Идеальные мишени

Трое суток. Семьдесят два часа. Это количество того сколько Алекс уже не спал. Он уже давно перестал считать это началось. Кажется это случилось после миссии в библиотеке. Или раньше... Или еще в тот момент когда учитель позвал его к себе в кабинет и сказал: "Мне кажется или ты сильно привязался к Мии? Если это действительно так то советую обдумать свои чувства. Помни что привязанность делает тебя слабее, как и другие лишние чувства" ‎ ‎На сей раз он лежал на полу. Он перестал спать на кровати после миссии в библиотеке, вспомнив слова учителя "кровати для слабаков" и ведь он правда слабак. За это время в новой школе сильно расслабился. Если учитель узнает то он конечно же будет наказан. ‎ ‎Тишина давила на него. ‎ ‎В этой тишине он слышал собственное дыхание, биение сердца, слышал как где то там в ванной гудела труба. За стеной слышалось ели слышное сопение Мии, ровное, спокойное. Она всегда спокойно но чутко. ‎ ‎Алекс сел. Проверил замки на входной двери — три штуки, все на месте. Проверил окна — ручки заперты. Проверил тайник под половицей — пистолет, два магазина, нож, поддельные документы. Всё на месте. ‎ ‎Он подошёл к окну, выглянул в щель между штор. Двор спального района, 3 часа ночи. Пусто. Фонарь мигает — раз, два, три, пауза, раз, два, три. Он посчитал циклы. Сорок семь с начала ночи. ‎ ‎Сорок семь. ‎ ‎Потом снова проверил замки. После сел за стол. ‎ ‎Дневник. ‎ ‎Чёрная обложка, никаких опознавательных знаков. Внутри — мелкий, аккуратный почерк. Алекс открыл на последней странице и замер. ‎ ‎«Спасённые: 0» ‎ ‎Крупно, вверху листа. Под этим — имена. Не убитых — их он не записывал. Слишком много. Записывал тех, кого не смог спасти. ‎ ‎«Паша — 7 лет. Побег. Не успел остановить». ‎ ‎«Катя — 12 лет. Взрыв. Отвлёкся на секунду». ‎ ‎«Антон — 16 лет. Показательная казнь. Стоял рядом — не двинулся. Испугался. Трус». ‎ ‎Рука дрогнула на последнем слове. Алекс перечитал его три раза, но не зачеркнул. ‎ ‎Закрыл дневник. Положил в тайник вместе с пистолетом. ‎ ‎Флешбек пришёл сам — не позвать, не прогнать. ‎ ‎*** ‎ ‎Десять лет. База. Подземный тир. ‎ ‎Алекс стоял с пистолетом в руках — тогда ещё тяжёлым для его пальцев, слишком большой. Рядом  его первый напарник. Илья. Рыжий, веснушчатый, с вечной улыбкой. Ему было одиннадцать. Он называл Алекса «Малой» и таскал ему шоколад из столовой. ‎ ‎— Не дёргайся, — учил Илья. — Выдохни и жми. Цель не убежит. ‎ ‎Они отрабатывали спасение заложника. Мишень — манекен, изображающий террориста, и второй — «ребёнок». Нужно было попасть в первого, не задев второго. ‎ ‎Алекс прицелился. Выдохнул. Нажал на курок. ‎ ‎Пуля ушла в сторону. Рикошет. Второй выстрел — случайный, палец соскользнул. ‎ ‎«Ребёнок» — манекен с тряпичной головой — покачнулся. Пуля попала в плечо. ‎ ‎— Не страшно, — сказал Илья. — Тренируйся дальше. ‎ ‎Через неделю была настоящая миссия. ‎ ‎Настоящий заложник. Настоящий террорист. Алекс должен был прикрывать Илью. Илья шёл на сближение. Всё было по плану. ‎ ‎Алекс отвлёкся. На секунду. На мгновение. Посмотрел на окно — там кто-то промелькнул, показалось. ‎ ‎Когда он повернулся обратно, террорист уже выстрелил. ‎ ‎Илья упал. Пуля вошла под лопатку — туда, где бронежилет не прикрывал. Кровь была тёплой и липкой. Алекс помнил её вкус — он тогда упал рядом, пытался зажать рану руками, и кровь попала на губы. ‎ ‎Илья умирал долго. Две минуты. Сорок три секунды. Алекс считал. ‎ ‎— Не… не плачь, Малой, — шептал Илья. — Ты будешь… лучшим… без меня… ‎ ‎Алекс не плакал. Он просто смотрел, как жизнь вытекает из рыжего мальчика с веснушками. ‎ ‎После миссии учитель эх сказал: ‎ ‎— Это была твоя ошибка, Алекс. Ты отвлёкся. Ты убил своего напарника. Не враг. Не пуля а ТЫ. ‎ ‎Алекс кивнул. ‎ ‎С тех пор он не спал на кровати. И не смыкал глаз больше суток подряд, если мог контролировать. ‎ ‎И перестал верить в свою способность кого-то спасать. ‎ ‎*** ‎ ‎Три часа ночи. Алекс всё ещё сидел за столом. ‎ ‎Он открыл дневник снова. Посмотрел на список. ‎ ‎«Спасённые: 0» ‎ ‎— Нет... Я уже писал раньше.. ‎ ‎Вырвал лист и написал новый, свежий: ‎ ‎«Спасённые: 1 (Женя. На вечеринке. Не дал его ударить). Это считается?» ‎ ‎Посмотрел на строчку. Подумал. ‎ ‎«Это считается. Илья бы сказал, что считается. Илья был добрым.». ‎ ‎Закрыл дневник. Убрал в тайник. ‎ ‎*** ‎ ‎4:30 утра. Алекс проверил замки в третий раз. Потом в четвёртый. ‎ ‎Окна закрыты. Дверь в комнату Мии приоткрыта — он специально оставлял её так, чтобы слышать, если она проснётся. Или если кто-то войдёт. ‎ ‎Он подошёл к её двери. Заглянул. ‎ ‎Мия спала на боку, поджав колени к груди — поза ребёнка, который боится. Во сне она не улыбалась. Её лицо было спокойным, почти мёртвым. ‎ ‎Алекс постоял минуту. Потом тихо закрыл дверь и пошёл на кухню. ‎ ‎5:00. Он включил чайник. Сделал чёрный кофе — без сахара, горький. Пил маленькими глотками, считая их. Семь глотков. Полчашки. Потом вылил остатки в раковину. ‎ ‎За окном начало светать. ‎ ‎5:30. Алекс почистил пистолет. Разобрал, протёр каждую деталь, собрал. Проверил магазин. ‎ ‎5:45. Он встал, подошёл к двери Мии и постучал. ‎ ‎— Мия. Подъём. ‎ ‎Никакого ответа. Он вошёл. ‎ ‎Она лежала в той же позе, волосы разметались по подушке. Леденцы на тумбочке — три штуки, развёрнутые, недоеденные. ‎ ‎— Мия. ‎ ‎Она вздохнула, перевернулась на спину, открыла глаза. Секунду смотрела в потолок. Потом улыбнулась — той самой улыбкой, которая начиналась где-то глубоко внутри и разливалась по всему лицу, как рассвет. ‎ ‎— О, ты уже встал? Ты хоть ложился? ‎ ‎— Нет. ‎ ‎— Опять? — она села, потянулась. — Алекс, когда-нибудь ты свалишься от усталости прямо на миссии, и я тебя не вытащу. ‎ ‎— Не свалюсь. ‎ ‎— Упрямый, как осёл. ‎ ‎— Вставай. Через пару часов в школу. ‎ ‎Мия спустила ноги с кровати, посмотрела на него. ‎ ‎— Ты сегодня какой-то… ещё более каменный, чем обычно. Что случилось? ‎ ‎— Ничего. ‎ ‎— Врёшь. ‎ ‎— Встань, пожалуйста. ‎ ‎Она встала, подошла к нему вплотную, заглянула в глаза — сквозь линзы, сквозь стены, которые он строил годами. ‎ ‎— Илья? — тихо спросила она. ‎ ‎Алекс молчал десять секунд. ‎ ‎— Сегодня годовщина, — наконец сказал он. — Шесть лет. ‎ ‎— Я помню. — Она положила руку ему на плечо. — Ты не виноват, Алекс. Ты был ребёнком. ‎ ‎— Я всегда ребёнок, когда это удобно. И взрослый, когда нужно убивать. ‎ ‎— Вот такая у нас жизнь, Механик. ‎ ‎Он убрал её руку. ‎ ‎— Иди собирайся.У нас сегодня контрольная по математике. ‎ ‎— Ты помнишь расписание уроков? — она усмехнулась. ‎ ‎— Я помню всё. ‎ ‎Мия ушла в ванную. Алекс остался стоять в дверях, глядя на пустую кровать. ‎ ‎*** ‎ ‎В школе они пришли за пятнадцать минут до звонка. Женя уже сидел за партой, листал конспект. ‎ ‎— Вы сегодня рано, — заметил он. ‎ ‎— Не спалось, — Мия зевнула для убедительности. — Алекс всю ночь ходил, гремел посудой. ‎ ‎— Я не гремел, — сказал Алекс. ‎ ‎— Ты делал кофе в пять утра. Я слышала. ‎ ‎— Ты спала. ‎ ‎— Спящий человек не значит мёртвый. ‎ ‎Женя переводил взгляд с одного на другого, потом пожал плечами и уткнулся в учебник. ‎ ‎Алекс сел на своё место у стены. Проверил класс: два выхода, одно окно, три камеры. Всё на месте. ‎ ‎На физре он пробежал кросс, как обычно — вторым, после Мии. Не выделялся. Не сбивал дыхание. Просто бежал, считая шаги. Тысяча двести тридцать семь шагов до финиша. ‎ ‎Учитель физры, посмотрел на него с интересом. ‎ ‎— Ты военный? — спросил он, когда класс ушёл в раздевалку. ‎ ‎— Дядя в армии служил, — ответил Алекс. — Научил бегать. ‎ ‎— Не ври, — учитель прищурился. — Я видел твою стойку. Медицинская книжка есть? ‎ ‎— Есть. ‎ ‎— Покажешь? ‎ ‎— Завтра. ‎ ‎Учитель кивнул и отпустил его. ‎ ‎Алекс вышел в коридор. Мия ждала у двери, перекатывала во рту леденец. ‎ ‎— Сдал? ‎ ‎— Он проверит. ‎ ‎— Пусть проверяет. У нас всё чисто. ‎ ‎— Чисто не бывает, — ответил Алекс. — Бывает недоказано. ‎ ‎*** ‎ ‎Вечер. Снова ночь. Алекс снова не спит. ‎ ‎Он сидит за столом, смотрит на закрытый дневник. Пальцы лежат на обложке, но он не открывает. Восемь лет назад он не успел. Вчера успел. Сегодня — успел. ‎ ‎Спасённые: 1. ‎ ‎Это мало. Но это больше, чем ноль. ‎ ‎Он встаёт, идёт к двери Мии. Приоткрывает. Она спит — опять на боку, поджав колени. ‎ ‎Алекс возвращается на своё место на полу. Ложится. Закрывает глаза. ‎ ‎Тишина давит. ‎ ‎Но он не один. ‎ ‎И это самое главное. ‎ ‎