Бабочки перед бурей

В одном из тёмных закоулков ночного клуба затаились два человека. Темнота скрыла их лица, оставив лишь силуэты. — Ты принёс?.. — негромко спросил первый. Второй коротко кивнул и передал маленький свёрток. — Тебе нужно лишь рассчитать на её вес и рост. Осторожно с распределением. — А эффект такой, какой мне надо? О-он… — первый на секунду запнулся и сам себя поправил, — она будет покладистой? — Да. Тебе нужно лишь подождать тридцать–сорок минут и быть рядом. А как подействует — возьмёшь всё в свои руки, сам знаешь, — он заговорщически захохотал и оставил его одного. Получив деньги за товар, последний покидает это место.

***

Ян Чонин собирается жениться. По этому поводу его друзья решили отметить грядущую свадьбу — проводить последние моменты, когда он всё ещё холостой. Среди друзей он был самым младшим и первым, кто собирался связать себя узами брака. — Сегодня особенный вечер, — слово берёт Джисон, это он умудрился всех собрать здесь. — Давайте каждый скажет свои пожелания нашему младшенькому? Начнём с нашего самого старшего. Хён, тебе слово. Джисон обращает внимание всех на Банчана. Все замолкают, ожидая, что скажет старший. В последнее время Банчан был чем-то опечален. Многие не могли выдержать его тяжёлый взгляд. На самом деле он не держал на них зла. Просто, задумавшись, глубоко уходил в себя. По его лицу читалось, что мысли эти были не светлыми. Услышав, как к нему обратились, Банчан выпрямляется, расправляет широкие плечи. Он смотрит прямо в глаза Чонину. Тот долго не может выдержать зрительный контакт и переводит взгляд на его уши, рассматривая серьги, разглядывает маленькие камушки. Ему сложно даётся прямой контакт с хёном. — Йена, — обращаясь к младшему, его тон меняется на тёплый, — скоро ты вступаешь в новый период своей жизни. Твоя будущая невеста — просто счастливица, что встретила тебя. Я уверен, ты хорошо справишься с семейной жизнью. Будь верен ей, люби её и цени… — Спасибо, хён, я всё запомнил, — Чонин кивает старшему, принимая его наставления. Банчан был немногословен. У Чонина складывалось ощущение, что старший был с ним неискренен. Он вслушивается в голоса других хёнов и вежливо улыбается. Вечер продолжался, а Банчан улыбался через силу. Ему не хотелось всё портить своим кислым видом. Сегодня день Чонина. — Здесь очень душно, да, хён? — к нему подходит Уджин. — Я подумал о тебе и принёс прохладную выпивку, пожалуйста, угощайся! Банчан принимает бокал от Уджина и благодарно кивает. Бокал приятно холодит ладонь. Из-за громкой музыки ему не хочется перекрикивать её и говорить. Если честно, говорить ему вовсе не хочется. — Я в шоке, — кричит тот ему в ухо, — наш малыш Чонин перегнал всех нас! Банчан лишь улыбается в ответ и идёт в кабинку. У него ни на что нет сил. Там не так громко. Внутри никого — все вышли потанцевать. Это ему на руку. Сейчас он не хочет никого видеть. Банчан ставит бокал на стол и садится. Берёт в руки телефон. Но наедине его не собирался оставлять Уджин. — Хён, ты сегодня какой-то невесёлый. Выпей со мной? — Уджин наливает ему и протягивает. Старший не отказывает и делает вид, что слушает. В этот момент к ним залетает Чонин. Он весь вспотел, волосы растрепались, на лице яркая улыбка. Он был счастлив. — Мне ужасно хочется пить, хён, ты не против? — Чонин был не брезглив и достаточно пьян, чтобы пить из чужого бокала. Не дожидаясь согласия, он залпом выпивает прохладное содержимое и плюхается рядом с Чаном. Банчан поворачивается к нему, не замечая, как за его спиной изменилось дружелюбное лицо Уджина.

***

Чонину хочется поделиться своим счастьем со всеми. Включив всё своё очарование, он утаскивает Банчана ко всем остальным. Ему хочется прыгать и танцевать, хочется закричать всему миру, как он влюблён. Ему ужасно жарко. Он чувствует, как щёки заливаются краской. Выпитый алкоголь даёт о себе знать. Внутри появляется странное щекочущее чувство, словно бабочки собираются устроить бурю. Прежде он хорошо переносил алкоголь, но сегодня всё было не совсем как обычно… В груди становится тесно, дыхание сбивается, а звуки вокруг будто приглушаются. Ноги становятся ватными — он вот-вот свалится. Он даже не помнит, за кого схватился. Кто-то подхватывает его за плечи и несёт в их кабинку. Его аккуратно укладывают на сиденье. Это Банчан. Он выглядит обеспокоенным. — Хён, не переживай, — язык заплетается и не слушается, — я просто перепил больше положенного… — Как я могу не переживать, если ты в таком состоянии? — старший касается его лба и щёк. Чонин морщится, прикрывая глаза. — Хён… мне как-то странно… жарко… — он сглатывает, — я хочу домой… только давай поедем к тебе? Я не хочу показываться в таком плачевном виде… перед женой… Ему становится ещё жарче, и он стягивает с себя пиджак. Выражение лица старшего меняется, будто что-то внутри оборвалось. Чонин этого не замечает. — Потерпишь немного? Я вызову такси, и мы поедем, — одной рукой он треплет мягкие волосы, другой берёт телефон. Ожидая такси, Банчан параллельно печатает в общую группу:

БанЧан: «Наш Чонин перепил, сейчас ему плохо. Он ночует у меня. Кто-нибудь предупредите его жену.»

Банчан принципиально не звал её по имени. Она была для него безликой. Он не воспринимал её. Ночью дороги были пустыми. Такси довозит их до дома старшего очень быстро. Банчан стелет постель для младшего в гостиной. Приносит стакан холодной воды, ставит на журнальный столик — рядом, чтобы тот мог дотянуться. — Хён, помоги?.. — Чонин ложится на спину, расстёгивает пояс брюк и вытягивает ноги к старшему. Он умиляется его пьяным выходкам. И этот человек собирается скоро жениться? Банчан берёт его за край брюк и тянет на себя. Стягивает с младшего брюки и аккуратно складывает их. Затем укрывает его одеялом и уходит к себе. Банчан специально не выключает свет в прихожей. Оставляет дверь в свою комнату открытой. В случае чего он услышит, если младшему станет плохо или что-то понадобится. С этими мыслями, прислушиваясь к тишине, он засыпает тревожным сном.

***

Во сне Банчан начинает немного задыхаться. Он хочет вздохнуть поглубже воздуха, но что-то мешает. Нечто горячее и тяжёлое на нём. Ему сложно двигаться. Недолгий сон покидает его медленно. Думает, что ему стало жарко во сне. Сам по себе в жизни у Банчана повышенная температура тела. Он всегда ходит в лёгкой одежде. По ночам спит голышом. Вообще, он не любил слои ткани на своём теле. Но сегодня ночью он был в домашней одежде, которую он редко носил. Ведь этой ночью у него в гостях Чонин. И он не в лучшем состоянии. Ему не хочется сверкать голышом перед младшим, в случае если тому станет плохо. Открыв глаза, Банчан видит над собой Чонина. Он сидел на нём, нахмурив брови и зажмурив глаза, а лицо красное. Совершенно голый, тёрся о его бёдра. Банчан опешил от действий младшего. В спящем состоянии он успел немного возбудиться. И ритмичные движения Чонина мешали трезво мыслить. Заметив, что тот проснулся, Чонин наклонился к нему. Плотно прижавшись к нему грудью, держится за его плечи. — Чанни-хён, мне плохо... поможешь мне? — произносит он томным голосом, продолжает двигаться бёдрами. Сквозь одежду Банчан чувствует, как торчат затвердевшие соски. Одежда на теле ужасно мешает. Здравый смысл говорил, что Чонин поступает неправильно. Надо это прекратить. Он пьян, завтра сильно об этом пожалеет. Он скоро женится. Он не гей. Он тебя не полюбит... — Ян Чонин, немедленно прекрати это. Сейчас ты слезаешь с меня и идёшь спать. Мы сделаем вид, что ничего не было. — Крис говорил серьёзно. Ему не хотелось обрывать хотя бы дружеские отношения. Но Чонин даже не вслушивается в его слова. На данный момент это лишь пустой звук. — Я знаю, что ты очень хочешь. У тебя достаточно сил, чтобы дать мне отпор, и ты бы давно скинул меня с кровати, — как бы в подтверждение своих слов Чонин пожал плечами и цокнул языком. Банчан резким рывком переворачивает Чонина на спину, а сам оказывается сверху. Он одной рукой фиксирует его за шею, удерживая на месте. А другой рукой тянется к рядом стоящему светильнику. Включив его, он поворачивает лицо младшего к свету. Его зрачки неестественно расширены. — Тебе что-то подсыпали... хоть что-нибудь соображаешь? Чонин ничего не отвечает, он хватает руку, которая его держит, и суёт длинные пальцы себе в рот. — Блядь... А может вообще послать куда подальше этот здравый смысл? Он и мечтать не мог о Чонине у себя в постели. Он такой нуждающийся, нуждающийся в нём. Отключить мозг и воспользоваться ситуацией, поступить как типичный мужчина? Банчан принимает последний рискованный вариант. Длинные пальцы Чонина проворно пробрались под пояс и бельё старшего. Ладонью скользит по твёрдому члену. Вторая рука крепко держит за руку, которая прежде фиксировала его лицо. Он не выпускает их из захвата и активно сосёт фаланги пальцев, низко промычав. Счастью Банчана не было предела. Парень, в которого он давно был влюблён и тайно возжелал, лежал обнажённым под ним. Его худоба и угловатость в фигуре сводили его с ума. Необычный разрез глаз очаровывал. Хитрая улыбка напоминала лисёнка. А если бы у него были ушки с заострёнными кончиками, то с его носа хлынула бы кровь фонтаном. Он там же умер бы от перевозбуждения. Вытащив свои пальцы, Банчан страстно целует искусанные губы. Как же долго он грезил об этих губах. Ему не хотелось получать Йена вот таким образом. Но если не эта ситуация, то вряд ли имелась возможность коснуться. Чонин от наслаждения закрывает глаза. Он сладко посасывает его нижнюю губу и прикусывает до крови. От этого он крепко сжимает член в руках и двигает рукой более резко. На это старший стонет в поцелуй. Проходится кончиком языка по следам укуса, словно принося свои извинения. Банчан отстраняется от Чонина. Стягивает мешающую майку и брюки с бельём. Наконец освободившись от сковывавшей тело одежды, он возвращается в объятия Чонина. Горячее тело ощущается вовсе по-другому, когда обнажённая кожа соприкасается, волны мурашек проходят по ней. Его малыш Йенни обхватывает его бёдрами. Приложив больше усилий, меняет их местами. Он снова оказывается сверху. Это сильнее распалило желание младшего. Нравился напор, исходящий от Чонина. Глаза разбегаются от открывшегося вида снизу. Руками трогает и щупает твёрдые мышцы. Тянет за соски, они у Чана маленькие и сильно не выделяются на фоне цвета кожи. Проводит по рёбрам и чётко выраженным кубикам пресса. Банчан не отстаёт от младшего. Он не может утолить свой голод. Ему хочется больше. Хватает за мягкие ягодицы и сжимает в своих ладонях. Впивается ногтями в нежную кожу. Видит, как Йен опирается рукой о его бедро, а другой, взяв в руки его член, трёт между ягодицами. Он недовольно хнычет. Чувствительная головка проходится по сжатому кольцу мышц, создавая приятные ощущения только для Чана. Последнему медленно начинает доходить. У его малыша Йенни никогда не было опыта с мужчинами, он плохо осведомлён в этих делах. — Йена, у тебя так ничего не получится, — говорит он нежным тоном, успокаивающе поглаживая по пояснице. — Этим ты себе сделаешь больно... — Чанни-хён, у меня там внутри словно... зудит, — схватив за запястье старшего, он проводит его пальцами по своему отверстию, — я хочу тебя внутри. Бабочки внутри Чана устроили огненную бурю. — Для этого тебя нужно хорошенько растянуть, — Крис улыбается ему, проявив ямочки на щеках. Потянувшись, Банчан берёт в руки лубрикант. Чонин по-прежнему был на нём. Обильно смазав пальцы, он ласкает чувствительный анус. — Мой малыш Йенни этого хочет? — прошептал он в ухо Чонина, немного протолкнув кончик пальца. Тот лишь согласно промычал и выпячивает бёдра назад, пытаясь самостоятельно насадиться. Крис медленно вставил в него средний палец. Тело подрагивает над ним, получая то, что долго ждал. Вытащив палец, он вставляет уже два пальца. Чонин протестующе хочет проскулить, но стонет от удовольствия. Длинные пальцы входят в него более резко, чем прежде. Они приятно давят ему в простату. В комнате Чана раздаются громкие стоны. Он не прекращает быстрые движения рук. Чонин забылся в удовольствии, не заметил, как принимает в себя уже три пальца. Чонин активно подмахивает старшему, трётся возбуждённым членом об него. Он начинает течь, ему хочется кончить. Банчан, придерживая Чонина за талию, проводит губами по шее. Легко прикусывает хрящик уха. Посасывает мочку, вызывая мурашки у младшего. Ему хочется оставить на нём свои метки. Но он сдерживается, помня, что разум Чонина затуманен. Он не его собственность. Удостоверившись, что Чонин достаточно растянут для него, он аккуратно вводит свой член. Обильно смазанная головка входит и растягивает тугие стенки. Отвлекая от неприятных ощущений от первого проникновения, целует алые, как бутон розы, губы. Он умирает от переполняющих его внутри чувств. Любя до изнеможения, целуясь, разделяя наслаждение, Чан входит до упора и целует глубже, касаясь сладкого язычка, словно мёда. Чонин цепляется за его плечи, царапает кожу короткими ногтями. Ноги не в силах его держать, они расходятся в стороны. Он стонет от удовольствия, когда Крис начинает неспешно двигаться. Он отрывается от губ старшего — ему не хватает воздуха. Чан, удерживая за бёдра, помогает Чонину двигаться в его ритме. — Мне будет мало одной ночи с тобой... — говорит Крис, громко шлёпнув по ягодице. Кожа горела огнём, от этого он судорожно сжимает внутри Чана. Банчан, уперевшись в матрац пятками, начинает неистово двигаться. От этого в глазах Йена появляются белые пятна. Слюни собираются в уголках губ, он этого не замечает. Старший звонко бьёт по другой ягодице, от чего Чонин бурно кончает на пресс Чана. Младший уткнулся в шею старшего, выдыхает его запах. Чувствует, как Банчан гладит его по бёдрам, вверх по пояснице и спине. Места, где трогал его Крис, горят огнём и словно пульсируют. Банчан прекращает движения. Его всё ещё возбуждённый член находится внутри Чонина. Горячие стенки сильно его сжимают. Он ждёт реакции от своего малыша. Тёплое дыхание щекочет его шею. Чонин постепенно приходит в себя. Банчан перебирает пальцами шелковистые волосы и касается губами виска. — Я уверен в том, что завтра ты ничего не вспомнишь, — голос Чана звучал низко и негромко, — ни моих слов, ни моих чувств к тебе... Он крепко прижимает Чонина к себе. Он хочет утопить его в своих больших объятиях. На что младший тихо пискнул. Банчан ослабил руки, но не расцепил. — Возможно, твоё тело будет помнить мои касания и отзываться мне... Я так давно в тебя влюблён, знал бы ты, Йена? — шепчет он в покрасневшее ухо, продолжая свой монолог. — Я умираю от ревности, схожу с ума от собственного бессилия. Мне не хочется портить тебе жизнь. По размеренному дыханию Банчан знает, что Йен не спит, он слушает. — Ты не можешь ответить взаимностью. Понимаю, что насильно ты меня не полюбишь. — Чан делает глубокий вдох и выдох, пытаясь успокоить бурю внутри. — Твоё счастье делает меня счастливым. Мне хватит лишь твоей улыбки... Выслушав старшего, Чонин приподнимается, трогает кончиками пальцев острые скулы и линию челюсти, словно пытаясь утешить Криса. Йенни не понимает, что эти слова были предназначены ему. Действие вещества всё ещё сказывалось на нём. — Чанни-хён, я ещё хочу... — признаётся Чонин, смущённо отведя глаза. Банчан, быстро мазнув губами по покрасневшим скулам, переворачивает их местами. Покинув приятную узость, он спускается ниже. Руками теребит соски и припадает к одному губами. Обласкав языком сосок, начинает вытягивать. Попрощавшись с сдержанностью, Крис кусает чувствительную грудь. Чонин в его руках дёрнулся, не ожидав этого. Он не обделяет вниманием и вторую грудь — прикусывает плоть и сильно втягивает кожу. Наконец оторвавшись от манящего тела, он рассматривает результат своих стараний. Объёмные холмики груди отмечены следами от зубов. Твёрдые сосочки покраснели и опухли. Банчан оставляет цепочку засосов всё ниже. Прикусывает тонкую кожу ярко выраженной тазовой косточки и проходится языком, словно сглаживая неприятные ощущения. Член Йена снова возбуждённый, на головке собирается естественная смазка. Чан обхватил его рукой. Чонин громко стонет, а глаза закатываются, не в силах наблюдать за старшим. Вены на руках Банчана вздулись, а костяшки пальцев покраснели. Твёрдый член Йена смотрелся идеально в ладони. Младший поднимает бёдра вверх, прося о большем. Стараясь не мучить его, Крис берёт головку в рот. Втянув щёки, ласкает языком. Утопая в наслаждении, Чонин запускает пальцы в волосы Чана. Последний заглатывает глубже, сжимая ствол глоткой. Влажные звуки, издаваемые старшим, смущали его, тревожа бабочки внутри. Выпустив член изо рта, Банчан начинает дрочить ему рукой. Свободная рука крепко удерживает за бедро Йена и кусает. Прикусывая нежную кожу, чувствует, как бёдра задрожали под рукой. Чан игнорирует своё возбуждённое состояние, больше заботится о Чонине. Он чувствует, что его малыш Йенни близится к краю. — Хён... стой! — Чонин выгибается и протестующе простонал. — Я странно себя чувствую... Банчан, не слушая младшего, активно двигает рукой, снова ввёл два пальца. Тугие стеночки сжимают фаланги, и Чан кончиками пальцев беспощадно массирует простату. — Давай, малыш, кончи для папочки, — томным голосом говорит Крис, поглощая реакцию тела Чонина. Услышав его голос, Чонин кончил в ладонь Чана. Он сильно задышал. Тело подрагивает от испытанного оргазма. Малыш Йенни наблюдает за Банчаном, как тот поднимает испачканную руку к губам. Медленно облизывает пальцы. Распробовав его на вкус, подмигнул ему. Это полное безумие. Банчан поднимается и опирается на колени. Берёт ноги Чонина и закидывает себе на талию. Последний ещё не пришёл в себя, он не готов к продолжению. Но у Чана другие планы. Плавным движением входит членом в приятную тесноту. Стеночки всё ещё подрагивают, сжимая Криса. Тот издаёт низкий стон и не отрывает взгляд от Йена. У Чонина подрагивают ноги, он еле выдерживает движения старшего. Но член предательски подаёт признаки жизни, снова наливается кровью. Входя в него размашисто и громко шлёпаясь о бёдра Чонина, у него прорывается поток слов. — Я испытываю к тебе безумную любовь, — резкий толчок в сжатую дырочку, — меня убивает чувство ревности к тебе. Он поднимает одну ногу Чонина к себе на плечо и касается губами выпирающей косточки. И так же неотрывно смотрит на него. Чонин под ним лишь поскуливает. — Была бы моя воля, я бы тебя спрятал... чтоб ты не достался никому. — Ещё толчок, Чонин сжимается снова. — Чтоб тебя никто не мог увидеть, — Чан облизывает ступню, вызывая щекотку у младшего, но тот терпит. — Хочу, чтоб ты принадлежал мне! — от жёстких толчков твёрдого члена у Йенни идут слёзы. Ему не удаётся их сдержать. — Моей собственностью... — Крис сильно впивается в ступню острыми зубами. Чонин пытается вырваться из его захвата, но тот держит его крепко. — Чан! Пусти, мне больно! — рыдания и скулёж его малыша Йенни лишь будоражат кровь. Банчан не прекращает жёстко трахать Чонина. Он сильно сжимает в руках ляжки. Царапает нежную кожу, оставляет после себя кровоподтёки. Чонин не признаётся себе в этом, но, получая мазохистское удовольствие от лёгкой боли, он кончает. Он этого не ожидал. Не ожидал кончить без рук. Он чувствует, как сознание покидает его тело. Чонин проваливается в тёмную пустоту. Перестаёт что-либо слышать и понимать.

***

Ян Чонин просыпается от нехватки воздуха. Пытается вдохнуть, но кислород тяжело поступает в лёгкие. Жарко, ощущается липкость от пота. Глаза неприятно побаливают, кажется, опухли... Приоткрыв тяжёлые веки, он натыкается взглядом на крепкую грудь. Она вздымалась от размеренного дыхания. Он спал, уткнувшись в чужую мужскую грудь? Медленно его одолевает паника. Тело бросает в резкий холод. Сердце бьётся неистово. Чонин аккуратно выскальзывает из тяжёлых объятий. Стараясь не разбудить лежащего человека, хочет встать. Но ноги не держат, и он тихо опускается на пол. Он обнаружил себя спящим в объятиях мужчины, который был совершенно голым. И на нём тоже нет одежды... «Боже, что же произошло?!» — раздался панический голос внутри. Тело ужасно ослаблено, но, собрав всю силу воли, он кое-как встаёт на ноги. Поднявшись, он оглядывается и замечает, что это место ему знакомо. Сердце замирает, разум не хочет принимать происходящее. Медленно развернувшись, смотрит на человека в постели. В глаза бросаются светлые кудрявые волосы. До боли знакомые. Ему хочется заплакать от отчаяния, как маленькому ребёнку. Чонин действует на автомате, выключив эмоции, иначе они возьмут над ним верх. Без шума находит свои разбросанные вещи уже в знакомой квартире и как можно быстрее покидает это место. На улице ещё только утро. Он ждёт такси, ему надо домой... Телефон в руках вибрирует, оповещая о входящем сообщении. Чанни-хён: «Йена, я знаю, что не заслуживаю этого. Прости меня, пожалуйста. Я вёл себя как последняя тварь и воспользовался тобой. Ты вправе меня ненавидеть. Но хочу сказать тебе, что я давно люблю тебя. У меня была надежда что-то изменить. Я не хотел, чтобы всё произошло именно так. Пойму, если ты не ответишь мне. Не хочу тебя терять. Для меня и просто быть знакомыми было бы счастьем. Пожалуйста, прости меня. А если ты не захочешь меня видеть, я это приму.» Значит, тот не спал. Он лишь притворялся спящим. Прочитав сообщение, Чонин не раздумывая блокирует контакт. От ярости он блокирует его во всех социальных сетях. Чтобы тот не мелькал и не резал глаза своими сообщениями. Чонин не помнит, как добрался до дома. Его невеста всё ещё спит, не проснулась. Он сразу идёт в ванную и запирается там. Только оказавшись наедине, он скатывается по стенке и закрывает глаза ладонями. Давит на глаза так, чтобы появились разноцветные пятна под веками. От долгого сидения ноги затекли. Чонин снимает с себя всю одежду и сразу закидывает в стирку. Он рассматривает себя в зеркале. Всё тело в синяках и подтёках. Словно по нему прошлись мясорубкой. От этой мысли Чонин истерично засмеялся. Следы от зубов, отмеченные полумесяцами ниже пояса. Синяки от пальцев на бёдрах пугают его. Чонин заводит руку за спину и в ужасе проводит кончиками пальцев по сжатому анусу. Он был опухшим и саднил. Закусив губу, вставил в себя один палец. Фаланга скользит плавно. Вытащив палец, он смотрит на руку. Между ягодицами становится влажно, а по бёдрам стекает сперма... — Больной ублюдок! — шёпотом зашипел Чонин. Включив воду, он пытается смыть с себя остатки прошлой ночи. Ему хочется, чтобы вода смыла всё с тела. По щекам идут слёзы, но они сливаются со струями воды, идущими из душа. Он сильно трёт своё тело, чуть ли не сдирая кожу. Как он мог так поступить с ним? Всё это время забота и внимание от него имели иное значение? Столько лет он ему доверял. Всегда с ним считался, ему было важно его мнение. Он был его любимым хёном...

***

В то утро Банчан впал в ярость. Его малыш отверг его. Он больше зол на себя. Не смог держать себя в руках. Должен был успокоить Йенни. В крайнем случае — вызвать скорую помощь. Прошлой ночью он потерял контроль над разумом. Это не свойственно его характеру. Чан вспоминает события, которые привели к этой ночи. Кому нужно было травить его малыша? Лишних людей не было. Все были своими... хотя был Уджин. Тот всё время ошивался рядом с Чонином. Тут его и осенило. Крис берёт в руки телефон. Создаёт новый чат, добавляет туда шесть контактов, которые были в тот день. Ему надо кое-что проверить.

Бан Чан: «Кто был инициатором прошлого вечера?»

Хан Джисон: «Это был я!» Ли Феликс: «Хён, а что случилось? Ради этого создал отдельный чат?» Хван Хёнджин: «Как чувствует себя Чонини?» Со Чанбин: «Наш младшенький так сильно перепил? Раньше он хорошо переносил алкоголь»

Бан Чан: «Ему стало плохо.»

Ким Сынмин: «Он человек женатый, вот и меняется. Быстро пьянеет, хех» Ли Минхо: «Чан-хён, не томи и пиши быстрее!» Ким Сынмин: «Ты так стар, боимся, вдруг умрёшь и мы не узнаем» Нет, среди его друзей нет предателей, он их знает.

Бан Чан: «Как Ким Уджин оказался на нашем вечере?»

Хан Джисон: «Ну, он спросил у меня, типа какие новости? А я сказал, что собираемся отметить будущую свадьбу нашего Нини.» Ли Минхо: «Так в чём суть?» Хан Джисон: «Суть в том, что Уджин навязался. Говорит, что давно не виделся с ребятами. Хочет поздравить и всё такое.» Здесь начинает всё сходиться.

***

Близился вечер. Чан поджидает Ким Уджина возле здания, где тот работает. Осматривает округу, делая мысленные заметки для себя. Он пишет, что хочет обменяться с ним парой фраз. Терпеливо ждёт, сохраняя холодный рассудок. Главное — не спешить, иначе он может спугнуть. Пару лет назад Ким Уджин совершил подлый поступок. Бросил их в сложной ситуации. Наглым образом подставил. Банчан помнил всё и не забыл. В тот вечер появление Уджина его не обрадовало. Он был опечален другим и не обратил внимания на эту маленькую сошку. — Хён! — окликнул его Уджин, выходя из здания и шагая навстречу. — Не ожидал, что ты хочешь со мной увидеться! Чан в ответ улыбается. Ведёт себя максимально естественно, не привлекая внимания. Уджин ничего не подозревает. Отвлекая того разговорами ни о чём, Чан потихоньку уводит его на тёмную парковку, где мало людей. Останавливается там, где слепая зона, не достающая радиуса камер наблюдения. — Уджин-а, ответь честно, это ты подсыпал дрянь в бокал Чонина? — его дружелюбный тон меняется. Он прижимает Уджина к стене. — Нет, — отвечает тот, на лице появляется наглая улыбка, а глаза прищуриваются. — Тогда кто? — Банчан смотрит на него угрожающе. У него чешутся кулаки, стереть бы улыбку с этой морды. — Ты хотел честного ответа. — У того улыбка не спадает с лица, и он пожимает плечами. — Я подсыпал не Чонину... а тебе. Удивление отразилось на лице старшего, и тот это заметил. — Я хотел тебя, а выпивку выпил тот мелкий гад. — Мелкий гад — это ты, — зарычал он, подняв Уджина за грудки. — Моей целью был ты, — продолжает Уджин, не обращая внимания на Банчана. Он его не боялся. — Я хотел накачать тебя наркотиками, а когда они подействуют, оказаться рядом. Ты бы стал моей течной сучкой. — Он выплёвывает эти слова в Чана, ему сложно дышать. Банчан начинает душить его. Уджин цепляется за руки Банчана, пытаясь выбраться из крепкого захвата. Но всё тщетно. — Что? Малыш Чонини раздвинул для тебя ножки? — Уджин всё ещё не сдаётся и продолжает хрипеть. У того хватает сил на разговоры. Сейчас Банчан это исправит. Держась за шею, зафиксировав Уджина на месте, Крис заносит кулак. Смачно бьёт по лицу, прекращая поток слов. Господи, как это было приятно. Уджин хрипит хуже прежнего, дёргается, но Чан держит его крепко. Ярость, копившаяся долгое время, находит выход в этой ситуации. Хочет отыграться на нём. За то, что его малыш Чонин женится. Не выбрал его. В ту ночь у него помутился разум. За то, что он разрушил дружеские отношения с ним... От этого потока мыслей в голове Банчан стал ещё злее. Он в ярости продолжает бить по лицу. Другая рука сильно сжимает шею. Наглая ухмылка уходит с лица. Там образовалось кровавое месиво. Чан отпускает Уджина, тот скатывается вниз по стенке. Старший толкает его на землю и без жалости пинает. Он не помнит, сколько времени прошло. Смотрит на результат своей работы. Лицо Уджина в крови. Одежда пропиталась грязью с земли. Крис садится на корточки и тянет младшего за волосы, вынуждая того взглянуть на себя. Ким Уджин подаёт слабые признаки жизни, это хорошо. — Уджин-а, ты слышишь меня? — тот согласно кивает в ответ, молясь о прекращении пытки. — Ты ведь понимаешь, в случае обращения в полицию у меня есть мой Чонин-и? Банчан говорит деланно ласковым голосом, словно обращается с собакой. — Мы обратились в больницу, сдали анализы... Вначале мы думали, что малыш Нини просто перепил. — Чан хлопает ладонью по искалеченному лицу. — И обнаружили кое-что знакомое тебе в его организме... Ты понимаешь, к чему это ведёт? — Д-да, хён! — говорит Уджин. — У меня и в мыслях не было идти в полицию... Обещаю... Я уеду из этого города. Больше не причиню вам никакого вреда. Пожалуйста, не бей меня, хён. Уджин в его руках громко зарыдал, со слезами пошли и сопли. Какой же он мерзкий. — Быстро до тебя доходит, умница! Смахивает грязь с рук и уходит подальше с этого места. Пока его никто не заметил.

***

Один день до свадьбы Ян Чонина.

От мести в душе у Чана не стало лучше. Просто хуже некуда. Разбитые костяшки пальцев покрылись тёмными корочками. Думает, что они выглядят так же уродливо, как и он сам внутри... Приходит уведомление на его телефон, отвлекая от тёмных мыслей. Кто-то писал в новый чат, который он недавно создал. Ли Феликс: «Кто-нибудь говорил с Чонином?» Тревога медленно одолевала его, он не стал ничего писать, лишь наблюдал. Хван Хёнджин: «Я часто ему звонил просто поболтать, но в последнее время он мне тоже не отвечает.» Ли Минхо: «Что может случиться, если он всем не отвечает?» Ли Феликс: «Он мне ответил...» Любопытство убивало Банчана, эти три точки, обозначающие, что собеседник печатает, длились вечность. Ли Феликс: «И послал меня.» Ким Сынмин: «Хаха, это что такое произошло? Что, Йенни Феликса послал?!» Со Чанбин: «Почему? Вы же хорошо общались» Ли Феликс: «Я связался с ним узнать, как у него дела. Как идёт подготовка к свадьбе. Волнуется ли он» Хан Джисон: «Ты испортил ему настроение расспросами? Нельзя же так поступать с младшими >.< » Ли Феликс: «Он ничего не ответил мне. Сказал, что никого из нас не хочет видеть. Просил это всем передать.» Ким Сынмин: «Нам очень жаль, что послал он только тебя.» Хван Хёнджин: «Я заметил, ведёт он себя странно после клуба.» Со Чанбин: «У кого ещё какие догадки?» Ли Минхо: «Чанни-хён, почему молчишь? Я же вижу, ты всё читаешь.» Тихий ужас одолел Банчана. Руки, державшие телефон, похолодели. Это из-за его вины малыш Чонини оборвал связи со всеми остальными. Он не хочет их видеть из-за него. Только он один виноват в этом. Он начинает печатать, не замечая, как подрагивают пальцы.

БанЧан: «Когда я создал этот чат, спрашивал про Уджина. Я его вежливо спросил. Тот хотел отравить меня, но то содержимое выпил Нини.

Подумал, что он просто перепил. Чонин попросил переночевать у меня.

Уджин сказал, что это был наркотик.

Эта хрень плохо подействовала на Чонина. Так что это всё моя вина.

Чонин везде меня заблокировал и не хочет слушать.»

Хван Хёнджин: «После всего этого ты просто так оставил Уджина?!» Ким Сынмин: «Сейчас всё объясню! Читайте между строк. Хён пишет: "вежливо спросил", и там тайные чувства вышли наружу.» Ким Сынмин: «Это так сложно понять? Хён, я прав?»

БанЧан: «Да.»

Чан отвечает коротко, ему не хочется писать все подробности той ночи. Хан Джисон: «Пусть Чонин остынет. Дадим ему время» Со Чанбин: «Мы с ним объяснимся, всё наладится» Ким Сынмин: «Помиримся с Йенни и кинем Чан-хёна, ахах»

***

Банчан, как и обещал, держался подальше от Чонина. Лишь мельком расспрашивал о нём у общих знакомых. Вся их компания друзей отсутствовала на дне свадьбы. Чан утешал себя мыслями, что его малыш Чонини улыбается, кем-то любимый, счастливый. Это мотивирует продолжить своё жалкое существование. Главное — с ним всё в порядке... Время беспощадно идёт вперёд. Крис ничего не замечает. Краски в его жизни словно померкли. Лишь один Чонин был смыслом жизни. Он был всем. Только один Банчан был виноват в этом. Надо было просто сдержаться. Но он не жалел о той ночи. Эту мысль он спрятал глубоко в душе. Крис стыдился её.

***

Поздней ночью раздаётся резкий стук в дверь. Банчан никого не ждал, тем более в такое время. А когда открывает дверь, то испытывает крайнее удивление. Голос со сна звучит хрипло. Чан не верит своим глазам. Он боится, что это всего лишь сон. — ...Йенна?