Маленькая неожиданность для Хилла

Балтиморский порт в июне пах раскалённым мазутом, гниющей рыбой и дешёвым табаком. Этот запах въедался под кожу, оставался на языке привкусом ржавчины и заставлял Сару возвращаться сюда снова и снова, как преступника на место казни. Прошёл год с того дня, как её жизнь превратилась в груду пепла, но тупая, изнуряющая боль в груди так и не утихла. Напротив, она трансформировалась в глухое, граничащее с одержимостью упрямство. Сара больше не была той хрупкой девочкой, которую Аарон увозил на яхте в Ки-Уэст. Из её взгляда исчезли остатки юношеского романтизма, сменившись холодной, каноничной решимостью репортёра, которому больше нечего терять. Она продала всё, что у неё было, включая старые родительские сбережения, уволилась из заштатной газеты и полностью посвятила себя одной единственной цели — поиску. Её журналистский долг теперь служил лишь одной ищейке — её собственному сердцу. Она знала, что «Черные драконы» не могли исчезнуть бесследно. Банда такого масштаба, даже загнанная на самое дно, оставляет за собой кровавые брызги в криминальной хронике. Сара собирала крупицы информации, как мозаику: странный налёт на оружейный склад в Луизиане, передел сфер влияния среди портовых докеров в Алабаме, слухи о высоком, шрамированном мужчине с тяжёлым взглядом, который за одну ночь подмял под себя нелегальный трафик на границе с Мексикой. Хилл возвращал себе силу. Грубо, жестоко, по старым уличным законам. Сегодняшний след привёл её в самый злачный притон на окраине балтиморских доков — бар «Ржавый якорь». Место, где собирались беглые матросы, портовые воры и те, кто торговал информацией из первых рук. Сара сидела за дальним столиком в углу, натянув на глаза низкую бейсболку и кутаясь в потертую кожаную куртку. Перед ней стоял стакан с дешевым, разбавленным виски, к которому она даже не прикоснулась. Её пальцы судорожно сжимали под столом диктофон. Напротив неё сидел старый, обрюзгший портовый логист по кличке Флинт — человек, который когда-то сливал информацию «Черным драконам» до их легализации. Его жёлтые от табака пальцы нервно барабанили по липкой деревянной столешнице. — Ты рискуешь, девчонка, — сипло произнёс Флинт, косясь на дверь. — Если парни Карлоса пронюхают, что кто-то расспрашивает про Хилла, нас обоих найдут в заливе с бетонными галстуками. Кубинцы до сих пор ищут его, чтобы вернуть свои деньги. — Мне плевать на Карлоса, Флинт, — тихо, но с железной интонацией ответила Сара, пододвигая к нему толстый конверт с наличными. Её голос больше не дрожал, как год назад. — Мне нужно знать, где он. Конкретная точка. Я знаю, что неделю назад через Балтимор прошел шифрованный канал связи из Техаса. Кто принимал сигнал? Флинт жадно сгреб конверт под куртку, его глаза лихорадочно блеснули. Он наклонился ближе, обдавая Сару стойким перегаром. — Эль-Пасо, — выдохнул он. — Заброшенный таможенный терминал на самой границе с Нью-Мексико. Там сейчас творится черт знает что. Местные картели в панике — кто-то перехватывает их грузы прямо на переправе. Пару дней назад один из выживших клялся, что нападавшими командовал парень с огромным татуированным драконом на предплечье и тяжелым «Кольтом». С ним были двое — огромный, как шкаф, громила и блондин с вечной зажигалкой в руках. Сердце Сары пропустило удар, а затем забилось с такой сумасшедшей скоростью, что ей показалось, будто этот стук слышен на весь бар. *Аарон. Майкл. Люк.* Нашлись. Они были там, в пыльном, раскалённом аду Техаса, снова воюя со всем миром. — Это точная информация? — Сара подалась вперед, её пальцы впились в край стола. — Точнее не бывает, Салли, — Флинт поднялся, натягивая кепку. — Но если ты поедешь туда, ты покойник. Хилл больше не тот парень, который играл в легального бизнесмена. О нем говорят как о призраке. Он не берет пленных. И он никого не ждет. Через три дня Сара уже была в Эль-Пасо. После дождливого, прохладного Балтимора Техас встретил её сухим, обжигающим ветром, который швырял в лицо пригоршни мелкого песка. Небо здесь было огромным, выцветшим от зноя, а солнце безжалостно выжигало землю, превращая всё вокруг в бесконечную жёлто-серую пустыню. Карусель её эмоций, застрявшая на целый год в мёртвой точке одиночества, снова сорвалась вниз, неся её навстречу неизвестности. Ей было страшно? Да. Но этот страх был ничем по сравнению с возможностью снова увидеть его. Хотя бы издалека. Хотя бы на секунду поймать взгляд его темных, каноничных глаз. Она сняла старый, побитый пикап «Форд» и двинулась по координатам, которые ей удалось выбить из портовых связей Флинта. Дорога петляла среди полупустых шоссе, кактусов и заброшенных заправочных станций. Вокруг не было ни души — только марево, дрожащее над раскалённым асфальтом. К вечеру, когда солнце начало медленно опускаться за скалистые холмы, окрашивая пустыню в кроваво-красные тона, Сара увидела его. Заброшенный таможенный терминал. Огромное, ржавое строение из металлоконструкций, окруженное покосившимся забором с колючей проволокой. Она заглушила мотор за пару миль до объекта, спрятав пикап в неглубоком овраге за зарослями иссохшего кустарника. Дальше нужно было идти пешком. Сара проверила свой диктофон, перехватила поудобнее небольшую сумку и двинулась вперед, стараясь держаться в тени скал. Каждое движение давалось с трудом — воздух был тяжелым, душным, а сердце колотилось в груди, как птица в клетке. Терминал казался вымершим. Ржавые ворота были приоткрыты, внутри царил полумрак, нарушаемый лишь редкими лучами заходящего солнца, пробивающимися сквозь дыры в крыше. Сара аккуратно перешагнула через обрывки какой-то цепи, стараясь не шуметь, и скользнула внутрь главного ангара. Внутри пахло пылью, сухой травой и... оружейным маслом. Старый, каноничный запах «Черных драконов». Вдруг в глубине ангара послышался резкий, сухой щелчок зажигалки. Огонек на секунду выхватил из темноты лицо Майкла. Он сидел на перевернутом деревянном ящике, лениво крутя в руках свой любимый «Зиппо». Его светлые волосы были взъерошены, на щеке красовался свежий, едва затянувшийся шрам, а взгляд был направлен прямо на Сару. Он знал, что она здесь. Он ждал её. — А я говорил Люку, что ты придешь, — тихо, со знакомой циничной усмешкой произнес Майкл, закрывая зажигалку с глухим металлическим звуком. — Ищейка из Балтимора никогда не теряет след. Из темноты за его спиной бесшумно выросла массивная фигура Люка. Он стоял, скрестив руки на груди, хмурый и молчаливый, как скала. В его руках был тяжелый дробовик, направленный стволом в пол. — Майкл... Люк... — Сара сделала шаг назад, прижимая руку к груди. Её голос сорвался. — Где он? Где Аарон? — Зачем ты приехала, Салли? — Майкл поднялся с ящика, и его лицо стало серьезным, почти скорбным. — Тебе мало того, что случилось во Флориде? Ты уничтожила всё, что мы строили. Из-за твоей статьи мы теперь беглые преступники, живущие в этой дыре среди крыс и койотов. Зачем ты ищешь его? Чтобы написать еще один репортаж? Оформить финальный арест? — Нет! — из глаз Сары брызнули горячие, злые слезы. Она рванулась вперед, заставляя Люка инстинктивно напрячься. — Я приехала не за статьей! Я уничтожила свою карьеру, я стерла свое имя! Я целый год искала вас не для того, чтобы сдавать федералам! Я люблю его, Майкл! Я поняла это слишком поздно, когда всё уже сгорело, но я не могу без него жить! Пожалуйста... позволь мне просто поговорить с ним. Один раз. Майкл посмотрел на неё, затем переглянулся с Люком. В глазах громилы промелькнуло нечто, похожее на жалость, но он лишь тяжело вздохнул и покачалหัว. — Он не станет говорить с тобой, Салли, — тихо сказал Майкл, делая шаг в сторону и открывая проход вглубь ангара, к небольшому офисному помещению с разбитыми стеклами. — Он заперся там. Он не разговаривает ни с кем уже три дня. Кубинцы Карлоса вышли на наш след, завтра здесь будет бойня, а ему плевать. Он просто сидит и ждет, когда за ним придут пули. Ты выжгла его до основания. Иди, посмотри на то, что ты оставила от нашего вожака. Сара, не помня себя от страха и боли, бросилась мимо парней к заветной двери. Её пальцы коснулись холодной металлической ручки, и она толкнула её вперед. В комнате было темно. Единственным источником света было маленькое, грязное окно, сквозь которое пробивался багровый закат Техаса. На старом матрасе в углу, привалившись спиной к бетонной стене, сидел Аарон. На нем были только грязные джинсы и серая, пропотевшая майка. Его тело казалось еще более массивным, шрамы на груди потемнели, а на предплечье отчетливо выделялся черный дракон. Он сильно похудел, скулы заострились, а в зубах дымилась дешевая сигарета. Около его правой руки на полу лежал его неизменный, тяжелый «Кольт». Он не поднял головы, когда дверь открылась. Он просто сделал глубокую затяжку, и огонек сигареты на секунду осветил его лицо — суровое, каноничное, полностью стертое морально. Человек, который управлял портами и бандами, сейчас выглядел как призрак собственной империи. — Я сказал тебе, Майкл, оставь меня в покое, — глухо, со скрежетом произнес он. Его голос поменялся — стал еще более низким, хриплым, прокуренным. — Завтра мы примем бой здесь. Если кубинцы хотят мою голову — пусть приходят и забирают. Мне плевать. — Аарон... — тихо, со всхлипом выдохнула Сара. Хилл замер. Сигарета застыла в его пальцах, а дым медленно пополз вверх, окутывая его лицо. Он медленно, словно не веря собственным ушам, повернул голову в её сторону. Его темные глаза, подернутые дымкой усталости и алкоголя, расширились. Карусель их судеб сделала резкий, безумный вираж, сталкивая их лицом к лицу в этой Богом забытой пустыне Техаса. Аарон поднялся с матраса. Медленно, во весь свой огромный рост, нависая над ней в полумраке комнаты. Его тяжелый «Кольт» так и остался лежать на полу. Он сделал шаг к ней, и Сара увидела, как в его глазах на долю секунды вспыхнуло то самое, прежнее, безумное пламя любви и ярости, которое она испытала во Флориде. Но это пламя мгновенно сменилось ледяным, уничтожающим холодом. Доверие было разбито в хлам, и осколки этого зеркала до сих пор кровоточили в его душе. — Ты... — прохрипел он, и его кулаки сжались с такой силой, что побелели костяшки. — Что ты здесь делаешь, О’Нилл? Как ты нашла меня? Федералы на хвосте? Привезла с собой ордер на арест? — Нет, Аарон, нет! — Сара сделала шаг навстречу, полностью игнорируя опасность, исходящую от его огромного тела. Она протянула руки, пытаясь коснуться его жесткой груди, но он резко, грубо перехватил её запястья, останавливая её в считанных сантиметрах от себя. Их каноничный контраст тел снова сработал на полную мощность — её маленькие, хрупкие руки в его стальных тисках. Но на этот раз в его хватке не было страсти. Была только глубокая, смертельная обида мужчины, которого предал самый близкий человек на земле. — Не прикасайся ко мне, Салли, — тихо, но с такой леденящей лейт-интонацией произнес он, что у Сары перехватило дыхание. Он выплюнул окурок на пол и наступил на него тяжелым ботинком. — Ты приехала посмотреть на свою работу? Полюбоваться на то, как великий Аарон Хилл гниет в техасском терминале? Статья получилась отличной, О’Нилл. Весь Балтимор аплодировал. Кэнди до сих пор не может отмыть свои счета от твоих сканов. — Я не хотела этого публикации! — кричала Сара, захлебываясь слезами, пытаясь вырвать руки, но Хилл держал её намертво, заставляя смотреть прямо в его пустые, выжженные глаза. — Это была автоматическая синхронизация! Я приехала в редакцию, я умоляла их удалить всё, я разорвала контракт! Аарон, пожалуйста, верь мне... Я целый год умирала без тебя. Я поняла, что люблю тебя больше жизни. Мне плевать на расследования, мне плевать на весь мир! Позволь мне остаться с тобой! Завтра здесь будут кубинцы? Отлично! Пусть убивают нас вместе! Аарон смотрел на её дрожащие губы, на слезы, катящиеся по её бледному лицу, и внутри него происходила страшная, разрушительная борьба. Она видела, как дрогнули его жесткие губы, как его дыхание стало рваным. Он всё еще любил её. Это было каноничное, неизлечимое безумие, болезненная нить, которую невозможно было перерезать даже этим предательством. Он хотел прижать её к себе, впиться в её губы тем самым жестоким, собственническим поцелуем, забрать её себе навсегда... Но пепел его уничтоженной империи лежал между ними слишком толстым слоем. Доверие было мертво. Он больше никогда не сможет спать рядом с ней, не ожидая удара в спину. — Нет, Салли, — тихо, с невыносимой, звенящей грустью произнес он, и его хватка на её запястьях медленно ослабла. Он опустил руки, делая шаг назад, возвращаясь в тень комнаты. — Слишком поздно. Ты сделала свой выбор в той спальне во Флориде, когда скачивала файлы. Мы больше не сможем быть вместе. Каждый раз, когда я буду смотреть на тебя, я буду видеть наручники на руках моих парней и костры на наших причалах. Ты разрушила то, ради чего я жил десять лет. — Аарон... — Сара упала на колени прямо перед ним, хватая его за колени, утыкаясь лицом в его грязные джинсы. Её рыдания разрывали тишину ангара. — Пожалуйста... не прогоняй меня. Я не смогу уйти снова. Хилл замер. Он медленно опустил свою огромную, шрамированную ладонь на её светлую макушку, бережно, едва касаясь, провел пальцами по её волосам — в последний раз отдавая ей всю ту нежность, которая еще осталась в его разбитом сердце. — Уходи, маленькая, — прошептал он, и его собственный голос сорвался, выдавая подступающие слезы, которые он так тщательно скрывал. — Завтра здесь будет ад. Я не хочу, чтобы твоя кровь была на моих руках. Майкл выведет тебя через южный проход. Возвращайся в свой Балтимор. Пиши свои книги. Забудь про Сентфор и про Хилла. Нас больше нет. Он резко отстранился, подхватил с пола свой тяжелый «Кольт», проверил обойму и повернулся к окну, полностью закрываясь от нее. Это был финал. Хрупкий, горько-сладкий, открытый финал их безумной истории. Через полчаса Майкл вел Сару под руку через темные скалы южного прохода, подальше от терминала. На горизонте уже показались первые огни тяжелых внедорожников кубинского синдиката Карлоса. «Черные драконы» готовились принять свой последний, каноничный уличный бой. Сара обернулась в последний раз, глядя на ржавое здание терминала в лучах восходящей луны. Она знала, что Аарон выживет — драконы не умирают так просто. Она знала, что они больше никогда не увидятся, доверие разрушено намертво, но эта болезненная, натянутая до предела нить останется между ними навсегда. Они будут жить порознь, на разных концах огромной страны, но до самого последнего вздоха каждый из них будет помнить вкус соли, страсти и тумана, которые связали их в один неразрывный Сентфорский узел. ​