Тишина в гостиной

Во всю играла музыка. Редкий, шумный вечер, когда все «Монстры» собрались в комнате Эндрю, Нила и Кевина. Ники торчит у плиты и варит рис, потому что Кевин проиграл в пари и теперь должен приготовить суши, но готовку риса всё же отдали в руки Ники. Сзади разгорался спор между Кевином и Аароном. Второй давно забыл суть конфликта — они слишком быстро перешли на личности. Эндрю и Нил молча сидели на стульях, наблюдая за спорящими. Активную болтовню прервал звонок телефона Ники. Он быстро схватил трубку, что покоилась на столе между компанией. Зажав телефон между ухом и плечом, он выключил плиту. — Нил, накрой рис полотенцем. Ники быстро вышел из кухни и оказался в ванной. Присел на край ванны. Мягкий голос раздался из динамика. — Где лимоны?! — громко и недовольно спросил Кевин. Аарон ответил: «Не ебу». — В холодильнике! — так же громко крикнул Ники. Услышав недовольное бубнение, понял: не нашли. — Я сейчас. Оставив телефон в ванной, Ники ушёл на кухню. Эндрю уже нашёл лимоны и недовольно ткнул ими Кевина в нос, заставив заметить пакет с цитрусами. Ники кивнул и быстро вернулся к телефону. Начал говорить с Эриком, но голос почему-то стал не таким, как обычно. Слишком мягким. — Нам надо поговорить. Ники рвано выдохнул, поднимая взгляд к потолку. На мгновение закрыл глаза, пытаясь выровнять дыхание. После таких фраз никогда ничего хорошего не следует. — О чём? — тихо, почти шёпотом спросил он. То ли чтобы остальные не слышали, то ли из-за такого же дрожащего голоса Эрика. — О нас. Ники начал ходить по ванной, потом переместился в гостиную, где можно было нарезать круги покрупнее. Руки сами принялись ковырять заусенцы на пальцах. — Ники, я… — Голос Эрика задрожал. Страх внутри Ники сжался сильнее. Он не заметил, как замер, перестав ходить. — Возможно, совершаю огромную ошибку, но мне… кажется, я не люблю тебя. Ники услышал всхлип на том конце провода и почувствовал, как у самого по щекам потекли слёзы. Редкие, одинокие слёзы. Ноги снова начали вычерчивать непонятные линии по комнате под слова о том, какой Ники прекрасный человек. — Ты очень хорошо ко мне относишься, ты сделал много хорошего для меня… — Эрик запнулся, его голос дрожал. — Ты мне дорог, но, как парня, я тебя не люблю. Больше не люблю. Ники кусает губу, не отвечая. Ему нечего ответить. Эрик такой чудесный, так оправдывается, будто это не Ники был в него влюблён, будто это не Эрик был спасительным кругом. Дрожащая рука вытерла слёзы. — Друг предложил встречаться… я ему пока ничего не ответил. Ники снова укусил губу. Каждое слово заставляло слёзы течь, но боли не было. Ники не чувствовал боли от расставания, но внутри засело что-то неприятное. Он сам не знает, что это. — Прости, что вот так, в праздник. Но я не смог бы врать до понедельника. Ты знаешь, я не могу тебе врать. — В трубке послышался всхлип громче предыдущего. — Я не знал, как тебе сказать. Потому что ты говорил: я у тебя чуть ли не единственный человек, с которым можно обсудить больное. Прости… — Всё хорошо… — голос Ники тихий и мягкий. Он хотел успокоить любимого. — Ну конечно, у тебя всё хорошо! — в голосе Эрика прорезалось лёгкое раздражение. Ники почувствовал укол в груди и слабо улыбнулся, роняя очередную слезу. Эрик явно чувствует вину. — Правда. Не будет, как прежде, но всё будет хорошо. — Ники содрал заусенец, почувствовал резкую боль, но проигнорировал. — Мы же… можно общаться как друзья? Ники понятия не имел, как с человеком, которого так сильно любишь, говорить как с другом. Как такое вообще возможно? Они были друзьями, но очень-очень давно. Сейчас он не представляет такой дружбы. Придётся отказаться от привычных шуток и поведения. Ники не знает, зачем сразу же согласился. Наверное, не хочет терять Эрика. Ники сел на пол, поджав ноги к груди. — Да, конечно… конечно, можно. Последовала пауза. Ники не хотел бросать трубку, Эрик тоже не спешил, только рвано дышал в динамик. Ники не мог заплакать по-настоящему. Хотя вроде даже хотел. Не мог. Пустота рвала грудь изнутри, и Ники не знал, что с этим делать. — Можем о чём-нибудь другом поговорить? — неуверенно спросил Эрик. Он явно не хотел прощаться на такой ноте. Ники даёт ему всё, что тот хочет. И они говорили. Неловко, о какой-то ерунде, не имеющей смысла, кроме одного: развеять обоих. Но редкие слёзы всё равно катились по щекам Ники. Дрожь в голосе он скрывал, когда услышал, что Эрик немного успокоился. Ники заметил, что открылась входная дверь. (Он даже не заметил, как Эндрю и Нил уходили.) Нил прошёл на кухню, шурша пакетом. Эндрю отправился в туалет — комнату напротив гостиной. Ники отвернулся к окну, где виднелось вечернее небо. В трубке послышалась усмешка Эрика, Ники хихикнул и что-то ответил. Он вздрогнул от звука приближающихся шагов, резко повернулся. В темноте комнаты увидел силуэт Эндрю. Тот присматривался к его лицу. Не увидев, видимо, ничего определённого, Эндрю присел на корточки и холодно посмотрел на стекающие слёзы, отражавшие свет уличного фонаря. Ники продолжал говорить с Эриком, рассказывая, как прошёл его день. Эндрю ещё смотрел то ли на Ники, то ли сквозь него, прислушиваясь к словам. Прошла секунда, вторая. Эндрю сел рядом с Ники, закурил и выпустил светлый дым в потолок, наблюдая, как тот растворяется. Они поговорили ещё несколько минут. Эрик старался показать, что готов быть рядом, но романтики больше никогда не будет. И это всё равно неприятно. Даже с таким другом, как Эрик. Ники кусает губы. — Эрик… Меня уже потеряли, так что нужно привести себя в порядок и вернуться. — Ники сглотнул. Он не совсем врал, но и не был до конца честен. — Нам обоим надо время это принять. Может, завтра спишемся… — Да, конечно, — тихо ответил Эрик. — Спасибо тебе. Пока. Эндрю молчал, смотрел в потолок. На удивление, он казался расслабленным. Чего не скажешь о Ники. Прятать слёзы уже бессмысленно, и Ники просто позволяет им течь. — Мы расстались… — голос дрогнул, но всхлипа не последовало. Ники хотел реветь, но не мог. Только редкие слёзы. — Он мудак, — сухо заметил Эндрю. Ники отрицательно помотал головой. Дальше диалог не зашёл — Миньярд вовремя заткнул Ники сигаретой. Он бросил курить года четыре назад, но сейчас эта сигарета очень кстати. Тишину не нарушала даже музыка из кухни. Ники она уже не волновала. Здесь, с Эндрю, было даже спокойно. Через время зашёл Нил. Он встал рядом с Ники, бросил на него лишь короткий взгляд, а потом уставился на силуэт Эндрю. — Там уже волнуются, что стулья пустые, — негромко произнёс Нил. Он снова посмотрел на Ники — заметил, что тот тоже курит? — Уже идём, — сказал Эндрю, делая последнюю затяжку.