I Can Do It with a Broken Heart

      У них бывают разные гоночные уикенды. Карми за годы любви к Формуле-1 и карьере в «Мерседесе» это понимает, но ей всё равно каждый раз больно видеть, как команда страдает.       Особенно один конкретный пилот.       Особенно Джордж.       Она очень хотела бы найти его и утешить, обнять и заглянуть в глаза, но работа никуда не девается — она должна передать данные в Брэкли.       — Джорджа вызывают к стюардам за инцидент с Максом. Потом — разборка из-за Шарля, — сообщает Триш, оказавшись рядом, и настроение из отметки «Плохо» скатывается до «Дерьмово».       — Да уж, — вздыхает Карми, снимая наушники и кладя их на стол. — Джордж говорил, что трасса в Майами ему сложно даётся.       — Ты как? — Триш заглядывает ей в лицо.       — Порядок.       — Карми…       — Я правда в порядке, — говорит она, стараясь звучать чуть менее раздражённо. — Если о ком и стоит переживать, так это о Джордже.       — Это точно, — Морган достаёт из кармана жевательную резинку и предлагает её Конте, но та отрицательно мотает головой. — Не буду отвлекать. Пойду я, найду Кими и напомню ему, что в США алкоголь разрешён с двадцати одного. Надо и Ландо сказать, чтобы не смел ему наливать.       — Давай, — отзывается Карми, надевая наушники обратно на уши. — Передай им мои поздравления.       Она возвращается к работе — проверенный способ, это всегда помогало отвлечься от проблем. И сейчас должно помочь.       Если бы её мысли то и дело не возвращались к Джорджу. Карми прикусывает нижнюю губу. Боль отрезвляет, и она вновь смотрит на экраны, продолжая анализировать полученные данные.

***

      В номер отеля Карми возвращается ближе к полночи. Гонку приходится разбирать с Кими, потому что у Джорджа разборки со стюардами, телеметрия просмотрена, настройки обсуждены и план на следующий этап намечен. Совещание с Маркусом и Боно назначено на утро, чтобы было время прийти в себя, и Конте не возражает — время в этот раз действительно нужно.       Спать не хочется, слишком много эмоций. Карми принимает душ и даже сушит волосы, отвлекаясь — всё, что угодно, чтобы не браться анализировать разные мысли.       Карми сидит на кровати в позе лотоса, переодевшись в тонкую майку на узких бретелях и шорты, когда раздаётся характерный писк и дверь номера открывается.       Джордж.       Конте знает это выражение лица — уже мысленно «кусает» себя, обвиняя во всех грехах.       Она сама такая же.       — Джордж, — Карми соскальзывает с кровати и подходит к нему.       — За контакт с Максом ничего не будет, — произносит он, берясь за низ огнестойкого лонгслива и стягивая его, аккуратно складывая его на стуле. — Мы сказали, что не имеем друг к другу претензий, гоночный инцидент. Стюарды согласились. С Шарлем аналогично.       — Понятно.       — Сам Шарль получил штраф в двадцать секунд к итоговому времени, — продолжает Расселл, снимая комбинезон. — Многократно выезжал за пределы трассы, срезал шиканы, получал, тем самым, преимущество. Он пытался оправдаться, что у него техническая неисправность, но стюардов это не убедило.       — Преимущество? — переспрашивает Карми. — Какое? Они видели, как его развернуло? Его подвеске…       Джордж разводит руками в стороны.       — Не ожидал увидеть тебя на пит-уолле.       — Должен был быть Люк, но у него что-то дома случилось, поэтому он полетел в Англию, а меня попросили по старой памяти, — отзывается она.       — Но это было приятно, — Джордж впервые за вечер улыбается и, склонившись, целует Карми в лоб. Отстраняется не сразу, некоторое время они стоят молча, после чего Расселл, взяв чистые вещи, идёт в ванную комнату.       Когда он выходит из ванной, приведя себя в порядок, Карми стоит у панорамного окна, скрестив руки на груди. Джордж становится позади неё и, склонившись, обнимает, прижимаясь губами к ямке между шеей и плечом. Она склоняет голову влево, чтобы ему было удобнее.       — Хочешь есть? — спрашивает Конте.       — Нет. Сыт эмоциями от гонки, — усмехается он. — Правда, Кармс, я не голоден. Пошли спать.       Но сон не идёт, даже когда она удобнее взбивает подушку и подтягивает одеяло. Карми смотрит в потолок, покусывая и без того искусанную нижнюю губу. Даже тёплая ладонь Джорджа на животе, обнимающего её со спины, не особо успокаивает.       — Кармс.       — Что?       Джордж приподнимается на локте и нависает над ней. Карми поворачивает голову, смотря ему в глаза.       — Прекрати анализировать. Не тащи работу в нашу постель.       — Как будто ты не анализируешь, что было в этот уикенд, а особенно сегодня. И не коришь себя за то, как выступил.       — Анализирую и корю, ты хорошо меня знаешь, — соглашается он, — но увидел тебя и понял, что не хочу этим заниматься. Не сегодня. Я — взрослый парень, я с этим справлюсь. Трасса Майами — не самая моя любимая трасса для выступлений. Сложная.       — Я знаю, что у тебя точный и чистый стиль пилотирования, даже инженерный — ты всё стараешься чётко выверить, — продолжает Карми. — Ты умеешь работать с настройками, но в Майами трасса с гладким покрытием и, получается, ты скользишь по…       Она чувствует его губы на своих и мычит остаток фразы в поцелуй. Её рука поднимается, она запускает пальцы во влажные после душа волосы Джорджа, останавливается на затылке. Конте разворачивается в его объятиях, высвобождает ногу из простыни и закидывает её на бедро Расселла, голову устраивая на его руке.       — Синьорина Конте, всё завтра, — шепчет он, отстраняясь от её губ, а затем оставляет поцелуй за ухом, щекоча кожу тёплым дыханием.       — Уже завтра наступило, ты видел время?       Джордж вновь целует её, улыбаясь.       — Споришь до последнего.       — Тебе это нравится, разве нет? — улыбается Карми в ответ, целуя его в уголок губ, а потом и чуть выше, попадая в родинку над верхней губой.       — Обожаю, — хмыкает он. — Спасибо, Кармс.       — За что?       — За то, что ты рядом. В чём я уверен, так это в нас. Эта стабильность — то, что нужно. Особенно после таких уикендов.       — Джордж…       — У тебя будет три недели, чтобы разобраться со всем до Канады, и я не сомневаюсь, что всё получится. А теперь спи, завтра рано вставать на брифинг.       Карми укладывается поудобнее, хочет убрать ногу с бедра Джорджа, но он не даёт ей этого сделать, кладя ладонь на верхнюю часть её бедра. Она утыкается носом в чёрную футболку Джорджа и вдыхает запах отельного геля для душа и его собственный, ставший родным и уютным; чувствует, как бьётся его сердце, и как веки наливаются свинцом.       — Джордж, — кое-что ему сказать перед тем, как сон одолеет, хочется.       — Что, Карми?       — Я горжусь тобой.       Она знает, что они со всем справятся вместе.       Джордж улыбается и целует её в макушку.