marked in red

— ненавижу тебя. эта фраза, произнесённая сквозь недовольное шипение и сопровождаемая раздражённым прищуром, звучит в их доме чаще, чем «доброе утро». чаще, чем привычное «что ты хочешь на обед?». — я тоже тебя люблю, киса, — со всей искренностью отзывается джейк, стараясь не умереть от того, какой милый у него муж (и от любого предмета, который летит в его сторону). джей очаровательный. нет, не поймите его неправильно — он всегда таким был. красивый, независимый, страстный. но теперь... боже. у джейка тахикардия каждый раз, когда он видит, как джей неловко вваливается в комнату, одной рукой прикрывая округлившийся живот, а другой безуспешно пытаясь натянуть футболку, которая давно стала ему мала. — ты, — заметив его, джей яростно тычет в него пальцем. джейк замирает. он знает, что хотя бы для приличия должен выглядеть виноватым. или испуганным. не получается. потому что его омега выглядит потрясающе. весь такой круглый. домашний. беременный. — я, — глупая улыбка сама расплывается по его лицу. джей смотрит на него так, словно всерьёз раздумывает, чем именно в него запустить. сжимает кулаки. разжимает. пробует ту самую дыхательную практику, которую они однажды смотрели вместе, пока он ещё был в хорошем настроении. вдох. выдох. он открывает глаза. его муж всё ещё стоит перед ним. всё такой же до невозможности счастливый. и эта нежность в его взгляде смущает сильнее всего. боже. ну почему его муж такой глупый? почему смотрит на него так, будто он самое прекрасное, что случалось в его жизни, даже когда джей похож на воздушный шар и сам не успевает за собственными эмоциями? джей только качает головой. а джейк, конечно же, не может вовремя закрыть рот. — ты такой красивый, джей-я, — почти ноет он. — я так хочу тебя обнять. джей устало вздыхает. для джейка это звучит как разрешение. он тут же оказывается рядом, словно гиперактивный щенок, осторожно обнимает его со спины, утыкается носом в свою метку и довольно мурлычет. джей невольно расслабляется в его руках и, прикрыв глаза, тихо бормочет с привычной усталостью, в которой всё равно слишком много нежности: — глупый альфа.