Пленница

Сегодня вечер в школе Ксавьера был тихим. Редкий, почти неправдоподобный покой после месяцев тревожных новостей и пустого ожидания. Никто не знал, где Эрик. После нашей последней встречи (после моего отказа) он просто исчез. Ни нападений, ни посланий, ни единого следа. Профессор не говорил этого вслух, но я чувствовала его напряжение. Тишина от Магнето пугала больше, чем открытая война. Он всегда что-то замышлял. Всегда. И то, что я была причиной его исчезновения, делало эту тишину невыносимо личной. Я старалась не думать о нем. Заполняла дни тренировками, учебой, разговорами с ребятами, всем, что могло заглушить мысли. Но по ночам, когда тени в комнате становились гуще, я прокручивала в голове тот разговор. Его лицо, когда я отказалась быть его марионеткой, его оружием. Не гнев, что-то гораздо хуже. Разочарование собственника, у которого отобрали ценную вещь. Он не простит. Я знала это. Знала и ждала. Но сегодня мне казалось, что можно выдохнуть. Хотя бы на час. Я заперла дверь, скинула обувь и начала расстегивать блузку, планируя наконец забраться в горячую ванну и забыть обо всём к чертям. Комната была моей крепостью - небольшое пространство, которое я обустроила под себя. Приглушенный свет напольной лампы, темные шторы, прикрывшие большие окна, несколько книг и тетрадей на письменном столе, и большая, мягкая кровать. Я расстегивала вторую пуговицу, когда тьма проснулась. Это было мгновенно, даже не мысль, а инстинкт. Тени в углах комнаты дернулись, потянулись ко мне, предупреждая. В воздухе появился металлический привкус, как перед грозой. А затем запах озона, стали и чего-то еще, знакомого до дрожи. Нет. Сердце пропустило удар, потом забилось где-то в горле. Руки замерли на пуговицах. Я не видела его, но тени уже кричала мне, что я не одна. Чье-то присутствие в комнате. Чье-то дыхание в темноте. Чье-то сознание, острое как лезвие, направленное прямо на меня. Я медленно, очень медленно повернула голову. Он сидел в моем большой кресле и смотрел. Руки расположились на подлокотниках, слегка сжимая ткань. Шлема не было — он не прятал лицо, был в гражданской одежде, тонкая футболка обрамляла его точенный торс. Лицо изменилось за эти месяцы: резче обозначились скулы, под глазами залегли тени. Но глаза, серые, стальные, как у моей матери, только гораздо, гораздо опаснее, смотрели на меня с выражением, которое я не могла сразу расшифровать. Гнев? Да. Но еще что-то. Голод. Тоска. Безумие, сдерживаемое лишь его железной волей. — Здравствуй, Веспер. — Голос низкий, прокуренный, мягкий. Он всегда говорил со мной мягко, даже когда угрожал. В этом была его сила. — Как ты... — Слова застряли в горле. Я сглотнула. — Как ты прошел защиту? Он улыбнулся. Уголок губ дрогнул почти снисходительно. — Чарльз слишком полагается на свою машину. А я слишком хорошо знаю этот дом. Я строил его, забыла? Я попятилась к двери. И замерла. Мои украшения ожили. Браслет, подаренный Питером на День Рождения, на запястье дрогнул, сжался, превращаясь в наручник. Серьги потяжелели, оттягивая мочки болезненным весом. Кольцо на пальце внезапно похолодело так, что обжигало кожу. А дверь, я знала это, даже не глядя, дверь больше не открывалась. Металлический засов, который установили для моей безопасности, теперь служил моей тюрьмой. — Не делай этого. — Сказал Эрик, делая шаг ко мне. Всего один шаг, но комната вдруг стала меньше. — Ты же не хочешь, чтобы пострадали другие, правда? Он говорил тихо, почти ласково. Но в его словах был расчет. Он знал, что я думаю о других. Знал мои слабости. Он всегда знал. Чертов эгоист.  Я замерла. Тьма внутри меня поднялась, готовая защищать, но я удерживала её. Одно резкое движение - и школа превратится в поле боя. А здесь были невинные люди. Подростки, которые только начинали осваивать свои силы. Учителя где-то внизу, может, слишком далеко, чтобы успеть. — Что тебе нужно? — Дрожь в моем голосе повеселила мужчину. Эрик сделал еще шаг. Теперь он был совсем близко. Я чувствовала жар, исходящий от его тела, запах металла и дорогого табака. Он поднял руку и коснулся моей щеки, кончиками пальцев, невесомо, как призрак. Но я вздрогнула, будто от удара. Потому что его прикосновение было не просьбой. Оно было заявлением. Правом собственности. — Что мне нужно? — Переспросил он, и его голос стал горьким, почти надломленным. — Ты. Его пальцы скользнули ниже, к подбородку, заставляя меня смотреть прямо в эти стальные глаза, от которых теперь невозможно отвести взгляд. В полутьме была едва различима дрожь моего тела, но Эрик знал что она есть, и знал что не только страх был замешан в этом.  — Я отдал тебе всё, Веспер. Всё, что у меня было. Мои знания, мою защиту, мою... привязанность. Я никогда никому не давал столько, сколько дал тебе. Я видел в тебе не просто мутанта. Я видел богиню. Со мной ты могла бы править. Со мной ты стала бы той, кого боится этот жалкий мир. А ты что сделала? — Его пальцы сжались на моем подбородке сильнее, до боли. — Ты отвернулась. Ты выбрала их. Этих учителей, которые учат тебя бояться самой себя. — Эрик, я не... — Молчи. — Резко оборвал он. — Ты даже не представляешь, что ты сделала со мной. — Он отпустил мое лицо, но только для того, чтобы схватить меня за запястье. Его пальцы сжались так, что браслет впился в кожу. Тот самый браслет, подарок его сына, теперь служил его оружием. — Я ждал. Месяцами. Думал, ты одумаешься. Думал, ты поймешь, что твое место рядом со мной. Но ты... — Он усмехнулся, горько и зло. — Ты счастлива здесь, да? Среди тех, кто никогда не примет твою тьму по-настоящему? — Они принимают меня. — Прошептала я, стараясь противиться жару, обволакивающему моё тело. — Больше, чем ты. Его глаза вспыхнули. На секунду я увидела в них ту ярость, что могла сокрушать горы. Но он подавил её видимым усилием воли. И вместо того чтобы ударить, он вдруг... сник. Его плечи опустились, хватка ослабла. Он отпустил мое запястье и провел ладонью по своему лицу, так измученно.  — Ты не понимаешь. Ты совсем молода. — Мужской шепот окутал мои уши, и я не могла слышать свой мозг. — Ты думаешь, я злодей. Думаешь, я просто хотел тебя использовать. Так они тебе сказали? Чарльз? Логан? Я молчала. — Я не спал ночами, думая о тебе, Веспер. Не потому что ты - оружие. Не потому что ты - сила. — Он поднял на меня глаза. — Потому что ты - первая за долгие, долгие годы, кто заставил меня чувствовать что-то, кроме ярости. Ты сделала меня... почти человеком. А потом ты ушла. Бросила. Как бросали меня все в этой жизни. Его голос сломался в конце фразы. И это сломало что-то во мне. Я смотрела на него, на этого могущественного мутанта, перед которым дрожали нации, и видела не тирана. Видела измученного, усталого мужчину, который потерял все, что любил. Сначала семью. Потом Чарльза. Теперь меня. Он говорил о предательстве, но разве не предательство то, с чего началась его жизнь? Лагеря, смерть дочери, вечное бегство? Может, я действительно ошиблась в нем? Может, его жестокость - это просто защита? Он увидел перемену в моем лице. Конечно увидел. Он всегда все видел. Эрик шагнул ближе, и теперь между нами не осталось почти ничего - ни расстояния, ни здравого смысла. Его рука поднялась, но на этот раз не для того, чтобы схватить. Он коснулся моих волос, заправил прядь за ухо, и этот жест был таким нежным, таким не свойственным ему, что у меня перехватило дыхание. — Я не причиню тебе вреда. — Прошептал он, наклоняясь ближе. — Никогда. Ты моя, Веспер. Не как вещь. Как часть меня. Я не могу без тебя. Пойми это. Его дыхание касалось моего лица. Я чувствовала его тепло, его запах, его боль, такую настоящую, такую оглушительную. Все, чего я хотела в детстве, чтобы кто-то сказал, что я важна. Что без меня не могут. Что я не лишняя. И вот, он говорил именно это. Те самые слова. — Эрик... — начала я, сама не зная, что хочу сказать. Да и он мне и не дал это сделать, грубо вцепившись в мои губы. Это не был поцелуй любовника. Это был поцелуй, что-бы наказать, принизить. Грубый, жесткий. Его пальцы запутались в моих волосах, сжались, дергая голову назад, вынуждая подчиниться. Я почувствовала вкус крови, он прокусил мне губу. Умышленно или случайно? Не знаю. Но боль, внезапная и острая, не отрезвила меня. Она сломала последнюю защиту. Я не боролась. Я отвечала. Мои руки, которые секунду назад готовы были призвать тьму для защиты, вместо этого сжимали мужские, сильные плечи. Тьма внутри меня не рычала, она замерла, сбитая с толку, так же как и я. Потому что я больше не понимала, где правда, а где манипуляция. Где его боль, а где моя. Где граница между тем, кем он притворялся, и тем, кем он был на самом деле. Он оторвался от моих губ, тяжело дыша. На его нижней губе моя кровь. Он смотрел на меня сверху вниз, всё еще сжимая мои волосы, и в его глазах горела победа. Темная, страшная победа собственника, вернувшего беглую вещь. — Ты видишь? — Большим пальцем он проводит по моей разбитой губе, размазывая кровь. — Ты моя. Ты всегда была моей. И всегда будешь. Он отпустил мои волосы. Отступил к окну. Его фигура начала таять в тенях, которые он не мог контролировать, но которые я не призвала, чтобы его остановить. — Я дам тебе время подумать. — Сказал он уже отстраненно, деловито, словно заключая сделку. — Но не слишком много. Мы еще встретимся, Веспер. Ты знаешь, где меня искать. И когда ты будешь готова принять свое истинное предназначение... — Его взгляд скользнул по мне, затуманенной, разбитой, дрожащей. — Я буду ждать. Он исчез. Тени сомкнулись за ним, и комната опустела. Браслет ослаб, серьги вернули свой вес, кольцо потеплело. Дверь с тихим щелчком открылась. Никаких следов. Только вкус крови на губах. И жгучее чувство стыда, смешанного с чем-то, что я отказывалась называть. Я стояла посреди комнаты, прижимая дрожащие пальцы к пульсирующей губе, и пыталась понять, когда именно я снова стала его пленницей. И поняла ли я это вообще. Тьма внутри меня молчала. Она ничего не сказала. Она просто ждала, когда я пойму сама. Но я не поняла. Пока не поняла.