Принцесса и служанка

Англия, XV век. 1413 год от Рождества Христова. Прежде чем начать эту историю, важно понять, в какой мир мы попадаем. Англия XV века — время, когда короли правят по праву рождения, а простые люди — по праву терпения. Это эпоха, где за дерзкий взгляд можно получить плетью, за неподчинение — виселицу, а за отказ выйти замуж — презрение всей семьи. Женщина здесь не принадлежит себе: сначала она под властью отца, затем — мужа. Счастливицы, которые остаются старыми девами, доживают свой век в нищете и одиночестве, потому что работать женщине можно только служанкой, прачкой или торговкой на рынке — если повезёт. Но этот век — странный. Он на грани. Старый мир трещит по швам, а новый ещё не родился. Узиэлла Доорман — дочь богатого купца, который разбогател на торговле шерстью и сукном. Казалось бы, живи и радуйся. Но Хан Доорман — человек старых правил: если ты его дочь, ты обязана приносить пользу. А польза от дочери одна — удачное замужество. Денег ей он не даёт ни копейки. "Заслужи", — говорит он. — "Докажи, что ты чего-то стоишь. Или иди замуж, как все порядочные девушки". Узиэлла не хочет замуж. Узиэлла хочет быть свободной. И поэтому она выбирает работу. Король Генрих IV, справедливый правитель, которого народ любил, а враги боялись, умер внезапно. В свои семьдесят он был ещё бодр, но сердце — оно не спрашивает разрешения. И теперь на троне его старший сын — Эн. Принц Эн — двадцать два года, но выглядит на шестнадцать. Светло-пепельные волосы, мягкая улыбка, глаза тёплые, как летнее утро. Он добр. Слишком добр для своего места. Народ смотрит на него с сомнением: "Король-мальчик", — шепчутся за спиной. — "Разве такой удержит страну?". Но есть в королевской семье и другая фигура. Принцесса Ви — младшая дочь покойного короля. Девятнадцать лет. Высокая, стройная, с короткими серебряными волосами, которые блестят в свете свечей, как лезвие ножа. Её глаза — ярко-жёлтые, хищные, как у совы или волка в сумерках. Она улыбается слишком широко и слишком счастливо — так, что мурашки бегут по коже. Она не злая. Она сломанная. Психопатка в милой оболочке, которая может смеяться в самую неподходящую минуту и переключаться от нежности к жестокости за одно мгновение. Ви не претендует на трон брата. Она его любит — по-настоящему, глубоко, той странной любовью, на которую способны только такие, как она. Но народ верит в неё больше. Потому что она — буйная, резкая, опасная. А в тяжёлые времена люди верят в тех, кто их пугает. Странная логика, но так уж устроен мир. Принцесса ненавидит своих служанок. За год через её покои проходит двенадцать, а то и пятнадцать девушек — ни одна не выдерживает дольше месяца. Ви хочет власти, хочет замуж (странное желание для той, кто носит мужскую одежду), но трон брата — святое. Она скорее умрёт, чем предаст Эна. А Эн тем временем пытается править. И у него плохо получается.

***

Город пах потом, навозом и надеждой. Надежда здесь была самой дешёвой — её раздавали на рынках вместе с затхлым элем и чёрствым хлебом. Узиэлла Доорман шла по грязной мостовой, стараясь не наступать в лужи, но это было невозможно — лужи были везде. Ей было восемнадцать. Восемнадцать лет свободы, которая ничего не стоила. Отец сказал: "Замуж или работа". Она сказала: "Работа". Он усмехнулся: "Ну-ну". И вот она здесь, перед воротами королевского дворца, сжимая в кулаке мятый листок с объявлением. "Требуется личная служанка для её королевского высочества принцессы Виктории. Оплата по договорённости. Требования: железные нервы, умение держать язык за зубами и крепкое здоровье." "Железные нервы", — мысленно повторила Узиэлла. — "Интересно, сколько продлится моя железность?" Она оглядела себя. Чёрное платье, залатанное на локтях и подоле, потому что отец не давал ни пенни. Тёмно-фиолетовые волосы — странный цвет для Англии, но её мать была родом из далёких земель, и этот оттенок достался в наследство. Сейчас волосы были спрятаны под чёрным чепцом, но пряди всё равно выбивались, непослушные, бунтующие, как и их хозяйка. Глаза — фиолетовые, дерзкие, колючие. Она знала, что выглядит как нищенка. Потому что по сути ей и была нищенкой. Богатый отец? Плевать. Её богатство — в её упрямстве. А упрямство, как известно, не накормит. — Имя? — спросил стражник у ворот, не поднимая головы. — Узиэлла Доорман. — К кому? — К её королевскому высочеству. По объявлению. Стражник поднял глаза, окинул её взглядом, хмыкнул. — Держись, девка. Третья на этой неделе. Он открыл ворота. Внутренний двор дворца был вымощен камнем, по которому цокали копыта лошадей и шаркали ноги слуг. Узиэлла прошла через кухонный вход — для таких, как она, парадного не было — и оказалась в лабиринте коридоров. Везде пахло воском, свечным салом и почему-то кислой капустой. — Стой, — окликнула её женщина в тёмном платье, с лицом, напоминающим печёное яблоко. — Ты новая? — Видимо, да. — Грубиянка, — констатировала женщина без осуждения, только устало. — Идём. Принцесса ждёт. Её провели по лестнице наверх, где воздух стал чище, а ковры — мягче. Здесь уже пахло не кухней, а лавандой и дорогими благовониями. Узиэлла вдруг остро почувствовала, как она здесь чужая. Как грязь на белом платке. — Постучи сама, — сказала женщина и исчезла. Узиэлла осталась перед высокой дубовой дверью с резными лилиями. Она постучала. — Войдите, — раздался голос. Мелодичный, но с какой-то неправильной нотой. Слишком весёлый для обычного приветствия. Она вошла. Комната была большой, светлой, с огромным окном, выходящим на сад. Посередине, в кресле с высокой спинкой, сидела девушка. Серебряные короткие волосы, ярко-жёлтые глаза, улыбка — слишком широкая, слишком счастливая. Она выглядела как ангел. Ангел, который может откусить тебе голову и рассмеяться. — О, — сказала принцесса Ви, наклоняя голову набок, как любопытная птица. — Ты похожа на воронёнка. Грязного, но с красивыми глазами. Узиэлла молчала. Её учили, что с королевскими особами говорят только когда разрешат. — Не бойся, — Ви рассмеялась, и смех был звонким, как разбитое стекло. — Я не кусаюсь. Ну, почти никогда. Как тебя зовут, воронёнок? — Узиэлла Доорман, ваше высочество. — Узиэлла, — принцесса поморщилась. — Слишком длинно. Слишком… неудобно. Будешь Узи. — Меня зовут Узиэлла, — ровным голосом сказала девушка, но в глазах уже зажглись искры. — Я знаю. Но я назвала тебя Узи. И вообще, ты пришла ко мне на работу или препираться? Препираться можешь потом, когда докажешь, что умеешь что-то кроме дерзости. Ви встала с кресла. Она была высокой — на голову выше Узиэллы. Стройной, как кинжал. На ней было мужское платье — чёрный дублет с серебряной вышивкой и кожаные штаны, заправленные в сапоги. Узиэлла моргнула. Слухи не врали. — Смотришь на мою одежду? — усмехнулась принцесса. — Отец разрешил. Сказал: "Ви, ты можешь носить что хочешь, лишь бы ты была счастлива". Я была счастлива. А теперь смотрю на тебя. Она обошла Узиэллу по кругу, оценивая. — Ты одета как нищенка. Это понятно — ты нищенка. Но если ты будешь прислуживать мне, ты должна выглядеть опрятно. Не богато, нет — это было бы смешно. Но чисто. И без дыр. Поняла? — Поняла. — И ещё. У меня меняется настроение. Иногда быстро. Иногда очень быстро. Если я скажу тебе убираться вон — убирайся. Если я скажу тебе молчать — молчи. Если я скажу тебе танцевать на столе — ты танцуешь. — А если я откажусь? Принцесса остановилась. Её жёлтые глаза расширились — не от гнева, а от удивления. Потом она рассмеялась. Громко, искренне, почти страшно. — Ты мне нравишься, Узи. Ты первая, кто спросил "а если я откажусь". Обычно они кивают и потом плачут в углу. Ну что ж. Если откажешься — я найду другую служанку. Их много. А тебя отец, наверное, замуж выдаст, да? Узиэлла стиснула зубы. Это был удар ниже пояса. Принцесса не могла знать про отца. Или могла? Слухи во дворце расходятся быстро. — Я не выйду замуж, — сказала Узиэлла. — О? — Ви подняла бровь. — И почему же? — Потому что я сама решаю свою судьбу. Повисла тишина. В этой тишине что-то произошло. Что-то неуловимое, как сквозняк в закрытой комнате. Принцесса смотрела на неё. Она смотрела так, будто видела в первый раз. Будто ожидала увидеть тряпку, а увидела нож. — Хорошо, — наконец сказала Ви. — Договорились. Ты работаешь у меня. Первое испытание: завтра утром разбудишь меня ровно в шесть, поможешь одеться, принесешь завтрак. Если опоздаешь или что-то пойдёт не так — я тебя выгоню. Но не сразу. Сначала я на тебя покричу. Мне нравится кричать. Это расслабляет. — Как скажете, ваше высочество. — И ещё. — Принцесса подошла ближе, слишком близко. От неё пахло кожей и чем-то сладким — мёдом, что ли. — Ты не боишься меня? Узиэлла посмотрела прямо в жёлтые глаза. Колючий взгляд встретился с безумным. — Я боюсь только своего отца, — сказала она. — А вы, ваше высочество, даже близко не так страшны, как он. Ви замерла. А потом улыбнулась — не своей обычной широкой пугающей улыбкой, а другой. Той, которую никто никогда не видел. Почти настоящей. — Посмотрим, — прошептала она. — Посмотрим, Узи. Ночью Узиэлла спала в каморке для прислуги — тесной, холодной, с продавленным тюфяком и запахом мышей. Но она не жаловалась. Она никогда не жаловалась. Она лежала и смотрела в потолок, думая о том, что произошло. Принцесса Ви — не просто сумасшедшая. В ней есть что-то ещё. Что-то, что Узиэлла не могла назвать. "Главное — не привязываться, — сказала она себе. — Это работа. Только работа". Она закрыла глаза. Утром нужно было вставать в пять. Утро наступило слишком быстро. Узиэлла поднялась затемно, умылась ледяной водой из ведра, заколола волосы под чепец и пошла на кухню за завтраком для принцессы. Повара смотрели на неё косо — новая, мол, не выживет. — Возьми поднос, — сказал главный повар, толстый мужчина с красным носом. — И не урони. Она терпеть не может, когда еда падает на пол. Одна служанка уронила. Принцесса заставила её есть с пола. — Я запомню, — сказала Узиэлла и взяла поднос. В шесть часов ровно она постучала в дверь. — Войдите. Принцесса сидела на кровати, растрёпанная, сонная, но уже улыбающаяся своей жутковатой улыбкой. Её серебряные волосы торчали в разные стороны, как у одуванчика. — Ты пришла, — сказала она, зевая. — Я думала, ты сбежишь. — Я не сбегаю, ваше высочество. — Вот как. — Ви потянулась, как кошка. — Ставь поднос на стол. И помоги мне одеться. Сегодня у меня встреча с братом. Нужно выглядеть… прилично. Она встала с кровати. На ней была только длинная ночная рубашка, тонкая, почти прозрачная. Узиэлла отвела взгляд. — Что, стесняешься? — усмехнулась принцесса. — Мило. Ладно, не смотри. Подай вон то платье, синее. Узиэлла подала. Платье было тяжёлым, с множеством слоёв и шнуровок. Она никогда раньше не одевала знатных дам, но была умной и быстро соображала, как что затягивать. — Ты неплохо справляешься, — заметила Ви. — Для нищенки. — Спасибо за комплимент, ваше высочество. Я прямо растаяла. — Язва, — беззлобно сказала принцесса. Когда одевание закончилось, Ви повернулась к зеркалу. Синее платье делало её похожей на королеву — если не смотреть в глаза. Жёлтые глаза смотрели из отражения как два солнца, готовых взорваться. — А теперь, — сказала принцесса, — идём знакомить тебя с моим братом. Королём. — Зачем? — спросила Узиэлла. — Потому что он спросит, кто ты такая. А я хочу, чтобы он знал: у меня новая служанка. И она… интересная. Ви улыбнулась. Узиэлла почувствовала, как по спине пробежал холодок. "Интересная" в устах такой, как Ви, могло означать что угодно. Они вышли в коридор. Впереди шла принцесса — высокая, прямая, с хищной грацией. За ней — маленькая тёмная фигурка с колючими глазами и сжатыми кулаками. Впереди был первый день. Впереди был король Эн. Впереди была история, о которой никто из них ещё не догадывался.