Калейдоскоп чувств (сборник зарисовок)

      «Вернись, или потеряешь всё, — слова далёким эхом слышались в голове, — потеряешь...»       Тлеющие угли вспыхивали в костре, освещая силуэт дремлющего странника. Причудливые тени давно властвовали над берегом озера, что было спрятано среди густого леса, а вороной конь ловил каждый шорох.       «Вернись. Вернись», — шуршали камыши, а тени поглощали блёклое мерцание на неспокойной воде.       «Не ступай на землю Дендалион, погубишь и себя, и империю свою», — листва содрогалась от ветра, что тревожил и без того неспокойный сон.       Сознание императора мучил неизвестный голос, проникая через шум лесной глуши и фырканье коня.       «Сына погубишь. Вернись», — фразы возвращались вновь и вновь, заставляя ресницы дрожать.       «Сына убереги. Не видать жизни ему с тем, за кем идёшь ты. Не качать младенца на руках ему. Не владеть империей твоей. Не встретить год следующий», — слова оставляли отпечатки вспышками яркими.       Ветер словно порывами обдувал тело, что лежало на земле, и лишь конь безмолвно смотрел на ветвь вековой ели, под которой нашёл ночлег странник. Император ворочался, пытаясь отогнать слова, что вселяли страх, но безуспешно. Первые лучи солнца пронзили лес, и вода в озере успокоилась, будто и не бурлила всю ночь.       «Отступись!» — истошный крик разрезал тишину, а путник открыл глаза.       — Приснится же, — он посмотрел на своего коня, в глубине глаз которого тревога плескалась.       Император смыл остатки тревожного сна холодной водой, но слова так и кружили эхом в сознании, поселяя сомнения. Взор приковало перо. Длинное, как меч, и чёрное, с медным переливом. Оно лежало рядом с его мешком, отблеском сияя на поднимающемся солнце.       — Какое необычное, — мужчина поднял его, взмахнув в воздухе.       — Откуда у вас это? — чужой голос заставил обернуться странника, а коня — навострить уши.       — Утра доброго, — император хоть и был главой государства, но простолюдинов всегда привечал. — Нашёл.       — Где? — мужичок преклонных лет подошёл ближе, но руки не протянул.       — Да вот тут, — указал под ель император.       — Знак это.       — Знак?       — Есть птица, Гамаюн. Слыхал о такой?       — Слыхивал.       — Так это её перо. Предупреждает она тебя.       — Да ну?! Я знаю этот миф.       — А миф ли? — прищурился мужичок. — Раз в руках перо её держишь.       Император задумался:       — Она счастье предвещает.       — Или беду. Куда путь держишь?       — В Дендалион. За супругом для сына.       — За супругом, говоришь…       — Расскажи, что тревожит тебя? Почему в лице изменился? — император перо в руке оглаживал.       — Гамаюн не зря явилась тебе. Беда тебя ждёт, путник. Перо своё она не роняет просто так. Уберечь пытается.       — Мне сон снился. Голос вернуться говорил.       — Послушался бы ты его, голоса этого. Не лучшие времена сейчас в Дендалионе.       — Слыхал про это.       — И решил, пока страшные вещи готовятся, сына императора увезти? Не простит он. За предательство сочтёт. Да и ты, не думаю, что вернуться сможешь.       — Кто ты? — слова мужичка словам в голове в унисон твердили.       — Не меня послушай, птицу, что события предвещает, — старичок похлопал по плечу императора и медленно зашаркал по листве, что сорвалась от ветра ночного.       Солнце прогревало воздух, мерцая на воде, а раздумья терзали императора. Сын обручиться должен, дитя родить, наследника воспитать. И старик этот... Император не спешил покидать место своего временного пристанища, хоть давно и должен был в путь отправиться. Четыре дня он следовал в земли чужие за выбранным им женихом.       — А может, — забравшись на коня, мужчина перо под хомут засунул, — прав голос этот?       Его путь был пройден почти, а земли империи Дендалион уже виднелись среди гор.       «Сына погубишь! Сам пропадёшь!» — неизвестно откуда голос сталью тишину разрезал.       Страх пробрался под кожу вместе с порывом ветра, заставляя кровь в жилах застыть. Конь императорский над чужими землями возвышался, что у подножья горы раскинулись, а сердце путника в тревоге домой рвалось.       — Прав был старик, — после того как император узнал новости последние о землях Дендалион, говорил с сыном он. — Отныне Гамаюн и у нас в почёте будет. Увековечим её. С почестями встречать будем. Спасительницу нашу.       А перо над троном переливалось, напоминание всем о силе птицы величавой.