marked in red

Едва переступив порог, Джей сразу понимает: что-то не так. Ни приглушённого гула телевизора, ни звонкой ругани под клацанье клавиатуры, ни голосов, перебрасывающимися колкостями с кухни. Ничего. Только тишина. Та самая, которая не успокаивает, а заставляет сердце тревожно сжиматься. Сумка выскальзывает из его пальцев и с глухим стуком падает на пол. Звук разрезает пространство как выстрел. Джей невольно вздрагивает, резко втягивая воздух, и только сейчас осознаёт, что всё это время не дышал. Может быть, он просто накручивает себя. Ребята, скорее всего, устали. Разошлись по комнатам. Скорее всего… Джей мотает головой, пытаясь вытрясти липкую тревогу. Всё хорошо. Он быстро сбрасывает обувь и проходит на кухню. Каждое его движение звучит подозрительно громко - скрип ящика, звон стекла о столешницу, шум льющейся воды, тяжёлая поступь шагов в коридоре… В проеме появляется Чонвон. — Хён, ты уже вернулся, — голос мягкий, почти ласковый. От него по позвоночнику Джея мгновенно пробегает холод. Чонвон не двигается, лишь лениво подпирает плечом косяк, скрестив руки на груди. В полумраке его глаза кажутся почти чёрными. Они неотрывно следят за Джеем. — Было весело? Вопрос звучит спокойно. Слишком спокойно. Джей замирает, чувствуя, как пальцы крепче сжимаются вокруг стакана. Ответ застревает где-то в горле. Потому что он знает: одно неверное слово – и этот вечер превратится в катастрофу. — Кхм… да, — выдавливает он, стараясь звучать беззаботно. —Сонбэ обо мне позаботились. Чонвон медленно отталкивается от косяка. — Да? Один шаг. — Позаботились? Ещё один. Слишком близко. Джей перестаёт дышать. Теперь между ними остаются считанные сантиметры. Несмотря на разницу в росте, Чонвон смотрит на него сверху вниз. Джей чувствует себя маленьким. Загнанным. Широкие плечи перекрывают путь к отступлению. — И ты позволил им? — почти шёпотом спрашивает Чонвон. Мир вокруг сжимается до размеров кухни. Его сердце на секунду останавливается, прежде чем забиться в ускоренном ритме. — О чём ты говоришь? — нервный смешок выходит слишком жалким. Чонвон склоняет голову набок, внимательно наблюдая. Ждёт. Он всегда умеет ждать. Внутри всё болезненно скручивается. — Мы просто дурачились. Неправильный ответ. Глаза Чонвона опасно сужаются. — Дурачились? – повторяет он медленно. В его голосе больше нет обманчивой мягкости. Только ледяная ярость. — Чонвон… — Кажется, ты забыл, хён, — рука Чонвона ложится на его шею, без нажима – пока что, – но достаточно, чтобы Джей судорожно вдохнул. — …кому ты принадлежишь. Позволяешь другим касаться себя, обнимать так, словно они имеют на это право. Тебе понравилось? Чужое внимание. Тебе нас недостаточно? Тебе недостаточно меня? Джей не отвечает, потому что сознание тонет в его голосе, в хватке на шее. Все наверняка их слышат, но никто не вмешивается. Чонвон наклоняется к самому его уху. — Не бойся, хён, — шепчет он. — Я тебе напомню. ✮ ⋆ ˚｡✩ ⋆｡° ✮ — Чонвон, я больше не могу, — голос Джея срывается на рыдания. Его руки сжаты в крепком захвате за спиной. Мышцы горят. Комната плывёт. Но Чонвон не обращает на это внимание. Каждый толчок выбивает воздух из лёгких. Он не даёт передышки. Пот стекает по его лбу, капает с волос на спину Джея. — Ты мой, хён, — хрипло выдыхает он, сильнее стискивая пальцы. — Никто не смеет касаться тебя так, как я. Никто. Кроме меня. Толчок. Ещё сильнее. Джей уже не понимает, где заканчивается боль и начинается удовольствие. — Никто не умеет тебя трахать так, как я, верно, хён? Ответ срывается с губ вместе с дрожащим выдохом. — Только ты, Чонвон-и. И этого достаточно. Потому что именно это Чонвон хотел услышать.