Страх и ненависть в Чарналессе

Егор ожидал, что завуч поведёт его куда-то в кукурузные заросли, и уже готовился к возражениям. Но женщина пошла в свой огород. Нажала на кнопку включения фонарика — луч прорезал темноту, подсвечивая последние стебли картошки. Кряхтя, Галина Васильевна склонилась и воткнула нож в землю — лезвием вверх. Убедившись, что тот стоит прямо, развернула пакет и достала оттуда что-то тёмное и шерстяное. — Это штобы шкура не испортилась, — пояснила она. С её рук и в самом деле свисала цельная волчья шкура, с лапами и головой. Пустые глазницы уставились на Егора. Галина Васильевна аккуратно свернула пакет и сунула в карман пиджака. — А теперь отвернитесь, Егор Валерьевич, — попросила она. От такой наглости у Егора даже перехватило дыхание. Они что, совсем за дурачка его принимают? — И на секунду не отвернусь, — заявил он. — Буду следить за каждым вашим шагом, Галина Васильевна! — Как хотите, — сухо ответила завуч, положила фонарик и принялась стягивать с себя костюм. Егор увидел кружево нижнего белья и поспешно прикрыл глаза руками. — Галина Васильевна, это уже бесстыдство… — начал он, когда завуч накинула на себя шкуру. В один момент перед ним стояла женщина средних лет — а в другой уже волк. Зверь мягко опустился на лапы, встряхнулся всем телом и растянул пасть в подобии улыбки. Егор застыл с открытым ртом. — Что… — сказал он, когда волк оттолкнулся и перепрыгнул через остриё воткнутого в землю ножа. Раздался тихий треск. Егор отчётливо увидел, как тело животного будто бы зависло на долю мгновения, дёрнулось, затуманилось — и превратилось в человеческое. — Говорила же вам, отвернитесь, Егор Валерьевич, — укоризненно произнесла завуч и подняла костюм с земли. Егор мелко рассмеялся, хоть ему было совсем не смешно. Он попытался зажать рот ладонью, но смех тёк сквозь пальцы как рвота. Галина Васильевна забеспокоилась и подошла поближе, продевая руку в рукав. — Што-то вы бледный, Егор Валерьевич, — сказала она, — давайте-ка присядем. — Вы… Вы… — пытался выговорить Егор сквозь смех, — вы что ж это? Голышом что ли? — Ну а што поделать. В одежде неудобно получается… Да вы попейте водички, Егор Валерьевич. Сярожа, иди сюда, принеси вады чалавеку! Прибежал встревоженный Сергей Петрович. Даже подросток выбралась из своей комнаты-убежища и теперь маячила в прямоугольнике света. Супруги совали кружку завалившемуся на лавочку Егору, а тот всё отмахивался и приговаривал: — Голышом. Голышо-о-ом! Лёгкая оплеуха помогла прийти ему в сознание. Парень вырвал кружку из рук Сергея Петровича, выпил воду залпом и заявил: — А не боитесь, Галина Васильевна, что я о вас сообщу? — Куда же это, Егор Валерьевич, — хладнокровно ответила та и забрала кружку. — Придёте в милицию и скажете, што ваша коллега ваўкалак? Вы так и в психушку загреметь можете. Ну нет, вы тут не балуйтесь. Мы к вам как к родному отнеслись. Всё показали, рассказали, а вы нам — угрожать. Надо ж, што за молодёжь пошла! — Ну, никакова стыда! — поддакнул Сергей Петрович. — Вот помню, когда тока сюда приехал, трактарыстам работать, и Галя мне эта показала, у меня и мысли не было куда-то ицци! Я сразу попросил её всему меня научить, потому шта я уважаю местные обычаи. — Какие ж это обычаи! Поганство это! — Ну, может, и паганства, — признал Сергей Петрович. — Но у всех свои привычки. Я вот слышал, шведы гнилую селёдку едят. Но я же их не обзываю. — Погоди, Сярожа, он проста ешчо в себя не пришёл, — перебила мужа завуч. Она грозно качнула головой в сторону подростка — та, цокнув языком, притворила двери. После этого Галина Васильевна погасила бесполезный фонарик, по-прежнему валяющийся на земле. Наступила темнота, разбавленная светом луны. — Знаете, што вам может помочь, Егор? — сказала она, впервые отбросив «Валерьевич». — Если вы сами попробуете. Вы сразу же поймёте, што ничего страшного тут нет. А? Давайте я вам помогу. — Не трогайте меня! — дёрнулся Егор. Галина Васильевна примиряюще подняла руки и отступила. — Тогда сами. Нада толька накинуть шкуру. А патом как бы разрезаць её ножом, иначе вы так волком и останетесь... Но не волнуйтесь, я за вами прослежу, всё харашо будет. Вы парень молодой, спрытный, справитесь. Егор внезапно ощутил изнеможение. Он чертовски устал от этих людей и их обычаев; бесконечной пыли и кукурузы; методичек, планов и того, что за него всё время делают выбор. Он не хотел сюда ехать — но университет сказал «надо», а мать поддакнула «попробуй». И вот теперь парень застрял в этом сумасшествии на ближайшие два года. «С волками жить, по-волчьи выть», — подумал Егор и нервно хихикнул. Он сбросил кроссовки, подумал, стянул кофту и джинсы. А затем поднял шкуру и набросил её себе на плечи.