Похоть — тоже грех

Вернувшись домой, Королёр рухнул на кровать, не чувствуя силы даже раздеться. В груди ныло странное, тягучее чувство. Как же нелепо ощущать подобное сорокадвухлетнему мужчине, служащему самому Богу! Да и какое там "служащему", когда он, чёрт возьми, ведёт себя так! Какое унижение... Королёр закрыл лицо руками, шумно выдыхая. ‎ ‎— Что за бред?Почему моя собственная реакция меня так поражает? Хотя, что с Кейном вообще произошло? Он был таким.. странным. Кха.. бред, просто бред.. — пролепетал священник, пытаясь успокоить себя тяжким вздохом. ‎ ‎Наконец, показав лицо, Королёр медленно поднялся и отправился к очередному приёму пищи. Поев, он решил немного почитать, дабы отвлечься, хотя это больше походило на ритуал. Когда хватало сил, служитель погружался в книги. Но вместо созерцания двух страниц, в голову навязчиво лез демон, представая в самых неуместных обличьях. Эти мысли были слишком назойливы, чтобы их можно было просто отбросить. Отложив книгу, Королёр решил прервать свой "ритуал" и лечь спать. Может, хоть во сне демон не будет его терзать? Переодевшись в домашнее, мужчина направился в ванную, чтобы умыться и почистить зубы. Всё-таки бактерии не дремлют, а кариес — ужасная штука. ‎ ‎Подойдя к зеркалу, сверкавшему напротив ванны, Королёр потянулся за щёткой и пастой. Краем глаза он уловил крохотное красное пятнышко на ключице, у самой шеи. Уставившись внимательнее, служитель понял: это, должно быть, след поцелуя, а может, и засоса. Но когда Кейн успел оставить его? Мужчина лихорадочно пытался вспомнить, но тщетно. ‎—Что ж, — решил он, — сделаю вид, что ничего не заметил. ‎ ‎Вернувшись в свою обитель после всех процедур, Королёр рухнул на кровать, застонав от полного бессилия. День выдался изматывающим, изнуряющим морально. А может, скорее, вечер. За окном сгустилась непроглядная тьма, часы неумолимо пробили полночь. Укрывшись одеялом, Королёр прикрыл веки и через несколько минут погрузился в царство Морфея. ‎ ‎Распахнув глаза, мужчина вновь обнаружил себя в беспросветной тьме. Она безжалостно поглощала всё, что его окружало. ‎ ‎— Опять это… — обречённо выдохнув, Королёр поднялся с холодного, будто вымороженного пола, волоча за собой ноги, словно они были сделаны из свинца. Впрочем, надежда, как известно, умирает последней. ‎ ‎Побродив так около двадцати минут, мужчина впал в полное отчаяние, ощущая, как время тянется невыносимо, мучительно медленно. Он присел на пол, хотя "пол" — слово слишком громкое для этого места. Скорее, просто ограничение. Никакой текстуры, лишь чёрное, поглощающее ничто. Ему стало казаться, что он тонет во мраке, но это был очередной сбой его разума. С каких пор ему вообще стали мерещиться эти странные картины? Он не мог вспомнить. ‎ ‎Внезапно на плече ощутилась чья-то рука. Различить было невозможно. Затем ещё одна легла на щеку, ласково поглаживая большим пальцем. Потом ещё одна на спину, потом ещё на колено… и ещё, и ещё, и ещё. Ощущение было чужим, тревожным. Множество рук. Это пугало. Каждая делала что-то своё, но всех их объединяло одно — они ласкали тело Королёра. Откровенно говоря, мужчина уже не пытался бежать или спрятаться. Он устал. Служитель решил просто отдаться этим ощущениям, надеясь, что, возможно, тогда все эти мучения наконец закончатся. ‎ ‎Рука, покоившаяся на щеке, вдруг исчезла. Затем та, что гладила спину. Все они резко, по очереди, отстранились, растворяясь в темноте. В недоумении Королёр уже собрался встать, как вдруг яркий свет ударил в глаза, заставив их заболеть и прослезиться. Он будто оказался на сцене среди слепящих прожекторов, не хватало лишь бархатного красного занавеса. ‎ ‎Перед ним предстал Кейн, горделиво вскинув голову. Ах, эта нарциссическая личность! Не угомонится никак, непременно нужно ему доказать свою главенствующую роль в их отношениях. ‎ ‎— Хах, стоило догадаться, что это ты, — съязвил Королёр, глядя затравленным взглядом снизу вверх. ‎ ‎— Ну-ну, моя ягодная булочка, охлади свой пыл. Мы подписывали с тобой договор. Ты помнишь? Ты должен делать всё, что я захочу, — рычал недовольно Кейн, вспоминая прошлую встречу. ‎ ‎— Я думал, твои желания не будут завышенными, но, видимо, я был слишком легкомыслен, — закатил глаза служитель, невольно дёргаясь. ‎ ‎—Ты так доверчив и наивен, и именно это меня в тебе и пленяет, — пророкотал демон, виляя хвостом и опускаясь на одно колено перед мужчиной, словно делая предложение. Его рука не встретила сопротивления, когда он мягко взял подбородок возлюбленного. Улыбнувшись, демон не стал ждать ответной реакции на ласковое признание и прильнул к губам. В ответ был лишь удивленный стон. Поцелуй разгорался страстью, достойной пары, разлученной долгими годами армейской службы. Язык демона, гибкий и неестественно длинный, с раздвоенным кончиком, как у змеи, проникал всё глубже, исследуя глотку, касаясь стенок. Королёр мычал, пытаясь отстраниться, глотнуть воздуха, но его попытки были тщетны. Языки сплетались в диком танце, смешивая слюны до полной неузнаваемости, словно союз двух одушевленных существ в природе. Наконец, демон позволил священнику отстраниться, чтобы набрать спасительного воздуха. Внимательно рассматривая лицо Королёра, он отметил густой румянец, заливший уши, и слипшиеся от слез ресницы. Прерывистое дыхание человека было музыкой для Кейна. Этот вид человека, которого он так отчаянно желал, приводил его в неописуемый восторг. Хвост сам собой обвился вокруг руки Королёра, сковывая движения, и демон ощутил, как все тело мужчины дрожит. ‎ ‎Переведя дух, священник взглянул на демона перед собой мутным, затуманенным взором. Тонкая нить слюны блестела на его алых, как спелая вишня, губах. Возбуждение накатывало на Кейна приятными волнами. Он чувствовал, как теряет контроль, как первобытный голод утоляет жажду, готовясь броситься на свою добычу. ‎ ‎Пока сущность предавалась своим фантазиям, Королёр разительно перехватил инициативу, повалив демона на пол и нависнув сверху. ‎ ‎— Если ты серьёзно думаешь, что я так просто тебе отдамся, то.. — он задумался, погружаясь в мысли — ты прав. Его губы накрыли чужие. Поцелуй стал глубже, острее, наполненный не только страстью, но и скрытой борьбой. Кейн чувствовал, как его тело отзывается на каждое прикосновение, на каждый вздох Королёра, что вырывался из его груди. Он ощущал, как кровь разгоняется по венам, принося с собой волны животного желания. Его пальцы скользили по телу, исследуя линии тела, отмечая каждый изгиб, каждую складку кожи. ‎ ‎Королёр, в свою очередь, не оставался пассивным зрителем. Его тело отвечало на ласки Кейна, откликаясь слабыми стонами, которые тонули в их поцелуе. Мужчина чувствовал, как острота его ногтей, впивающихся в кожу демона, усиливает наслаждение Кейна, а не причиняет боль. Это была игра, где каждый шаг был продуман, каждая деталь имела значение. ‎ ‎Движения становились всё более смелыми, границы между болью и удовольствием стирались. Грудь Кейна поднималась и опускалась в унисон с дыханием Королёра. Его руки медленно, но верно, снимали верхнюю одежду, открывая взору гладкую, темноватую кожу. ‎ ‎Хвост Кейна, обвивший талию Королёра, стал более активным, исследуя его спину, оставляя прохладные следы на горячей коже. Казалось, весь мир сжался до размеров этой "комнаты", до пространства между их телами, до пульсирующего ритма их сердец. ‎ ‎И в этот момент, когда страсть достигла своего апогея, когда запреты таяли, как снег под весенним солнцем, Кейн ощутил, как Королёр подался вперёд, его губы слегка приоткрылись, приглашая к ещё большему сближению. Это был момент истины, момент, когда два мира столкнулись, готовясь слиться воедино.