Часть 1
3 мая 2026 г., 19:43
Пробивавшееся сквозь легкий тюль, прикрывающий распахнутые слугами окна, яркое солнце обещало начало хорошего дня. Нежащийся в постели омега, потянулся и улыбнулся, прищурив в удовольствии глаза. Ему восемнадцать, у него сегодня дебют, его ожидает насыщенный день и яркий вечер – что может быть лучше для юноши, выходящего в свет? Пожалуй, наличие такого же молодого и счастливого возлюбленного. Однако насчет последнего Бомгю не переживал, в конце концов, приемы в честь дебютов для того и созданы, чтобы молодые высокородные представители своих семейств могли знакомиться, чтобы их родители демонстрировали своих чад друг другу и всему высшему обществу, дабы заручиться связями для будущих браков. Будучи по натуре романтичным человеком, Бомгю старался не думать о другой стороне подобных мероприятий, где тебя может присмотреть вовсе не такой же юный и пылкий герой, а кто-то из самых знатных и облагороженных возрастом членов свиты короля.
Скрываясь в семейной библиотеке в перерывах между занятиями или в минуты отдыха, омега с особой страстью вчитывался в «запрещенные» взрослые романы, где на каждого чувствительного или бойкого юношу находился свой герой − страстный и отчаянный альфа, который и любит и ненавидит, как в последний раз. Авторам подобного рода историй Бомгю, в силу возраста и характера, верил больше, чем ученым древности или религиозным просветителям, трактаты которых вынужден был изучать отнюдь не с таким же рвением. Тем не менее, день все еще обещал быть хорошим, настроение было прекрасным, а никогда не обманывавшее его предчувствие, подсказывало, что сегодня может произойти что-то волнующее, что-то, что может поменять его жизнь.
Будучи представителем, не самого богатого в последнее время, но одного из старейших родов, Бомгю, как и многие его сверстники, получил право допуска к святая святых – королевскому двору и всем его знаменательным событиям. Его семья, наконец, выбралась из своего загородного поместья в столицу. На жизнь жаловаться не приходилось. Посему юный сын почтенного барона Чхве был готов приступить к подготовке вечернего события с крайним воодушевлением.
***
Парадный вход перед королевским дворцом, казалось в мгновение ока, заполонили богатые экипажи разных мастей, владельцы которых только и успевали выпархивать из раскрытых слугами дверей карет, чтобы тут же, минуя главную лестницу, скрыться в роскошных залах, предоставленных сегодня для освещения одного из главных событий сезона. У Бомгю блестели глаза, и слегка кружилась голова от света, гомона, и царящего вокруг возбуждения, однако, не успев вырваться из-под опеки благодушно взирающих на него родителей, он тут же оказался в объятиях своего друга и такого же юного дебютанта – Чхве Ёнджуна. Обменявшись радостными приветствиями, они, однако как дети благородных семейств, проследовали с родителями до парадного зала, соблюдая этику оглашения всех знатных имен, приглашенных к празднованию. В парадном зале не смолкала музыка, угощенья на изыскано оформленных столах сменялись одно за другим, а напитки лились рекой. Дебютанты этого года пытались перещеголять друг друга кто, чем мог: прически одна невероятнее другой, наряды и украшения от лучших мастеров столицы, благородные кавалеры, томящиеся в списках на танцевальные очереди. Кокетливые сигналы вееров, смущенные взгляды, разговоры полные скрытого флирта. Круговорот знакомых и незнакомых лиц и последних сплетен. И в какой-то момент, среди всего этого шума и лоска, Бомгю показалось, что он попал прямиком на страницы одного из своих любимых романов. Все прочитанные тайком истории в мгновение ока пролетели перед глазами, ведь вот он, прямо перед ним, мужчина, воплотивший в себе черты всех «тех самых» главных героев – статен, красив, высок, слегка надменен и будто бы скучающ. Однако омега готов был поклясться, когда их глаза встретились, он точно увидел вспыхнувший в черноте обсидиана огонь заинтересованности. — Куда это ты так смотришь? — хитро поинтересовался Ёнджун. — О.... — многозначительно продолжил он тут же, когда поймал направления взгляда друга. — Что значит, это твое «О...»? — откликнулся Бомгю, слегка опустив взгляд в бокал. — Даже не думай, Гю. Мой тебе совет, если не хочешь оказаться с разбитым сердцем в итоге, забудь про этого мужчину сейчас же, — с видом бывалого знатока пояснил Ёнджун. — Но, почему? Что в нем такого? — с искренним недоумением обернулся он к другу, нехотя прерывая зрительный контакт с таинственным альфой. — Ах, так ты не знаешь? — театрально взмахнул рукой второй омега, делая вид, что оглядывает зал в перерыве между ничего не значащим разговором. — Знаю что? Не томи! — шикнул Бомгю, в отличие от друга, быстро забывая, где они находятся и обязанности держать лицо. — Да успокойся, мой маленький барон, не знающий светской жизни, — шепнул Ёнджун, параллельно обольстительно кому-то улыбаясь. — Ты все еще не объясняешь! — Это же граф Кан, его каждая собака в королевстве знает, и знает его очень-очень темную историю! — наклонившись ближе и понизив голос, Ёнджун распахнул глаза. — Граф Кан? Кан Тэхён, один из самых молодых и талантливых военачальников королевства? — Да... И если бы ты штудировал не только книги пэров и геральдические документы, то знал бы, что любая приличная семья оставила надежды с ним породниться. — Но почему? Я ничего такого не слышал, — задумавшись на минуту, вздохнул Бомгю. — Его родовое поместье находится недалеко от нас, я даже помню его отца, старшего графа Кана, когда-то он общался с родителями и посещал нас вместе с сыном. Правда, я был слишком мал, да и времени столько прошло, что не узнал его сейчас. Ничего себе! — Как я уже говорил, всем известно, что за его красивой оболочкой скрываются отнюдь не красивые истории. Известно, что после одного из походов несколько лет назад, он был тяжело ранен, кажется, даже был в плену. Так вот, после этого, он вернулся совершенно другим человеком, — понизив голос уже до зловещего шепота, сообщил Ёнджун. — Говорят, что ранение было настолько тяжелым, что он лишился своих мужских сил! — Что?! — невольно воскликнул Бомгю, привлекая к ним внимание некоторых гостей, находящихся поблизости. — Да, да, — активно закивал Ёнджун. — Но, на самом деле, ходят слухи, что это в плену над ним серьезно поиздевались и сделали кастратом! — Это просто могут быть дурные сплетни, Ёнджун, — нервно хохотнул Бомгю. — Молодой аристократ, добившийся расположения короля в таком возрасте, участвует во многих важных событиях государства, к тому же, обладатель одного из самых больших графств. Да у него полно завистников! — Все так. Но разве не странно, что такой выдающийся граф ведет затворническую жизнь и обладает скверным характером, но еще более странно то, что ничего не известно о его романах. В нашем обществе это же просто абсурдно! Заметь, он до сих пор не вступил в брак, при всех-то своих регалиях и богатствах, — фыркнул Ёнджун. — Ерунда какая-то, — отмахнулся Бомгю не желая верить в досужие сплетни. — Ты можешь не верить мне, мы с тобой все-таки ровесники, — согласился Ёнджун. — Но, как объяснить то, что, ни один взрослый благородный омега, не ухватился за такую партию для своего чада? Погляди на них, они же, как стервятники, высматривают женихов на каждом балу, — кивнул он в сторону нескольких представителей знатных семейств. — После того самого похода и возвращения Кана, всех как будто отрезало. Слухи не появляются на пустом месте, Гю. Ты же знаешь сказку о «Синей Бороде»? — О том альфе, что убивал всех своих супругов? — хихикнул Бомгю. — Причем тут это? — Притом, что такие истории не берутся из воздуха. Все сказки родом из жизни. — Но, как с этим связан граф? — Так, что вполне вероятно, если у него есть это... уродство, — слегка поморщился Ёнджун, — или если он лишен мужской силы, ему может доставлять удовольствие как-то издеваться над омегами, а потом и избавляться от них, что о нем и говорят! И в брак он не вступает, чтобы себя обезопасить! — Ты всегда обвиняешь меня в том, что я читаю слишком много романов и оторван от реальной жизни, — улыбнулся Бомгю. — Но, сейчас ты больше похож на любителя глупых историй. — Не хочешь, не верь, твое дело, — второй омега безразлично пожал плечами, но уже через минуту встрепенулся и неожиданно заволновался. — О, боги, Бомгю! Смотри, кто идет сюда! Сам король! — принялся яростно нашептывать он другу. — Как я выгляжу? Как думаешь, он пригласит кого-то из нас на танец? — Позвольте поприветствовать вас, юные создания, а также поздравить с дебютом! — шутливо поклонившись, первый альфа государства, добравшись до двух смущенных друзей, отсалютовал им бокалом. — Доброго вечера, Ваше Величество! Мы безмерно благодарны за предоставленную возможность! — включив все свое обаяние, отрапортовал Ёнджун, склоняясь перед альфой в ответном реверансе. У Бомгю же хватило сил лишь неловко улыбнуться и, последовав примеру друга, поприветствовать короля поклоном. — Позволите вас ненадолго украсть? Вы же не откажете своему несчастному королю в одном танце? — Вопрос монарха явно не предполагал отказа, поэтому, не дожидаясь ответа, он вручил материализовавшемуся рядом слуге свой бокал, а вторую руку протянул опешившему Бомгю. — Конечно, он не против, — улыбнулся Ёнджун, слегка подталкивая друга и одаривая его многозначительным взглядом. — Напомните мне, как же вас зовут, прекрасное создание, — чуть наклонившись к нему, вводя в фигуру танца, поинтересовался король. — Чхве Бомгю, Ваше Величество! Сын барона... — Я помню, чей вы сын, очаровательнейший Бомгю! Просто хотелось услышать, как эти прелестные губы, произнесут не менее прелестное имя, — кокетливо усмехнулся мужчина. — Благодарю Вас, Ваше Величество! — Полноте, не смущайтесь так! Вам, безусловно, идет этот легкий румянец, но вы должны понимать насколько щедро вас одарили боги и пользоваться этими дарами, мой милый Бомгю! — Как скажете, Ваше Величество! — покорно кивнул юноша, подстраиваясь под чужие движения. — Ах, ваша кротость просто прелестна! Надеюсь, вскоре увидеть вас при дворе в качестве одного из компаньонов моего дражайшего супруга, — многозначительно улыбнувшись, заметил монарх. И будь Бомгю чуть более искушенным светской жизнью, понял бы чужой намек гораздо быстрее. Решив немного проветриться и остудить голову после череды танцев и вынужденных разговоров, юный наследник барона Чхве, улучив момент, смог незаметно улизнуть в королевский сад. Возможно, прогулка в потемках была не лучшим выбором, но Бомгю всегда лучше думалось наедине и в тишине, а лабиринты растений готовы были его укрыть. Хоть верить словам Ёнджуна и не хотелось, но Бомгю не мог не признать, что в них была своя логика. К тому же, он в отличие от друга, пропадая в своих книжных мирах, действительно был не так осведомлен о жизни при дворе, а, как известно, в гостиных порой можно узнать гораздо больше, чем на официальных королевских собраниях. Печально, что предчувствие его обмануло, он надеялся, как минимум на судьбоносную встречу, а оказалось, что почти влюбился в самую неподходящую кандидатуру. Остается надеяться, что если родители и присмотрели для него кандидатов для будущего брака, это будет кто-то помоложе и с более прозрачной историей, чтобы Бомгю смог впоследствии проникнуться к будущему супругу хотя бы взаимным уважением. Но пока думать об этом не хотелось, может быть, у него еще есть в запасе год-два для решающего выбора. — Еще шаг и вы рискуете промокнуть, — голос, прозвучавший совсем рядом, заставил Бомгю вздрогнуть и очнуться от своих печальных мыслей. — Простите... — выдохнул он, растерявшись из-за внезапного столкновения с героем своих грез. — Вы стоите как раз у дорожки, где спрятан фонтан-шутиха... — начал было альфа, пытаясь его остановить, однако попытка оказалась неуспешной. — Я, извините... — пробормотал Бомгю, делая неловкий шаг назад, но этого едва ли хватило, чтобы не оказаться нелепо промокшим из-за коварного водного всплеска. — Ну вот, — усмехнулся мужчина, — я предупреждал. Вот возьмите, вас, конечно, ничто не испортит, но негоже такой красоте мокнуть под жалким фонтаном, — заметил альфа, протянув юноше платок. — Спасибо. — Бомгю постарался улыбнуться, чуть менее жалко, чем был способен в данный момент и взял спасительную ткань, едва касаясь чужой ладони кончиками пальцев. — А я, признаться, потерял вас. Однако стоило удалиться пострадать, как вы сами ко мне пришли. — Потеряли меня? Но, я... я не к вам шел. — Это фигурально выражаясь, — забавляясь, хмыкнул альфа. — Да, наконец-то чреда скучных дебютов была разбавлена вашим появлением, я даже хотел было занять очередь на танец, но вы исчезли. — Вы танцуете? Мне говорили, что... — прошелестел юноша, потупив взор, едва не ляпнув от волнения все о тех сплетнях, в которые его сегодня посвятили. — Иногда и у меня бывает хорошее настроение, — усмехнулся его собеседник, казалось не заметив оплошности омеги. — Простите, думаю мне пора, — разволновавшись и оглядываясь по сторонам, сделал попытку к побегу Бомгю. Никогда еще он не чувствовал себя так ничтожно перед предметом своей симпатии. — Позвольте вас проводить. Мало ли на кого еще может наткнуться столь нежное создание в это время в саду. — Что вы, не стоит тратить на меня свое время! — воскликнул омега, взмахнув руками. — Я и так оторвал вас от отдыха и размышлений. — Я же сказал, что удалился страдать из-за вас, — с нажимом напомнил граф, — но если причина моих размышлений побудет еще немного рядом, это только скрасит мое время. — Вы всегда так откровенны с незнакомыми омегами? — отведя взгляд, Бомгю шагнул в сторону, освобождая альфе место рядом с собой на узкой дорожке аллеи. — Не так уж мы и незнакомы, — заметил Кан. — Я, например, помню вас, наши родители были дружны ранее. Правда, тогда вы были слишком юны, зато, как расцвели теперь. — У нас разница, сколько, лет десять? — улыбнулся омега. — Неужели я мог быть вам интересен тогда, чтобы вы меня запомнили? — Признаться, в то время вы вряд ли могли меня заинтересовать. Пожалуй, я был увлечен приключенческими историями, сражениями на деревянных мечах и мечтами о будущих подвигах, — с ответной улыбкой поделился граф, пока они неспешно шли вдоль затейливо остриженных живых изгородей. — Сами понимаете, тут уж не до омег. Однако, как же иногда приятно, что годы проходят. Вас стоило ожидать. — Вы меня смущаете, — в свою очередь поделился откровением Бомгю. Сбавив шаг, он остановился, глядя прямо перед собой на виднеющиеся в темноте окна дворца, залитые золотым светом свечей, и взволнованно теребя в непослушных пальцах шелк чужого платка. — Возможно, я слишком прямолинеен и тороплю события, за это прошу меня простить, — согласился альфа, подойдя к нему и обхватив его руки своими во внезапном порыве. — Буду честен, вскоре мне предстоит уехать, и я не знаю, насколько задержусь. — Это военный поход? — Бомгю распахнул глаза, встречаясь с проникновенным взглядом альфы. Сердце в груди тяжело забилось от осознания, что, не успев найти, он вынужден будет потерять. — Пока непонятно ограничимся ли мы переговорами или конфликт перерастет в нечто большее, — криво улыбнулся Кан. — Ситуация на границах крайне неспокойная. Поэтому я не смогу нанести визит многоуважаемому семейству Чхве и просить вашей руки. Не хотелось бы оставлять столь прекрасное создание вдовцом, или вечным женихом с без вести пропавшим суженным. И все же, я посмею эгоистично надеяться, что вы не будете никому сосватаны, а я смогу вернуться. Могу ли я просить обещание пока лично у вас? — Обещание? — растеряно выдохнул омега. — Подождать меня, — согласно кивнул альфа, словно гипнотизируя его своим взглядом. — Мне же не показалось, что мы искали друг друга весь вечер? Если наши стремления совпадают, я буду счастлив знать, что мне есть ради чего возвращаться. — Я буду ждать, — доверчиво шепнул Бомгю, чувствуя как ростки надежды, грозящие было погибнуть, вновь расцветают в его сердце. — Тогда, стоит ли закрепить наш уговор печатью? — в уголках глаз графа вспыхнули хитрые смешинки. Мужчина легко приподнял его подбородок, не позволяя отвести взгляд. И Бомгю пропал. Он бы даже осел прямо на влажную землю, если бы не чужая рука, обвившаяся вокруг его талии и крепко прижавшая его к стройному сильному телу. Он толком ничего не успел сообразить, как горячие губы припали к его собственным, а язык альфы скользнул в его рот, стоило ему охнуть от неожиданности. Омега не имел никакого опыта в подобных делах, но подчиняясь чужому напору, следовал как послушный ученик за своим учителем, повторяя его движения. Все самые знойные сцены из его любимых романов пролетали перед глазами, пока он воплощал желанное и запретное, наконец, оказавшись на месте главного героя. Теряясь в ощущениях, он совершенно не замечал неудобств положения, покорно тая в жарких объятиях в тени деревьев дворцового сада, подставляя губы едва знакомому альфе, цепляясь за его предплечья и плюя на все правила приличия, которым ранее усердно следовал. — Будем считать наш уговор заверенным, — отрываясь от его губ и опаляя их напоследок своим дыханием, прошептал Кан. — Теперь, вы обязаны дождаться, дорогой Бомгю, когда я нанесу визит вашему семейству и заберу вас. Вы же дадите свое согласие? — Я, да... Да, конечно. Обязательно, — согласно выдохнул он, все еще ошеломленный первым откровенным поцелуем и находя себя совершенно и бесповоротно влюбленным.***
В целом, второй год в обществе пролетал для Бомгю почти незаметно в круговороте дворцовых событий, веселья и флирта. Однако он воспринимал все происходящее с ним не так радостно, как кто-либо другой на его месте. Произведя по слухам фурор в вечер своего дебюта, вскоре он получил приглашение ко двору – теперь ему надлежало переехать во дворец и вступить в свиту Его Высочества Хёнмина, супруга короля Ким Соджуна. Измученный многочисленными родами, не всегда удачными, и изменами своего венценосного супруга, еще вполне молодой омега выглядел словно тень себя самого, а местообитание его и свиты более походило своей атмосферой на склеп, нежели на покои второго лица государства, или счастливого семьянина. Неудивительно, что в такой обстановке юные омеги, приходящие в сопровождение к младшему королю, едва сами не чахли, подобно цветам без полива, и неудивительно, что чуть более проворные особы без сомнений откликались на ухаживания главного альфы страны и оказывали ему благосклонность. Его Высочеству Хёнмину, кажется, хватало сил только на то, чтобы устало закрывать глаза на все происходящее прямо перед его носом. Неудивительным в итоге стало и то, что король обратил явное внимание и повышенный интерес в сторону юного Бомгю, что, в принципе было делом лишь времени. Ухаживания короля Соджуна, особенно после последней большой охоты, куда выезжал весь свет и компаньоны младшего короля, конечно же, были все настойчивее и регулярнее. Омега уже и не знал, сколько у него еще будет сил сопротивляться этому напору. Он не был влюблен, это точно, но подобное внимание, которым его окружил монарх, не могло не льстить, а его подарки и ненавязчивые ласки могли подкупить кого угодно уже давно, странно, что Бомгю еще держал хрупкую оборону. Находясь в том же саду, как и в день своего дебюта, однако в других объятиях, Бомгю не представлял, что еще может последовать за этим вечером. После очередного приема, пользуясь суматохой и рассеянным вниманием со стороны гостей, король увлек своего юного фаворита в глубину роскошного дворцового сада. Почти в совершенстве обладая искусством обольщения и не встречая ранее на своем пути сопротивлений, этому харизматичному альфе не составляло труда активно соблазнять новую юную душу. Однако последний бастион этой крепости все еще не пал, но король продолжал держать осаду, свято веря в свою победу и зная, как сладка она может быть после столь длительной борьбы. — Душа моя, ты изводишь меня, как никто другой, — простонал альфа, отрываясь от его губ и зарываясь носом в нежную шею. — Просто скажи мне да, у тебя будет все, что пожелаешь. Я не бросаю слов на ветер. Бомгю, я не хочу больше ждать, довольно играть, стань моим и все королевство будет у твоих ног. — Но, Ваше Величество... как можно, — приложив палец к чужим губам, пробормотал омега. — Что тебя смущает? Все знают о моей любви к тебе. Такое происходит со многими людьми, почему мы не можем наслаждаться друг другом? Всё же хорошо, — пылко воскликнул Соджун. — Вас, да, не может ничего смущать. Все в вашей власти. Но, что будет со мной, если ваша любовь утихнет? Я останусь просто бывшим любовником, бывшим фаворитом. Каким образом мне строить свою жизнь, кем я буду в обществе? Вы говорите, что все сделаете для меня, но кто защитит меня от позора и чужих насмешек? — хватался за любые возможные аргументы Бомгю. — Ну, какой же я дурак! — счастливо воскликнул мужчина, легко стукнув себя по лбу. — Конечно, жизнь моя, как я сразу не подумал. Знаешь, что мы сделаем? — заговорщически пробормотал король. — Как я могу знать, вы еще не сказали. — Ох, не скромничай, рядом со мной. Я знаю, в твоей умной головке, наверняка тоже мелькала эта мысль. Удивительно, как я не понял твоих намеков и сам не подумал об этом ранее. Любовь моя, у тебя будет новый титул и самая лучшая защита! А когда у нас появится наследник, я обеспечу вас всем до конца жизни. — Вы говорите загадками, — прекрасно понимая, к чему пытается его подвести альфа, но продолжая цепляться за слабую надежду, пробормотал Бомгю. — Я устрою твою свадьбу, родной. Выдам за одного из лучших и знатнейших графов, никто не посмеет и косо взглянуть в твою сторону. Нет, не беспокойся, я уже вижу волнение в твоем взгляде, он не притронется к тебе, как мужчина, просто не сможет! — Но, я... — Довольно разговоров, сердце мое, − шепнул альфа, вновь касаясь губами нежной шеи. — Мы обсудим все детали позже. А сейчас, думаю, я заслужил небольшое поощрение, — хитро хмыкнул он, утягивая омегу на расстеленную под ними мантию и направляя его руку. Ночная прогулка после приема сказалась не самым благоприятным образом на самочувствии Бомгю. Спал он плохо, тело ломило, а голова была тяжелой от выпитого алкоголя и мыслей, крутящихся в голове после разговора с монархом. Не так он себе представлял завершение эпопеи с королевским флиртом. Признаться, с одной стороны его распаляло и чужое внимание и страсть, в силу возраста и натуры он быстро загорался, с другой же – надеялся, что король со временем поостынет, переключится на кого-то другого и Бомгю без лишних проблем оставит их подобие романа в памяти как легкое приключение юности. Каждый день в течение последнего года его не оставляла борьба собственного тела с сердцем, ибо не знавший искушений и плотских утех, юный организм живо отзывался на искусные ласки опытного альфы. Но душа, томящаяся за клеткой ребер, изнывала по тому, кого не было рядом и от кого не было не единой вести, кроме официальных объявлений двора. Все, что его связывало с графом Каном, тем таинственным альфой его грез – один поцелуй, обещание будущей встречи и полнейшая неизвестность, однако даже этого ему хватило, чтобы присвоить чужое сердце. Раннее пробуждение удовольствия не доставило, как и суета, царящая в особняке. Едва разлепив веки, Бомгю будто кожей почувствовал некую суматоху, происходящую за дверьми его спальни. Каких-то важных визитов сегодня не предвиделось, да и его семейство не планировало никуда уезжать, а выезжающий по делам в город барон вряд ли создал бы подобный ажиотаж. Скользнув взглядом по приготовленным слугами туалетным принадлежностям и облачению на день, омега решил пропустить пока ежедневный ритуал и одним глазком сначала посмотреть, что же творится в особняке. Выйдя из комнаты, как был босиком и в одной ночной рубахе, он незаметно прошмыгнул к черной лестнице, которой пользовалась прислуга, и спустился на первый этаж, наблюдая из-за затемненного угла за происходящим в большой гостиной. — Конечно, Ваше Величество! Рады видеть, Ваше Величество! Чем мы обязаны такому визиту? — учтиво склонившись перед королем, бормотал барон Чхве, усаживая почетного гостя во главе большого стола и подавая слугам сигналы, чтобы скорее накрывали утреннюю трапезу. — Ох, не стоит! — отмахнулся король Соджун. Мужчина довольно улыбался и был на редкость в благодушном настроении, благодаря чему, нервозность барона слегка отступила. — У меня важный разговор, друг мой! Я решил, что тема более не требует отлагательств, поэтому перед небольшим выездом двора на охоту, подумал лично заехать к вам. — Конечно, Ваше Величество! Всегда, пожалуйста. Но, что мы... — Для вас не секрет, как мне особенно дорог ваш прелестный сын, барон, — поставив нужные акценты, продолжил монарх, прерывая благолепные бормотания пожилого вельможи. — Бомгю успел чем-то разгневать вас, Ваше Величество? Может, он неподобающим образом повел себя на приеме? — вновь взволновался старший альфа. — Успокойтесь, почтенный. Ваше чадо предмет для подражания, воспитания ему не занимать. Так вот, посему я и решил, своей милостью благословить вашего сына на одно из важнейших дел в жизни. — Не понимаю... — Брак, мой дорогой барон! Давно пора, думаю. Такой завидный юноша, а у меня как раз есть один из благороднейших женихов для него, — торжественно объявил король. — Это огромная честь для нас Ваше Величество! — смущенно пробормотал барон, пытаясь понять, то ли его сын в связи с этим событием лишается личного внимания короля, то ли наоборот, еще более возвысится среди знати благодаря титулу и став официальным фаворитом. — Я тоже так думаю. Ожидайте, вскоре граф Кан навестит вас с визитом и подарками для жениха, — оставшись полностью довольным собой, резюмировал монарх. Под сопровождение поклонов и слов благословения хозяев и остальных обитателей особняка, глава государства, словно ураган поспешил удалиться так же внезапно, как и появился. — Граф Кан... Прижав ладони ко рту, чтобы не издать ненароком ни единого звука, выдавшего его присутствие, Бомгю, прячась в своем укрытии, стоял ни жив ни мертв. Бешено бьющееся сердце в какой-то момент просто вырвалось из груди и, ударившись об пол, разбилось на сотни осколков.***
Тэхён с недоумением проследовал за королем в его личный кабинет, который тот с недавних пор подверг обновлениям и почему-то предпочитал проводить в нем свободные часы. — Итак, ты вернулся как всегда с отличными новостями и выполненным заданием. Воистину, если бы все мои вельможи и советники обладали хоть долей твоих умений, мы бы перевернули мир! — счастливо потирая ладони, заметил король. — Я, конечно, рад такой встрече, Ваше Величество, — поклонившись, усмехнулся младший альфа. — Но, что за срочность? Обычно мы ограничивались последующим приемом после возвращения. А тут, не успел я переступить границу государства, как гонец привез мне поручение тут же отправиться во дворец. — Признаюсь, ты наверно удивлен! Но, у меня для тебя есть новое очень важное поручение, — заговорщически подмигнул Соджун, находясь в игривом настроении. — Помилуйте, я только вернулся! Дайте хоть несколько дней! — взмолился Тэхён. — Ох, мой дорогой, Кан! Это мое личное поручение, я даже дам тебе отпуск после его выполнения. Признаться, дело щекотливое и его я могу доверить только тебе. — Я весь – внимание, — решив сменить гнев на милость, граф даже позволил себе немного заинтересоваться. — Это замужество, мой дорогой! — Не понимаю... Вы ведь уже замужем. — Дело не во мне, — расхохотался король. — Точнее, во мне, но свадьба не моя. Моей милостью, тебе должно вступить в брак, мой друг! — Мне? Я ничего не понимаю. И вы же знаете, что... — Именно поэтому, — прошептал мужчина. — Я не могу довериться кому попало, а ты, знаю, с честью выполнишь возложенную на тебя миссию. — Да, но зачем? Я не прямой наследник короны, мы имеем достаточно дальнее родство, чем мой брак выгоден государству? — Ты меня совсем не слушаешь, дорогой Кан! — усмехнулся Соджун. — Весь в заботах о государстве. Однако, тут дело личного характера. Я должен обеспечить достойную жизнь своего любимого, а ты мне в этом поможешь. Всего лишь фиктивный брак. Ты подаришь свое имя самому дорогому моему сердцу человеку и, впоследствии, нашим наследникам. Твоя семья станет самыми ближайшими родственниками короны, у тебя будет красавец-муж, а дети, носящие твое имя, получат лучшее образование и займут высшие посты. — И кого же я должен осчастливить своей фамилией? — заинтересованно выгнув бровь, хмыкнул Тэхён. Подобная практика была не в новинку в их кругах, а король был личностью увлекающейся. Не один его фаворит ранее удостаивался подобной чести, а многие номинальные супруги тех омег, были вполне себе довольны, получая доходы с земель, подаренных им благодаря благосклонности мужей к королю. Конечно, участвовать в подобном маскараде альфе крайне не хотелось, учитывая его собственные планы, но сейчас было и совсем не время портить отношения с монархом. — О, я тебе покажу! Гляди, совсем недавно заказал у нашего нового художника! — радостно воскликнув, король вскочил со своего кресла и отодвинул тяжелую портьеру, скрывающую картину, расположенную за его спиной. Тэхён был готов ко всему: к очередной прихоти короля, к его новому увлечению, к фарсовой свадьбе; в конце концов, новоиспеченного мужа и любовника короля в одном лице, можно будет через время отослать в его владения, которыми его точно одарит король, и продолжать жить свою жизнь, но то, что с картины на него будет смотреть полуобнаженный омега, уже второй год не покидающий его мыслей, было сравни грому средь ясного неба.***
Через несколько дней после неожиданного визита короля, граф Кан собственной персоной действительно посетил семейный особняк барона Чхве. Предложение руки и сердца – одно из значимых событий в жизни, превратилось в сухой договор с обсуждением финансовых подробностей и этикетных условностей. Сам Бомгю был оставлен в стороне, словно не такой уж важный участник происходящего. А граф Кан за время всей организации и подготовки даже не потрудился ни разу остаться с омегой наедине, чтобы хоть как-то прояснить весь сюр происходящего. Свадьба прошла как в тумане. Бомгю видел перед собой круговорот лиц и поздравлений, кажется, изображал даже радость, по крайней мере, он надеялся, что ему это удалось. Поговорить с Тэхёном вновь не представлялось возможным вплоть до самого конца торжества. Его, все еще будто находящегося под гипнозом, сопроводили в купальню, тщательно подготовили и оставили в новых покоях. Нервно комкая в ладонях ткань тонкой ночной рубашки, он осторожно присел на край кровати. Кан, облаченный в легкие ночные брюки и халат, восседал в кресле рядом с камином, скрестив руки на груди, и поглядывал на него со злой ухмылкой. — А ты сделал головокружительную карьеру, дражайший супруг! — ядовито заметил альфа. — Не успел отметить свой дебют, как оказался в постели короля, браво! — Послушай, Тэхён, все... — перейдя с мужем на ты в попытке смягчить его и снять образовавшееся между ними напряжение, начал было Бомгю, но был беспощадно прерван. — Уверен, тебя с удовольствием послушает твой любовник, — зло усмехнулся граф. — Он наверняка уже спешит, чтобы провести с тобой законную брачную ночь. Хотя, что-то запаздывает, я думал, что не успею перекинуться с тобой и парой слов и поздравить, ведь он должен быть уже здесь. — Тэхён, пожалуйста! — О чём еще ты меня смеешь просить! Подстилке короля не достаточно моего имени и титула? Ой, прошу меня великодушно простить, мы поменялись ролями. Это я должен благодарить за предоставленную мне честь, — вскочив на ноги и сократив между ними расстояние, прошипел альфа ему в лицо. — Прошу, поговори со мной! — вновь взмолился Бомгю, пытаясь ухватить мужа за руки, которые тот, впрочем, брезгливо отбросил, стоило их пальцам соприкоснуться. — А мы разве не разговариваем? Вполне светская беседа. Давай посплетничаем, пока нашего главного героя еще нет на месте. Скажи, кто придумал устроить брак со мной? Может это ты подсказал своему любовнику? Наверняка услышал сплетни про меня, да? Я такой удобный кандидат – знатная фамилия, внешне не дурен, не стар, можно появляться со мной в свете без зазрения совести, а в постели не трону, но и тут ты в выигрыше, ведь в любовниках сам король! — Я умоляю тебя, не будь так жесток со мной... — прошептал омега, безрезультатно пытаясь сдержать собирающуюся в уголках глаз предательскую влагу. — Вытри слезы. Ты замечательный актер, как оказалось. И сейчас тебе лучше изображать радость. Можешь сразу выставить свой прекрасный зад в направлении двери, уверен, твой альфа будет рад такой встрече. Счастливой ночи! Дверь между их покоями захлопнулась с характерным грохотом, злые слова альфы били точно в цель, оставив на нежной коже, будто не фантомные, а реальные шрамы. Закусив, собранную в кулак ладонь, пряча в этом жесте беззвучный вой, Бомгю повалился на постель, скручиваясь в клубок и роняя на белоснежный шёлк горькие слезы. Не так он представлял их встречу после долгой разлуки, не так планировал начинать семейную жизнь. Он и сам не знал, как должно бы поступить в сложившейся ситуации, но наивно полагал, что сможет как-то договориться с мужем, найти в нем понимание и защиту, но оказался вновь один. Погружаясь в тяжелый сон и молясь всем богам, чтобы никто больше не посетил его покои этой ночью, Бомгю надеялся, что им еще представится шанс нормально поговорить и как-то наладить отношения.***
Завтрак новоиспеченных супругов прошел в гробовом молчании. Кан был предсказуемо мрачен и угрюм, однако не упустил шанса позлорадствовать в душе над видом омеги – глаза Бомгю так и остались покрасневшими и опухшими, и даже легкий макияж не скрыл подпорченного образа. Завершив трапезу, альфа отложил столовые приборы и также, молча, покинул столовую, скрываясь в своем кабинете. Бомгю кусок в горло не лез, особенно от осознания, что в покоях его ожидают еще не разобранные, присланные с самого утра из дворца подарки и послание короля, с приглашением на последующий прием по случаю его свадьбы и получения нового титула. Оказавшись в кабинете, Тэхён первым делом принялся за разбор корреспонденции, дабы успокоить раздражение и взять себя в руки, хотя, он бы предпочел сейчас оказаться в пылу какого-нибудь сражения, что отрезвило бы его гораздо лучше. Да, это был бы самый прекрасный вариант, а еще лучше было бы умереть на поле боя, тогда он бы сделал наверняка самый лучший подарок и своему королю и дражайшему супругу. Вот и стоила вся его жизнь того, чтобы в итоге оказаться подставным мужем-рогоносцем для очередной пассии короля? Губы искривились в злой усмешке, стоило представить себя с ветвистыми рогами на голове, безропотно пополнившим стадо таких же дурачков, составляющих монаршую свиту. Брезгливо глянув на расставленные слугами королевские подарки, он пробежался взглядом по строчкам прилагавшегося к дарам послания. Король, в своей веселой манере, сообщал, что приболел и не смог накануне вечером лично посетить молодую чету, но очень надеется увидеть их вскоре на приеме во дворце, дабы исправить случившееся недоразумение. За высокопарными строками письма Кан явственно видел довольную улыбку короля, сообщавшего, что тот с радостью вновь попользует его новоиспеченного супруга чуть позже, а не в брачную ночь - вот такой казус. Смяв дорогую бумагу, он с раздражением закинул ее в камин, тут же разводя огонь, дабы эти ядовитые строки исчезли с глаз долой.***
— Да уж, семейная жизнь явно не делает тебя счастливым, — нервно хихикнул Ёнджун, пригубив из своего бокала шампанского. Омега ловко воспользовался возможностью отвести друга в сторону на разговор, пока окружавшая их ранее светская толпа отступила со своими поздравлениями и льстивыми пожеланиями. — Это глупости, я всем доволен. Просто, немного устал. Такая суета последнее время, — вымученно улыбнувшись, отмахнулся Бомгю. — Слухи все же оказались правдой? — уже чуть тише поинтересовался Чхве. — Граф Кан и, правда, тиран с садистскими замашками? Ох, не понимаю я нашего короля, зачем он выдал тебя замуж именно за него? Мог найти какого-нибудь престарелого дворянина, все равно ведь в постели Его Величество может согреть тебя самостоятельно. — Не говори так. И, про графа Кана тоже... — Боги, Бомгю, ты право тоже сумасшедший! Неужели твоя детская влюбленность в этого мрачного типа так и не прошла? Ты только посмотри, как на тебя смотрит Его Величество! Вот кого надо вознаградить своей благосклонностью, надеюсь, ты сегодня же ночью это и сделаешь, а я буду ждать подробностей! — подмигнул Ёнджун. — Я люблю своего мужа, Ёнджун, — отведя взгляд от короля, настаивал на своем омега. — Да и люби ты на здоровье, но кому мешало наличие мужа в этой жизни? Серьезно, Гю, ты же понимаешь, что альфа-калека не даст тебе того, что должно получать молодое и здоровое тело. К тому же, ты уже почти как год в фаворитах Его Величества, неужели этот мужчина не доставляет тебе такого удовольствия, какое позволит забыть о неудачной влюбленности? — Ёнджун! — Ладно, ладно. Этот Кан хотя бы, правда, тебя не обижает? — Мы почти не пересекаемся, у него даже нет времени меня обидеть, — хмыкнул Бомгю. Да, физически он неприкосновенен, но то, как безразличие, гнев и колкие комментарии мужа ранят его, больнее в разы.***
Бомгю безумно устал – от вечных улыбок на светских раутах, от побегов от короля, от холодности мужа. Правда, кажется, боги были на его стороне в последнее время и избегать монарха выходило крайне удачно. Альфа негодовал по этому поводу, но сама судьба словно мешала ему остаться с желанным омегой наедине: то его законный супруг был в очередных родах, то государственные дела отнимали все сидлы. Вот и в этот раз Бомгю получил очередное послание с заверением в вечной любви и обещанием скорой встречи. Монарх отправлялся в соседнее государство с дипломатическим визитом, но по возвращении обещал забрать Бомгю в загородную резиденцию и упиваться с ним ночами любви, как минимум целую неделю. Судорожно распечатывая новое послание, омега и не думал, что оно принесет ему такую радость. Вероятнее всего, если повезет, он сможет не видеть короля почти месяц. Это просто благословение какое-то! Одновременно с этим, у него созрел достаточно безумный план – он должен сделать своего мужа полноценно своим. Бомгю долго ломал голову, почему Тэхён с такой злостью воспринял их свадьбу, почему с таким раздражением и ненавистью относился к нему самому. Конечно, наверняка его гордости было нанесено оскорбление королем Соджуном, использовавшим подобный шаг, тем более зная о недуге своего вельможи. Но из памяти омеги не уходил их поцелуй, их обещание тогда, в саду. Ведь зачем-то же этот мужчина проявил к нему интерес, дал понять, что симпатия взаимна. Если слухи о его недееспособности правдивы, зачем ему было соблазнять Бомгю? Свою репутацию он мог бы поддержать, договорившись с кем-то более искушенным в дворцовых интригах, а не с юным влюбленным омегой. Бомгю решил перейти в наступление, пусть его супруг может быть не совсем полноценен, как мужчина, но у него, в конце концов, есть обе руки и язык – он читал в некоторых книгах, что даже так альфа может доставить наслаждение своему любимому, да и небольшой личный опыт у него, все же, был. Он не делает ничего плохого, тем более, кто ему запретит подарить себя своему законному мужу, если даже адюльтер с королем не возбраняется в их обществе. Решено, Тэхён может сколь угодно беситься, но Бомгю заполучит его любым способом, и докажет, что никакие увечья не помешают ему взять то, что принадлежит по праву. Он заставит своего упрямого супруга понять, что тот для него единственный возможный мужчина. Введя в замешательство даже слуг, с самого утра Бомгю начал бурную деятельность по подготовке к ночи. Искупавшись, избавившись от лишней растительности, умаслив кожу лучшими маслами, омега почувствовал себя красивым и готовым. Отослав всех слуг из хозяйского крыла особняка, он облачился в самую лучшую и дорогую ночную рубашку, накинул шелковый халат и отправился в покои супруга. Дверь на удивление была не заперта, а хозяин спальни расположился в кресле у камина с пузатым бокалом алкоголя. Он, казалось бы, даже не удивился появлению Бомгю на своем пороге и, усмехнувшись, отсалютовал ему приподнятым бокалом: — Какая честь! Чем обязан? — Пожалуйста, ты можешь не быть таким злым со мной, — осторожно попросил Бомгю, помявшись на пороге. — А каким я должен быть? Веселым дураком, охраняющим дверь твоей опочивальни, пока ты развлекаешься со своим высокородным любовником? Или слепым и глухим, не отсвечивающим поблизости? — хмыкнул Тэхён. — По-моему, за все время, что мы женаты, ты ни разу не прикрывал мои свидания с королем, — поспешил напомнить омега, подходя ближе. — Что ж, он, очевидно, занят последнее время. Да и к тому же, мало ли что вы успевали, уединяясь на приемах во дворце, пока я исполнял роль послушного слепо-глухо-немого супруга, — едва успел ядовито заметить альфа, как его кожу обожгла резкая пощечина. — Прекрати меня оскорблять! Ты не делаешь себе чести этим, ведь я твой супруг! — Только на бумаге, — фыркнул Тэхён, потирая щеку. — Об этом я и пришел поговорить, — кивнул омега, дергая пояс халата и заставляя ткань упасть к ногам. Тонкая ночная рубашка совершенно не скрывала ни одного изгиба точеного тела, а кожа, подсвеченная пламенем камина, отливала медом и карамелью. Почему-то, перед этим мужчиной собственная нагота не смущала, наоборот, он чувствовал себя поистине прекрасным и уверенным в себе. — Твоя привычная тактика? — деланно безразлично поинтересовался Кан, вопросительно вздернув бровь. — Какая жалость, ты разве не забыл, кого пытаешься соблазнить? — Не забыл. Я пришел к своему супругу, — твердо заявил омега, пропуская мимо обидные насмешки и делая шаг вперед, выступая из сброшенного на пол халата. — Вы с королем это обсудили? Ты получил добро? Или настолько заскучал, что тебя никто не трахает и решил воспользоваться с горем пополам моими скудными услугами? — Мне все равно, что ты говоришь. Меня не пугают возможные слухи. Я хочу быть с тобой, — продолжил он настаивать на своем. — Уходи Бомгю! — вскочив на ноги, рявкнул альфа. — Кого ты из себя изображаешь, святую невинность? Решил облагодетельствовать дарами своих прелестей несчастного супруга? — Ах, так ты это воспринимаешь! Это я дурак из нас двоих, оказывается. Ждал тебя, надеялся. Влюбился так наивно и думал, что тогда, тем вечером получил доказательства взаимности. Мне было все равно на все слухи и сплетни, мне до сих пор было не важно, если ты больше, если... Я готов был любить за двоих, просто быть рядом, ведь физическое, это не самое важное... — Влюбился? Ждал взаимности?! Как удобно да, Бомгю, и физическая близость не важна, когда есть любовник, конечно. Ты ведь так быстро оказался в чужой постели, будучи влюбленным, там коротал время, там ждал меня да? — Замолчи и не смей оскорблять мои чувства! Ты просто... просто свинья! — вспыхнул омега. — Ах, чувства, какая фееричная игра! — прищурившись, наступал Кан. — А как же мои чувства? Ну что ж, давай поиграем, если хочешь, с удовольствием поделюсь потом рассказом об этом спектакле с твоим любовником. — Схватив руку омеги и не выпуская ее из своей хватки, он дернул ее вниз и опустил чужую ладонь на свой пах. Глаза Бомгю невольно округлились, а пальцы рефлекторно чуть сжались. — Как тебе такие чувства, мой дорогой супруг? Они у нас взаимны? — Ты... Не успел он толком ничего сказать, как альфа с силой дернул на нем тонкую рубашку, заставляя нежную ткань разойтись по швам и оставить его полностью обнаженным. Бомгю был готов поклясться, что муж просто хочет его сожрать в этот момент. Никогда он еще не видел подобной реакции от противоположного пола, особенно от мужчины, близости с которым он хотел. В чужих темных глазах были перемешаны гнев, ярость, страсть и желание. Бомгю не думал, что именное такое поведение альфы способно заставить его тело так возбудиться – в паху потяжелело, а выделившаяся смазка заскользила по бедрам, заставив его сжаться, смутившись собственной реакции. Он с не меньшим наслаждением смотрел, как муж избавился от собственной одежды, представая перед ним во всей красоте своей наготы. Омега сглотнул скопившуюся слюну и нервно облизнул губы, которые тут же накрыл чужой жадный рот. Сильная рука фиксировала его подбородок, не позволяя сомкнуть губы, а язык альфы, прижавшись к его собственному, заставил двинуться навстречу и ответить на грубый поцелуй. Тэхён схватил его так, будто он ничего не весил и, опрокинув на постель, навис сверху. Бомгю инстинктивно развел ноги, позволяя мужу устроиться меж них. Чужой горячий член пульсировал прямо перед его входом, заставляя омегу чуть ли не взвыть от неизведанных ранее ощущений. Кан усмехнулся и запустил руку между их телами, проведя по напрягшимся соскам вниз, к поджавшемуся животу и, игнорируя пока аккуратный член, скользнул пальцами к промежности. — Какой сюрприз! Тебя так заводит грубость в постели? — хмыкнул альфа. — Так течешь. — Это все ты... — выдохнул омега, когда пальцы мужчины, собрав смазку, толкнулись во вход, давя на тугие стенки. В голове пронеслась шальная мысль – он не станет просить альфу действовать нежнее, возможно он и сам сумасшедший, раз хочет ощутить всю силу этого мужчины. Думать о том, как так вышло, что собственный муж, которого чуть ли не весь цвет знати считал калекой, а король именно по этой причине счастливо организовал их «безопасный брак», оказался вполне себе в строю, сейчас не было возможности. Бомгю оставалось только порадоваться сложившимся обстоятельствам и взять от этой ночи все, надеясь, что поговорить они все же смогут после. Горячее дыхание опалило шею, а зубы сжались на тонкой солоновато-сладкой коже. Закинув руки мужу на плечи, он с силой сжал пальцы, оставляя следы от своих ногтей. Выгнулся навстречу чужой руке, что продолжала своими движениями изводить его и откинул голову, издав отчаянный стон. Очередной нечленораздельный вскрик потонул в новом поцелуе, язык вторгся глубже, вновь требовательно цепляя его собственный, заставив ответить на грубую ласку. — Что за... — выдохнул альфа, направив в достаточно раскрытый, по его мнению, вход, возбужденный член. Почувствовав сопротивление тугих стенок и легкую боль при проникновении, он, сквозь затуманенный взгляд, не верящее уставился на омегу. — Только не говори, что... — Мы поговорим после, — шепнул Бомгю, осторожно отзываясь на чужое движение и крепче вцепляясь в руки альфы, боясь, что тот отстранится. — Сейчас, иди ко мне, — позвал он мужа, скрещивая ноги за его спиной, раскрываясь и принимая альфу, прижимая его ближе к себе. Тела, покрытые испариной, нащупав, наконец, единый ритм, начали двигаться почти в унисон. Чувствуя смесь боли и не испытываемого ранее удовольствия, омега, казалось, перенесся в какой-то совершенно другой мир, его тело словно ему не принадлежало и парило где-то в невесомости. Закатывая глаза, цепляясь за сильные плечи и спину мужа, он старался удержать себя хоть немного в реальности, чтобы запомнить каждый момент и наслаждаться потом хотя бы воспоминаниями, если других шансов ему не представится. Он сам не ожидал от себя подобной прыти и был готов к резкой боли, что ощутил от первого неосторожного проникновения, но ни за что не попросил бы мужа прекратить. Его глупая безрассудная настойчивость все же скорее помогла ему, ведь стоило омеге струсить, невыясненные обстоятельства продолжали бы висеть между ним и альфой. Сжав его бедра и сделав еще несколько глубоких толчков, альфа дождался, пока его супруг достигнет пика, оросив собственный живот, а затем следом за ним, не выходя из горячего нутра, излился внутрь, удерживая подрагивающие бедра омеги. Да, несмотря на охватившую его вначале ярость и открывшееся в процессе понимание, он вполне осознавал всю эгоистичность своего поступка, что, тем не менее, принесло ему почти садистское удовлетворение. — Если бы я раньше знал, что это так невероятно, я бы отдался тебе прямо там, в саду при первой встрече, — чуть придя в себя, выдохнул Бомгю. — Приличные омеги так не говорят, — хмыкнул Кан, все еще находясь в замешательстве, откидываясь на соседнюю подушку. — Хотя, помнится, ты был в шаге от этого. — Надо было так, и сделать, тогда бы у тебя не было никаких сомнений по поводу чистоты моего тела и чувств. — Прости... — Наконец-то мы пришли к тому, что все-таки сможем нормально поговорить, — усмехнулся Бомгю. Закусив губу, преодолевая небольшой дискомфорт, он повернулся на бок спиной к мужу, и поджал ноги к груди. Когда пелена возбуждения спала и восторг от первого, испытанного в объятиях альфы, оргазма померк, стало неловко и стыдно за свое разнузданное поведение. Он не ожидал такой реакции собственного тела на близость, а догмы полученного классического воспитания гласившие, что приличный омега должен заботиться исключительно об удовольствии супруга и продолжении рода, не могли выветриться из его сознания так скоро. Новое открытие, признаться, произвело на него ошеломляющий эффект. В его любимых романах, конечно, описывались сцены плотских утех, но они были так приправлены убеждениями, что только сила великой любви, дарованная возлюбленной паре, может благословить ее радостью от соития. Бомгю, безусловно, был влюблен в мужа, но в их сегодняшней близости определенно было больше животного начала, больше ярости и отчаянья, чем ласки и нежности, и торжества взаимной любви, тем более. Он в самом деле растерялся и даже хотел было скрыться поскорее в собственных покоях, дабы в одиночестве пережить этот неловкий момент, однако рука мужа, перехватившая его за талию, пресекла попытку бегства. Спиной омега почувствовал крепкую грудь, за которой еще приходило в спокойный ритм сердце, а прикосновение теплой ладони, огладившей живот, запустило под кожей бег мурашек. — Прости, пожалуйста, прости. Я сделал тебе больно, — непривычно мягко шепнул альфа, прижимая его ближе к себе. — Все моя несдержанность, да и этот гнев, копившийся с самого объявления о свадьбе. А как только я представлял тебя с ним... — Нет, вовсе нет, было не так больно. Может быть, только немного, в самом начале, когда ты... — преодолевая смущение и чувствуя, как предательски алеют щеки, пробормотал Бомгю. — В следующий раз мы лучше подготовимся. А когда наши тела привыкнут друг к другу, занятия любовью будут доставлять только удовольствие. Прости меня... — еще раз шепнул Кан, слегка поворачивая к себе голову омеги и оставляя на губах легкое прикосновение. Поза для поцелуя показалась Бомгю не самой удобной, однако касание губ мужа чуть вновь не распалило его. — Боги, как ты можешь говорить такие смущающие вещи, — хмыкнул омега, вновь отворачиваясь и пряча лицо в ладонях. — Подумать только, неполноценному альфе удалось смутить первого любовника короля, — тихо хохотнул Тэхён. — Кому рассказать, не поверят! — Ты снова начинаешь, — грустно пробормотал Бомгю, вновь зажимаясь и кутаясь в свою часть одеяла. — Прости. Прости меня еще раз, — чувствуя расстройство мужа, альфа развернул его к себе лицом и прижал к груди, пряча в объятиях. — Не скрою, приятнее всего решать взрослые вопросы, как взрослые – в постели. Однако, я готов признать, что был дураком, которому ревность и злость затмили разум и не дали нормально поговорить прежде, чем мы пришли к тому, что имеем. — Но, вся эта ложь все-таки позволила нам быть вместе. Ведь так? — Как же так вышло, что считаясь фаворитом короля, явно сводя его с ума, ты не позволил ему обладать собой? — Такой собственник, — хмыкнул омега. — Точно так же, как то, что слухи о твоей неполноценности все принимают за чистую монету. А вообще, я просто иногда неплохо бегаю. — За этими слухами нет никакой таинственной истории, на самом деле. После того похода и плена, мне действительно пришлось восстанавливаться, и в душевном плане тоже. К тому же, видя перед собой постоянные раны и смерти, начинаешь задумываться, стоит ли создавать семью, такому человеку, как я. Ведь в любом новом походе и сражении, можно точно так же погибнуть, обрекая своего супруга на вдовство, а детей почти на сиротство. И вот, пока проходил весь этот мой процесс восстановления и размышлений, я и сам не заметил, как в первых кругах начали ползти слухи о том, что я подвергся таким невероятным издевательствам на чужбине, что стал недееспособен, как мужчина, как альфа. А дальше больше, что я вообще-то невероятный садист и душегуб. — Но, почему же, ты не опроверг это? — непонимающе посмотрел на супруга Бомгю. — Сначала это было даже забавно. А потом просто стало все равно. Да и что мне надо было сделать, чтобы мое опровержение было воспринято? Взять какого-нибудь омегу на глазах у всех, прямо на очередном приеме? Я же решил тогда, что не горю желанием вступать в брак, и эта история была вполне удобна, чтобы меня не тиранили особо активные родители половозрелых омег. — Но потом ты встретил меня... — Да, потом встретил тебя. И даже удивился, когда ты ответил на тот поцелуй и, по всей видимости, готов был зайти и дальше, надави я. — Я не так часто появлялся при дворе, да и о сплетнях особо ничего не слышал. Поэтому просто влюбился с первого взгляда. — Влюбился в такого ужасного человека, — пробормотал Кан, перехватывая руку омеги и целуя его ладонь. — Не говори так, — шикнул Бомгю, лениво рассматривая его лицо и скользя кончиками пальцев по губам альфы. — Лучше поцелуй еще раз.***
Бомгю был искренне благодарен супругу, решившему, в отсутствие короля, удалиться в фамильное поместье подальше из столицы, выигрывая для них время. Невероятный зной, пришедший в регион, казалось, не отступал даже ночью. Оставленные открытыми окна тоже не спасали от духоты, а тюль едва шевелился от скудных дуновений слабого ветерка. Не дождавшись мужа, Бомгю лег спать, но уже не один час просто ворочался в постели не находя удобного места и не чувствуя ни малейшей прохлады. Посещение купальни тоже помогало довольно слабо, ибо из-за жары тело вскоре вновь покрывалось неприятной испариной, сводя на нет эффект от омовения. Не в силах больше страдать, омега решил спуститься на кухню и хотя бы выпить чего-нибудь. Откинув тонкую простынь, он поднялся с постели и, как был, обнаженным, прошел к креслу, где оставил свою ночную рубашку. Познав прелести близости с мужем и откинув заветы чопорного воспитания, он теперь привык спать без одежды – так было определенно лучше, но бродить ночью по особняку в неглиже все-таки было не лучшим вариантом, поэтому рубашку пришлось все же накинуть. Спустившись на кухню и открыв холодный погреб, Бомгю порадовался оставленному, как будто специально для него кувшину молока. Взяв глиняную посуду, он подошел к большому деревянному столу и осмотрелся в поисках чашек. На кухне царил идеальный порядок, искомую посуду никто поблизости не оставил, поэтому он решил, что забудет на минуту о правилах этикета и обхватив кувшин двумя руками, жадно отпил прямо из горла. Раздавшийся позади шорох, заставил вздрогнуть и обернуться, а часть молока из кувшина, пролилась по подбородку и стекла по груди в глубокий вырез рубашки. В проеме кухонной двери четко вырисовывался силуэт мужа, глаза которого в темноте помещения, хищно сверкнули, следя за дорожками белых капель, оставленных на карамельной коже омеги. Инстинктивно сделав шаг назад, Бомгю поясницей уперся в тяжелую дубовую столешницу, в то время, как альфа, медленно, словно дикий зверь, двигался ему навстречу, не отрывая взгляда. — И не стыдно разгуливать в таком виде по дому, — глухо поинтересовался Тэхён, подойдя еще ближе и прижимаясь супругу. — Так ведь никого нет, все спят... — Как это нет? А я? — Прекрати, это же ты. — А если бы это был не я. Чтобы ты делал? Если бы кто-то другой поймал тебя здесь, такого красивого, разгоряченного. Ты бы так же реагировал, если бы он сделал вот так? — продолжая нашептывать, альфа подхватил его под бедра и усадил на стол, широко разводя ноги и устраиваясь между них. — Скажи, Гю. Ты бы так же тёк, если бы он сделал потом так? Взяв позабытый было кувшин одной рукой, другой продолжая фиксировать омегу за талию, Кан вылил еще немного молока на не скрытую вырезом рубашки грудь, скользнул языком по соску, прикусывая его и посасывая. Затем проделал то же самое со вторым. От подобных манипуляций омега задрожал и поджал пальцы ног. Муж и не думал останавливаться. Тонкая ткань рубашки липла к влажной спине, молоко текло уже на бедра, и альфа продолжал слизывать его. Откинувшись на стол, давая полный доступ к телу, Бомгю вздрагивал при каждом касании. Подняв его ногу, уперев стопу о стол, альфа продолжил вылизывать влажную кожу, периодически покусывая, скользя языком и зубами от голени к бедру и обратно. — Ты издеваешься, — задыхаясь, прошипел омега. — Но тебе нравится, — хмыкнул мужчина. Заставив его еще больше раскрыться, и прижать к груди разведенные ноги, альфа опустился на колени и прошелся языком по промежности. Удерживая его в таком положении, он опустил голову и сильнее прижался ртом к истекающему входу, запустив язык внутрь и вылизывая сокращающееся кольцо мышц. С каждой новой близостью, что происходила между ним и альфой, он становился все более раскрепощенным, открывал в себе такое же дикое желание, что источал его муж. Тэхён, казалось, обожал почти животную сторону их соитий и грязные разговорчики в процессе, чему благовоспитанный Бомгю поддавался с не меньшей резвостью. Каждый раз, погружаясь в процесс, изучая поведение мужа и реакции собственного тела, омега иногда с легким испугом и интересом, отмечал, как его заводит подобное. Чувствуя себя невероятно разнузданным и определенно желанным в таком образе, он запустил пальцы в волосы мужа, сильнее выгнулся навстречу и надавил на чужой затылок. Не сопротивляясь такому напору, мужчина только активнее задвигал языком, доводя омегу до пика. — Как думаешь, сможешь кончить еще раз со мной? — довольно облизнувшись, ухмыльнулся альфа. Находящийся в прострации Бомгю едва мог что-то сообразить, чтобы ответить, лишь слабо закивал, когда муж навис над ним и прижался к губам. Раньше бы омега точно подумал, как невероятно грязно то, что они вытворяют, но чувствуя на губах смесь собственного сока, молока и пота, которой делился с ним альфа в глубоком поцелуе, кажется, вновь завелся. — Ты медлишь, — едва шевеля языком, нагло заметил Бомгю, стоило мужу на секунду от него отстраниться. — Вы только посмотрите, что за ненасытное создание, — притворно удивляясь, хмыкнул альфа, облизнувшись. — Так не терпится ощутить как я буду входить в тебя? — зашептал Кан, приподнимая мужа и придерживая его за спину, двигая ближе к себе. — Так хочется, чтобы здесь оказалось что-то большее, чем мои пальцы? — продолжил он, переместив руку к промежности омеги, скользя кончиками пальцев вокруг пульсирующего входа. — Ты уже так течешь, будто у тебя самый пик фазы, дорогой. Открой глазки, посмотри на меня, где ты витаешь? Уже предвкушаешь, как я буду входить в тебя снова и снова, глубже, сильнее, как ты любишь? Как будешь скулить, когда я буду особенно глубоко, когда ты будешь растянут на мне? Как будешь сжиматься вокруг меня? Как я буду кончать в тебя, а ты не выпустишь меня, пока не примешь все мое семя? Да, милый, скажи мне? — Да, боги, да... Чуть отстранившись, Кан довольно хмыкнул и расстегнул брюки, приспустив их, со вздохом освобождая от ткани налившийся кровью член. Сильнее разведя ноги мужа и сжав бедра, он прижался к нему не оставляя между ними и миллиметра и толкнулся в разработанный вход, глухо простонав, утыкаясь лицом в покрытую испариной шею, чувствуя, как плотно обхватывают его член тугие стенки. Каждый толчок заставлял Бомгю содрогаться от удовольствия, пальцы заскользили по столу в поисках опоры, но ногти не могли вцепиться в гладкое дерево. Не выдерживая давления, он вновь откинулся спиной на стол, распластавшись по поверхности. Дернув рукой, он сбил все еще стоящий рядом глиняный кувшин и остатки молока растеклись по столу, стекая затем на каменный пол, а звук разбившейся посуды глухим эхо отозвался в нарушаемой его стонами и рыками альфы, тишине помещения. Тэхён ощущался так близко, так правильно, а его запах, пробирающийся и впитывающийся под кожу, делал омегу таким нуждающимся и податливым в его руках. Бомгю улыбался, сдаваясь его желаниям, ему так нравится чувствовать этот первозданный голод. Его тело реагировало каждой клеткой, тянулось к альфе, нуждалось, желая угодить в ответ. Тэхён путался в его уже насквозь мокрой рубашке, но продолжал вжиматься всем телом, целуя и кусая раскрасневшиеся губы. Чуть отклонившись, он перевел дыхание, прожигая взглядом, наслаждаясь представшей перед ним картиной. Из горла альфы вырвался утробный рык, когда на очередном толчке он почувствовал необходимое плотное сжатие, распаляющее, не дающее ему сдерживаться. Он оскалился в хищной улыбке, сжимая одной рукой тонкую шею омеги, прижимая его голову к столу, удерживая на месте, пока сам начал двигаться резче. Поддаваясь инстинктам, он брал, не останавливаясь, желая получить полностью, присвоить. Бомгю обвил ногами талию мужа и надавив пятками, заставил того еще сильнее вжаться в него, не давая отстраниться. Распластанный перед ним, с растрепанными волосами и раскрасневшимися щеками, он цеплялся за реальность, удерживая взгляд чужих глаз, затуманенных желанием, как и его. Движения беспорядочные и быстрые, и Бомгю на ощупь потянулся вперед, путаясь пальцами в волосах мужа, ища хоть какую-то опору. Когда он готов был уже закричать, губы альфы вновь впились в его рот, целуя жадно, глотая неизданный звук, а внутри него вместе с последним мощным толчком, разлилось горячее семя. Не выдержав накрывшей его волны удовольствия, Бомгю едва успел почувствовать, как лишается сознания. — Боги, я уж подумал, что ты решил оставить меня вдовцом, — хрипло рассмеялся альфа, ласково поглаживая его по щеке, когда он наконец-то открыл глаза через несколько минут. — Это было слишком, — сипло прошептал Бомгю, откровенно млея. — Кажется, я немного переборщил, — согласился Тэхён, обнимая и утыкаясь лбом в обнаженное плечо. — Тебе не кажется, — омега устало улыбнулся, расслабляясь в объятьях мужа. — Знаешь, я всегда готов извиниться и исправить свои ошибки, — заговорщически прошептал Кан, поднимая его на руки. — Прошу проследовать в спальню, где я собираюсь тебе это продемонстрировать, — деловито заключил он под аккомпанемент усталого смеха Бомгю, покидая разгромленную кухню, беспечно оставляя за спиной беспорядок.***
Бомгю открывает глаза и непонимающе оглядывается, когда кто-то зовет его по имени и осторожно трясет за плечо. Потерев сжатой в кулак одной рукой глаз, пытаясь сообразить, наносил ли он сегодня косметику, второй совершенно не изящно вытирает губы, чувствуя скопившуюся в уголке рта слюну. — Очаровательно, — тихо усмехается стоящий перед ним альфа, следя за его ленивыми движениями. Проведя пальцами по щекам, ощущая засохшую на них влагу, неприятно стягивающую кожу, не оставляя попыток окончательно проснуться, Бомгю, наконец, опознает в разбудившем его парне Ким Соджуна – старшекурсника, довольно активно в последнее время оказывающего ему откровенные знаки внимания. — Я, кажется, задремал, — хрипло шепчет он осипшим голосом, переводя взгляд с альфы на разложенные перед ним на столе учебники, тетради и раскрытую книгу, лицом в которой он и был застигнут. — Я заметил, — продолжая улыбаться, соглашается Ким. — Это последний час работы библиотеки, кстати, поэтому, уж извини, я и решил тебя потревожить. — Черт, — раздосадовано выдыхает Бомгю, находясь еще где-то между сном и реальностью, взъерошив растрепанные волосы и судорожно хватаясь за свои вещи в попытках решить, что убирать в первую очередь. Отлично, он отключился прямо в зале университетской библиотеки, плавая в своих эротических фантазиях вместо подготовки к зачету по истории. Остается надеяться, что он не вздыхал и не стонал томно, веселя других студентов, что могли здесь ранее находиться. — Позволишь тебя проводить, если ты больше не занят, конечно? — с легким смешком предлагает альфа. — Он совершенно точно занят, — раздается рядом еще один голос. — Во всех смыслах этого слова, — с язвительной улыбкой, застывшей на его губах, добавляет второй альфа. — Оу, Тэхён, — Соджун кажется растерянным и расстроенным. — Так вы все-таки реально вместе? Прости тогда, я думал слухи... Ну, и вы просто дружите, так близко, − замялся он, вскинув руки в примирительном жесте, не желая злить явно не дружелюбно настроенного альфу. — Что ж, тогда всем пока. Увидимся ребята, — старшекурсник неловко откланивается и спешит покинуть линию огня, исчезая за стеллажами. Довольный собой Тэхён, скидывает свой рюкзак, болтавшийся у него на плече, на соседнее с Бомгю сиденье. Несколько мгновений он растеряно смотрит на отчего-то раздраженного омегу, буквально чувствуя, как тот закипает. Чхве сосредоточенно молчит, буравя его тяжелым взглядом, и альфа решает отложить разговор, думая, что Бомгю может быть просто уставшим от подготовки к экзаменам и навязчивых подкатов Кима, на которые еще недавно друг ему жаловался. — Давай, помогу тебе собраться, — улыбнувшись, тянется Тэхён к чужой сумке. — Мне, кстати, Ёнджун звонил, потерял тебя, — добавляет он, цепляя первую попавшуюся книгу с интересом разглядывая обложку и читая название. — Йя, Чхве Бомгю! — вдруг задорно восклицает. — Я думал, ты готовишься, а ты тут романчики почитываешь. — Не трогай мои вещи, — зло шипит омега, вскакивая с места и выхватывая книгу из чужих рук, будто самое ценное свое имущество. Опешивший Тэхён теперь точно совершенно ничего не понимает, замирая и хлопая глазами. Бомгю всегда поддерживал его шутки и острил в ответ, даже на более скользкие темы, а тут... безобидное замечание и такая реакция. — Гю, все в порядке? — альфа в замешательстве тянет руку, касаясь пальцами чужого плеча, но его тут же отталкивают. — И меня не трогай, — продолжает заводиться Бомгю, явно наплевав на тишину в библиотеке. — Вообще, отвали от меня и катись ко всем чертям со своей заботой! И что это сейчас было? Какое право ты имеешь приходить и прогонять человека, которому я нравлюсь? Может я собирался согласиться... — Ты чего? Мы же друзья, — делает неловкую попытку Тэхён, но она, вопреки его ожиданиям, оказывается наиболее неудачной. — Ах, друзья! Проваливай со своей дружбой, знаешь куда? — омега уже форменно рычит, не глядя, хватая со стола попавшуюся под руку канцелярию и кидая ручки и карандаши в уворачивающегося на рефлексах Кана. Бомгю честно держался изо всех сил, но тут что-то накрыло. Предательские слезы бегут по щекам, и он кусает губы, глотая рыдания. Кажется, он настолько погрузился в собственные фантазии, что проснувшись и столкнувшись с жестокой реальностью, где он вовсе не главный герой, а типичный лучший друг, которого Тот Самый Альфа никогда не захочет, обрекая своей френдзоной на одинокую старость с креслом-качалкой и кучей кошек, ощутил всю горечь собственного положения. Тэхён застывает, словно кролик перед удавом, наблюдая разворачивающуюся истерику, кажется, его глаза никогда еще не выглядели настолько большими. Сколько омега себя помнит, они с Тэхёном действительно дружили – жили по соседству, ходили в одну школу, их семьи тесно общались. Когда наступила пора поступать, родители только радовались, что дети решили выбрать один университет, ведь как хорошо, Тэхён обязательно присмотрит за Бомгю, мало ли что может случиться в столице, вдали от дома. Однако взорвалось там, где не ждали. Поскольку они и так всегда держались рядом, многие принимали их за пару, кроме Ким Соджуна, как выяснилось. Тэхёна такое положение вполне устраивало, будучи довольно избирательным, как в общении, так и в личных симпатиях, он легко прикрывался липовыми отношениями, отвергая незадачливых поклонников. Наверно когда ему это было нужно, он о своих «отношениях» также легко забывал, с досадой думал Бомгю. В свою очередь, омега сам не понял, как дружба с его стороны перетекла в такую предсказуемую и неудобную влюбленность. Сначала он просто подыгрывал, если нужно, стараясь не обращать внимания на собственные чувства, потом отрицал, потом боролся. Когда сдался и принял, решил, что его собственной любви ему хватит, ведь, кто любит – не требует взамен, а радуется, что это чувство снизошло на него подобно благословению. Но чем больше времени проходило, тем больше подавляемые страсти его душили, расползаясь черными пятнами по трепетно любящему сердцу. Хоровод поклонников Тэхёна заставлял постоянно находиться в напряжении, ведь однажды Кан точно кого-то из них выберет, оставив Бомгю теперь уже навсегда за бортом, а собственная неспособность ответить на симпатии других альф, забивала последний гвоздь в крышку воображаемого гроба его возможных отношений. Его сосед по комнате в общежитии и новый друг, обретенный в стенах университета – Ёнджун, в дружбу между полами свято не верил, и находил подтверждение своей теории в лице несчастного Бомгю, чувства которого для него были очевидны, как то, что трава зеленая, а небо голубое. Не очевидны они были, пожалуй, только для одного альфы, который был умен во всем остальном, но совершенно глуп в личных отношениях, по мнению все того же Ёнджуна. Чхве со знанием дела мудро замечал, что такая дружба либо до первого секса, либо до первой большой ссоры. Секс Бомгю явно не светил, разве что в книжках, учитывая все происходящее, пусть он и продолжал надеяться, делая робкие шаги в виде подарков и особо бережного внимания, которое он уделял любой мелочи, важной Тэхёну. Кан же, подаваемые сигналы, воспринимал исключительно как проявления дружеского расположения и продолжал жить свою беззаботную жизнь, пока Бомгю увядал. В итоге они оказались здесь, не в счастливом книжном мире романтических историй, из которого Бомгю был так жестоко вырван, а в пустом зале библиотеке, где он некрасиво плачет перед любовью всей своей жизни, прикрываясь глупой книгой, словно последним щитом. — Чхве Бомгю, если ты не прекратишь рыдать, я не посмотрю на то, как ты ужасно выглядишь и поцелую тебя прямо здесь, — раздается подозрительно близко мягкая угроза со смешинками в голосе. — Хочешь рассказывать будущим детям, что наш первый поцелуй был таким нелепым? — Да и пожалуйста, — прерывисто вздыхая, сквозь утихающую истерику, фыркает Бомгю, пряча глаза под опухшими веками, полагая, что его фантазия снова разыгралась. Ведь очевидно, что Тэхён давно сбежал, увидев такую нелицеприятную картину, а воспаленное сознание омеги просто вновь подкидывает ему желаемое, стремясь защитить слабую психику. Проходит, возможно, несколько секунд, или минут, или часов, Бомгю уже не уверен, однако он ощущает совершенно не фантомное тепло чужих рук, бережно его обнимающих. Он судорожно вздыхает и нелепо дергается, роняя книгу из рук, стук ее падения раздается глухим ударом в такт его сердцу, когда горячие, еще недавно такие недоступные, губы накрывают его дрожащие, в чувственном и многообещающем поцелуе. Кажется, он все-таки не столь безнадежен, думает Бомгю, растворяясь в чувствах, накрывающих его с головой, возможно и у его истории любви будет счастливое продолжение.
