — для него Робб Старк был кончен. Никто не живет с перерезанным горлом дольше минуты. Лорд Уолдер Фрей с кривой усмешкой наблюдал за этим со своего трона. Его слезящиеся глаза заметили, как Оливар ныряет под стол и тянет тело короля за плечи. — Гляньте-ка на этого щенка, — прошамкал Уолдер. — Вечно он подбирает всякую падаль. Ну ничего... С этим мальцом нам нужно будет разобраться позже. Под столом Оливар действовал как безумец. Он сорвал с себя плащ и со всей силы вдавил свернутую ткань в разорванное горло короля. Кровь тут же пропитала шерсть насквозь, горячая и липкая. Робб выгнулся дугой — его рот раскрылся в немом крике, но наружу вырвался лишь тихий хрип. Глаза короля нашли лицо Оливара. В этом взгляде не было боли — только цепкая, судорожная воля держаться. Оливар навалился коленом на грудь Робба, нащупал древко болта в плече и коротким рывком обломил его у самой кольчуги, чтобы тело не зацепилось при спуске. Король дернулся, но смотрел требовательно, не мигая. — Живи, — прошипел Оливар. — Живи. Леди Кейтилин, стоявшая неподалеку, увидела, как Оливар тянет её сына к люку. В её глазах на мгновение вспыхнул рассудок — она поняла, что у сына есть шанс. Издав пронзительный, безумный крик, она с удвоенной силой вцепилась в горло заложника-шута, заставляя всех Фреев в зале обернуться на её вопль. Она стала живой завесой, последним щитом между убийцами и черным провалом люка. Крышка люка подалась с мерзким чавканьем. Оливар спихнул короля в черный провал и прыгнул следом. Они рухнули в ледяную воду стока за секунду до того, как тяжелая дверь захлопнулась над ними, навсегда оставляя Робба Старка в прошлом.