День Рождения

Два пальца в заднице и два пальца во рту – это не много, но достаточно, чтобы заставить доктора Далина закатывать глаза и задыхаться. Полковник Коршунов называл это регулярным вытрахиванием херни из мозгов. Далин улыбался отмазке и сердечно считал дни между "встречами". В этот раз вместо почти месяца прошло всего полторы недели, поэтому он с удовольствием идентифицировал этот раз как подарок на день рождения. — Руки на стекло, — грянул приказ у уха. Далин мурлыкнул неразборчиво и напряг конечности, чтобы поднять ладони до уровня лица. В темноте ночи НИИЧАЗ казался безлюдным и неприметным, но доктор прекрасно знал, что Институт никогда не спит, а Стража никогда не покидает свой пост. Он замечал проходящие под редким освещением силуэты, точные, как стрелки часов. Точные, как движения их начальника, не сбиваясь с ритма, трахали и раскрывали его уже тремя пальцами. То и дело полковник попадал в простату. — Глаза. Доктор мигом открыл глаза и тревожно покосился на отражение мужчины за своей спиной. Полковник оставил включенным ночник, теплый свет которого поначалу казался мизерным, но, вероятно, с улицы ярко выделялся на фоне других черных окон. Это привлекло бы интересные взгляды и, скорее всего, легко обрисовало бы посторонним картину. Далину было плевать. Единственное, что его пугало, это снова ослушаться приказа Коршунова. Слишком много раз, особенно в начале, доктора оставляли посреди процесса растянутым и влажным, ругаться и угрожать расправой. Но даже когда он перестал играть в непослушание, терпение Коршунова к ошибкам оставалось минимальным. В прошлый раз Далин на эмоциях прикусил полковнику пальцы, и уже в следующую секунду чужой член выскользнул из его задницы, а еще через несколько – в дверях щелкнул замок. В уголках глаз выступили первые слезы, то ли от воспоминаний, то ли от толстых пальцев, сильно нажавших на корень языка. Он закашлял и согнулся, но зубы не сомкнул и не сдвинул ладонь. — Не отвлекайтесь, доктор, — в грубом голосе проскочила пара саркастических ноток. Далин вдохнул, насколько позволял наполненный рот, и снова поднял голову. Влага перед глазами мешала, но он мог поклясться, что увидел фигуру, которая находилась слишком близко к окнам и слишком быстро мелькнула в тень. "Интересно, это будущие сплетники или нападающие?" – мысль оборвала звонкий удар по ягодице, отверстие сжалось, подчеркнув чувство пустоты. Пара влажных звуков подсказала, что Коршунов смазал свой член, тупое давление у входа подтвердило гипотезу. Далин тихонько застонал от перспективы. — Не слышу вас, доктор, — полковник провел вверх-вниз по промежности, оставив мокрую дорожку смазки и предэякулята. — Пожв, – попробовал он, — пож… — слюна унизительно стекала по подбородку, но Далин не обращал внимания, — пож, ах, пожавуста. Последнее до сих пор звучало ужасно, но было лучшим, что он мог издать. День рождения или просто хорошее настроение, но Коршунов это засчитал. — Молодец. Похвала, столь редкая от строгого начальника, прокатилась по телу чистым удовольствием. Следующим чувством было резкое вторжение в его нутро, от которого Далин запрокинул голову назад и прогнулся в спине, рефлекторно отступая. Однако жесткая рука на талии не дала никакого шанса, член вошел до конца. Одетая грудь прижалась к спине доктора, кожу которого прикрывал только белый халат, задранный на заднице, расстегнутый на груди и сползающий с плеч. Далин не знал, было ли это частью кинка Коршунова "трахнуть свое начальство" или чем-то еще, и спрашивать не рисковал. Полковник провел ладонью по ткани, вытирая смазку, Далин использовать эти несколько секунд как передышку, надеясь привыкнуть к калибру. Ему не разрешили эту роскошь, Коршунов сжал худое бедро, удерживая на месте, и начал вбиваться. Методически, с пугающим ритмом и силой военной машины, какой он и был. Далин дрожал извне и горел изнутри, его стоны наполняли тишину комнаты и возможно всего этажа, который в любом случае принадлежал только ему. Привилегии бытия богатого засранца. Его тело потело, ладони угрожали соскользнуть, но он держался из последних сил. Глаза тоже были открыты, хотя взгляд невидящий, расфокусированный, испорченный удовольствием, пронизывающим каждую мышцу, когда полковник попадал в простату. Зная распорядок, чтобы не укусить, Далин начал крутить языком вокруг пальцев во рту – хорошая альтернатива отсутствующим поцелуям. Левую ягодицу откровенно жгло от сильных одиночных ударов, на боку стопроцентно заигрывали синяки, Далин надеялся, что те продержатся больше недели. Кроме случайных следов, он не получал больше никаких подтверждений этих внезапных ночей. Во все остальные дни Коршунов даже взглядом не издавал природы их отношений, если это можно назвать отношениями. Но он не жаловался, любил это, наслаждался подтверждением безраздельного внимания и чужим жестким желанием в себе, что выбивало весь дух. Кайфовал от безобразного и бездумного пространства, к которому приближал каждый толчок, оставляя после себя только ощущение. — Глаза. Он подчинился, не мог этого не сделать, хотя веки казались свинцовыми, а глаза пеклись как от паров кислоты. Отражение Коршунова прорвало эту пелену. Лицо полковника наполовину закрывало собственное плечо, содрогавшееся от каждого движения бедер, но он смог разглядеть эмоцию, жажду в вечно серьезно-саркастическом лице. — Посмотри на себя, — Далин почувствовал движение его рта на коже. — Светило НИЧИЗА во всей красе. Плаксивый звук сорвался с губ доктора, он послушно перевел глаза на свое отражение. Весь красный, лицо заплаканное и слюнявое, халат смятый и испорченный, член блестящий и заброшенный. Полный беспорядок. Настоящее наслаждение. — Как мало нужно, чтобы удовлетворить вас, доктор. Один хороший трах, чтобы разрушить эту безумную голову. Далин снова заскулил и крепко сжался внутри. Не от смысла слов, он их почти не понимал, хотя пассивный стыд пикировал с новой силой. Дело было в неравном голосе полковника, его сбитом дыхании, когда он продолжил вбиваться в тело, в утрате ритмического контроля. В погоне за своим удовольствием, в желании, которое вызвал в нем Далин. Теплые, разлившиеся его внутренностями, и глубоко погребенном мелко содрогающемся члене, выплескивая остатки. Надежной руке, перехватившей живот и владельчески прижавшей к себе. И Далину было плевать, что его даже не коснулись, что он до сих пор не кончил, его мозг уже отлетел выше ноосферы. Но ничто не вечно. Опора за его спиной исчезла, мягкий член выскользнул из ануса, сперма потекла по его бедрам. Доктор скривился от ощущения пустоты, пусть оно и было желательно для его задници, но это также означало приближающийся конец сегодняшней встречи. Рука Коршунова с живота поползла вверх и обняла грудь, ладонь погладила шею и челюсть. Пальцы правой руки освободились изо рта, блестящие от слюны. — Хорошая работа, — он похвалил и опустил руку к члену доктора. Далин зашипел, едва удержавшись, чтобы не кончить от одного прикосновения. Он знал, что нельзя. — В следующий раз я трахну тебя перед этими панорамными окнами под Выбросом. Обещание, подтвержденное двумя размашистыми движениями по члену, заставило глаза закатываться, а стоны превратиться в хрипы. Ладонь Коршунова двигалась быстро и безжалостно. — Будь хорошим мальчиком, — чужой шепот казался оглушительным, — кончи для меня. Оргазм пришел в тот же миг, пронзив каждую мышцу и заклинив каждый нервный импульс. Далин задохнулся, а ноги подкосились, от встречи с полом спасла только рука полковника, которая потянула доктора на себя, опираясь на грудь. Собственные руки упали напрасными конечностями, они все еще дрожали от остаточного напряжения. Сквозь пелену слез Далин разглядел обильно усеянное белыми каплями темное окно. Кажется, Коршунов что-то сказал ему в плечо, но доктор не услышал. Вместо этого его вытраханный мозг подбросил фантазию короткого поцелуя в лопатку. Далин пришел в себя позже растерянный и дезориентированный. В светлой кафельной комнате с ощущением узкой холодной керамики под ягодицами и крепкой ладони на животе, держащей равновесие. Его лицо снова было сухим, торс и бедра относительно чистые, а белый халат сброшен и смят над корзиной с грязным бельем. Доктор предположил, что им его и вытерли, так что халат пойдет в мусорку, а не стирку. — С возвращением, — голос полковника приобрел привычный тон, — залазь. Хотя ситуация, в которой они находились сейчас, была явно необычной. Далин взглянул через плечо на наполненную ванну, над которой крутился теплый пар. Затем перевел взгляд на Коршунова: было странно не задирать голову, чтобы сравниться с ним глазами. Полковник лишился своей верхней одежды, оставил только серо-зеленую футболку, Далин поинтересовался, снял ли тот кобуру, прикрепленную к камуфляжным штанам. Сам же доктор был полностью обнажен, и это имело смысл, если Коршунов хотел его искупать, но все равно он чувствовал стыд. Это было более стыдно, чем скулить вокруг пальцев, которые сейчас бесцельно гладили его живот, потому что трахались они более или менее регулярно, а вот это. Этого никогда не было. Далин нервно сглотнул и попытался подняться на ноги. Его тело сразу обрушилось, но две руки подхватили за талию и помогли залезть в ванную. Горячая вода встретила приветливыми объятиями, в которых до сих пор оставались одревесневшими мышцы, наконец расслабились. Далин и не подозревал, что это так приятно. Обычно, если он был достаточно хорош, чтобы Коршунов довел дело до конца, полковник максимум помогал дойти до кровати и исчезал раньше чем мозги доктора становились на место. Далин обтирался простыней, заворачивался в одеяло и вырубался на несколько часов в сон без сновидений. Далее будильник, боли в заднице и голове, попытки в самосаботаж, быстрый душ и кофе со страшной дозой сахара перед утренней встречей. Далин на пальцах одной руки мог сосчитать, сколько раз пользовался ванной за все годы работы в НИИЧАЗ. Эта роскошь в Зоне, скорее, была инсталляцией и показухой. Что-то прохладное коснулось его щеки. Далин удивленно идентифицировал это как стакан воды. После первого глотка он понял, насколько сильна была жажда, и быстро опустошил весь стакан. Коршунов молча унес его обратно. — Спасибо, — язык до сих пор был дряблым, слово обронилось тихо. — Пожалуйста. Всеянное морщинами лицо полковника не выдавало никакой эмоции или объяснения. Но он был здесь. — Зачем, – Далин кашлянул, — все это? — Потому что заслужил, — легко ответил Коршунов. — По сравнению с тем, что было год назад, ты сегодня действительно молодец. Доктор сжал губы, к горлу подступили постыдные воспоминания прошлогодней давности. Тогда он сильно напился на вечеринке, организованной его коллегами, соединив празднование копирования нового артефакта и дня рождения руководителя. На волне эйфории и действия какой-то жженой аномальной водки, Далин повис на Коршуне, которому пришлось тянуть пьяную тушу доктора к его хоромам. Повис настолько крепко, что смог свергнуть полковника на собственную кровать и удержать под собой разговором. Далин искренне не помнил, что именно наговорил, и, пожалуй, к лучшему, потому что страшно предположить, какие именно обещания убедили Коршунова стянуть с него штаны и выдрочить всю душу. Это была только рука, но это было все, о чем мог думать, мечтать и стремиться Далин на следующее утро. Второй раз случился вскоре, потому что доктор отказался выбрасывать эти воспоминания из головы. Начать разговор на трезвую голову оказалось труднее, но Далин всегда гордился своим красноречием. Полковник поначалу отказывался, но его удалось убедить. Коршунов установил десятки правил, которые Далин согласился соблюдать. Возможно, не с первого раза, но он стремился получить свое внимание от начальника Стражи. Услышать, как тот назовет его "хорошим мальчиком" и "молодцем" еще раз. — Только не зазнавайтесь, доктор, — полковник встал. Далин понял, что впервые может оценить обтянутую тонкой футболкой мускулистую грудь другого мужчины. Увидеть обнаженные предплечья, усеянные боевыми шрамами и темными волосками. — Проанализируйте этот случай, сделайте выводы и запишите пометки на будущее, если хотите повторение результата. Доктор слабо улыбнулся. Интересно, всегда ли он так говорил, или это влияние кучи ученых вокруг. — Да, господин полковник. Легкая улыбка отражалась на лице Коршунова. — Спокойной ночи. — Спокойной.