Пушистые шалости

Солнечные лучи, запутавшись в листве деревьев, грели череду камней около ручейка. Трава, будто бы впитавшая в себя счастье, стелилась в низине плотным ковром, а тихое журчание воды делало мир вокруг чуточку ласковей. Это было любимое место Повелителя Скал. Поляна, что стала для него синонимом чириканья птиц, тихого шелеста ветра и самого крепкого сна. Там хотелось растянуться в блаженстве, выпустить когти, клыки, и потянуться так, что бы почувствовать в напряжении те мышцы, о которых ты даже не мог помыслить. Огладить серым, до неприличия пушистым хвостом все маленькие камешки, ромашки и согнать с травяных убежишь всех бабочек на свете. -Унары, подъем. Но пробудило Ричарда не верещание слуги, а болезненная дуэль щеки с холодным камнем, дерзко и нагло проигранная. Увы, но последние мгновения блаженства вышеупомянутый унар провел на полу, так сладко потянувшись на своей поляне, что оказался один на один с не очень то повеливаемым им остатком былой скалы. Сон как рукой сняло, а рассеченная губа прогнала остатки спрятанным, но, как оказалось недостаточно, краешком ненавистного клыка. Солоноватый вкус захватил рецепторы, принявшись штурмовать их как последние воры Талигойские сокровищницы, а в нос ударил противный запах. Утробно взвыв, он обвел языком весь ряд зубов - сколов нет, уже хорошо. В передней части рта, на месте резцов обычных людей, преспокойно сидели четыре злополучные отметины Леворукого. Они располагались чуть выше уровня остального ряда, но не слишком сильно. Мельком взглянув, можно было и не заметить. А вот чего беглым осмотром не подметить было нельзя, так это наличие огромных ушей. Они пушились, мешались, любой резкий звук делали невыносимым, а когда Ричард сильно волновался, против его воли вертелись во все стороны, улавливая малейшие изменения в окружающей обстановке. Одним словом бестии, как их называла матушка. Кстати, так их и сейчас величал сам Ричард. Голых пяток, которые каким то образом уже успели замерзнуть, коснулось мягкое, пушистое нечто. Хоть какое то утешение в этом проклятом Закатными тварями теле. Единственным применением этой метелки, которую по всем правилам в доме называли хвостом, Ричард видел именно в сохранности тепла под одеялом, которого сейчас к великому сожалению на нем не оказалось. Его тело априори было горячее, чем у остальных, но пятки почему то всегда мерзли с удвоенной силой. Обычно он забирался в кровать, сворачивался калачиком и завершал свой мини ритуал оборотом веника вокруг ступней. Помогало. Но не сегодня. По-моему, это всё таки было однодневным проклятием. Конец злополучного дня Ричард и некоторые унары признанные Аромоной на роль Сузы-Музы неожиданно ожидаемо (учитывая характер вышеупомянутого свина) встретили в Старой галерее. Там, кстати, теплые недостатки Повелителя Скал сполна оценили его сокамерники, прижавшись к Ричарду как к персональному угольку в нагревальнике. -Ричард, ты как вообще живеш с этим...- помялся Йоганн со своим северным акцентом. Спустя несколько секунд упорного перебора словарного запаса тот сдался, передав юрисдикцию вопроса своему брату легким толчком в плечо. Но тот к великому сожалению знаниями не уступал зачинщику неожиданных расспросов - Ну с этим...как это... Помелом своим! - не удержался от наконец Арно. Ричард сначала опешил, а потом неряшливо засмеялся, разнося по жуткому помещению свое утробное фырчание. Остальные завороженно вслушивались в каждый его вздох. -Помело...из древнего рода крови это. Так вечно повторяла мне матушка когда я...сносил им что нибудь. - Ричард покрутил маленький камешек что попался под руку и так приятно холодил кожу - Несмотря на герб, слава Леворукому, в нашем роду у отмеченных появлялись признаки барсов, сначала незаметные, которые с каждым годом все труднее игнорировать. - Дикон переложил камешек в другую руку и огладил свое ухо - Они появляются в последнюю очередь. Очень меняется восприятие слуха. Так что это ужас, и не совсем тихий, а не просто родовая метелка. Братья Катершванцы в унисон издали какое то очень понимающее мычание, Арно хмыкнул им в унисон. Альберто и Паоло с еще большим интересом рассматривали герцога Окделла. -Ричард- начал было канэлиец - а потрогать мож... -НЕТ!!!! - Рык этой домашней кошки слышала наверное вся округа. А Аромона, сладко посапывающий в теплой постельке, чуть поморщил лоб и перевернулся на другой бок в своем спальном колпаке. Сколько бы Окделл не жил на этом свете представителем пушистиков, он не переставал отказывать людям в этом удовольствии по одному очень везкому поводу, который никогда не озвучивал в слух. Впрочем, об этом чуть позже. Еще одним очень уязвимейшим местом Ричарда были инстинкты. Она будто бы ждала своего часа, что бы начать шурчать своими маленькими лапками, усами и шерсткой перед самим Фабиановым днем. Хуже закатных мух. Стерпев две минуты мысленных отговорок, Ричард все таки открыл глаза. Зрачки расширились, мгновенно привыкнув к густой темноте. В самом углу, наглым образом копошилось огромное порождение кошмаров всех дам. Внезапно настигший азарт захлестнул Ричарда с головой. Медленно поднявшись на кровати, Дик махнул чуть помятым хвостом. Когти сами собой сделались до невозможности острыми и очень твердыми. Они почти навязчиво болели над по детски мягкими (из за быстрой регенерации конечно) подушечками пальцев. Клыки тянулись к раздражающей крысе. Весь мир сузился до одной нахальной точки. Чуть присев на месте, герцог, Повелитель Скал и просто ужаснейший из всех охотников приготовился к прыжку веры. Глаза блеснули в темноте, пятки свергнули, оторвавшись от кровати, а в груди зашевелилось что то жутко животное, пока хвост предательски сносил табуретку. Крыса обернулась на звук и увидела нечто, не очень проворно летящее прямо на нее. Стоит отдать ей должное, не все рыцари Талига готовы биться насмерть с врагом, во множество крат превосходящем их. Эта же стояла как за честь пятерых государств. Ловко извернувшись от когтей неуклюжей кошки, она еще и умудрилась тяпнуть того за руку, да посильнее. Ричард утробно взвыл, может от обиды, может от боли, но крыса уже скрылась у него под кроватью, очевидно не захотев этого выяснять. Схватившись за запястье, он с ненавистью в глазах посмотрел на пушистого предателя. Тот покачивался, как ни в чем не бывало. -Только колтуны с тебя вычесывай - буркнул своей метелке Ричард. Дернув ухом, он в последний раз удостоверился, что добыча была во много крат удачней добывателя, и с горечью в сердце посмотрел на победную метку крысы. Болело теперь не только самолюбие. Фыркнув напоследок и запнувшись о табуретку, которую не заметил в порыве расстроенных чувств, Ричард все же решился, от греха Леворукого подальше, лечь спать. Утром ладонь болела и хорошо опухла, так что самому себе завидовать Дику не пришлось. Зато вместо утренних процедур особого внимания удостоилась рука, осторожно, что бы не тревожить саднившую рану, вылизываемая Ричардом. Вчера же было лень. Шершавый язык очищал и успокаивал место укуса, но такой способ проблему явно не решал. Что ж, он займется ею по пути в Надор, ведь все надежды рухнули в Старой Галерее. Днем Катершванцы дали ему какую то мазь, но помоему, она явно не делает ровным счетом ничего. Только бы пережить Фабианов день, и как там обычно с упоением говорит Свин? Вернуться домой с позором? Отлично. Он уже был опозорен крысой, так что терять было совсем уж нечего. Великий повелитель скал, Ричард Окделл был окончательно побежден. А кем? Скажу Колиньяр укусил - с меланхоличной улыбкой буркнул под нос охотник.