Роковая ошибка. ЮнМины
5 июля 2026 г., 17:28
— О, боже! Это же он! Он! Смотрите! — закричала девушка, провоцируя толпу людей обратить внимание на подъезжающий автомобиль, когда до красной дорожки оставалось ещё пару десятков метров, но телохранители уже приготовились к встрече знаменитости. Визг, крики и аплодисменты оглушительной волной прокатились по территории Гранд-Оперы в Париже, куда на благотворительный вечер был приглашён Пак Чимин — топ-модель и амбассадор нескольких элитных брендов. Молодой человек сидел в салоне Mercedes-Maybach S-Class, водя пальцами по краю конверта с приглашением.
— Вы готовы? — с переднего сидения обернулся менеджер — крупный мужчина сорока двух лет.
— Конечно, — уголки губ приподнялись в привычной улыбке. Присущее небольшое волнение будоражило, а таинственный гость, который был заявлен на мероприятии, вызывал интерес.
Когда автомобиль остановился — мужчина вылез, тут же раздавая указы охране, при этом сканируя присутствующих. Молодой человек убрал конверт с пригласительным от неизвестного в грудной карман пиджака и, нацепив свою обворожительную улыбку на лицо, показался перед фанатами. Толпа взвыла, одаривая гостя овациями и криками. Он гордо вышагивал по красной дорожке, ловя на себе восторженные взгляды, вспышки репортёров и фотографов знаменитых издательств. Разобрать, что ему говорят, было нереально — крики одних перекрывались воплями других. Чимин, задержавшись перед входом в величественное здание, услужливо кивал, махал поклонникам и позировал для разворотов глянцевых журналов.
Когда к алому ковру подъехал очередной автомобиль — молодой человек скрылся в стенах Гранд-Оперы, оставляя лучи славы новому гостю.
— Чимин! — послышалось от мистера Кима — известного в своих кругах мецената. — Уже вернулся? Рад видеть тебя. Ох, ну хорош, — мужчина похлопывал по плечу, немного отклонившись, рассматривая модель, — бриллиант!
— Спасибо, — Чимин мягко улыбался, принимая комплименты от человека, с которым ему приходилось не раз сталкиваться на мероприятиях.
— Когда прилетел?
— Несколько часов назад, — молодой человек приветствовал знаменитостей поклонами, но рука, придерживающая его, не давала шанса ускользнуть.
— С корабля на бал, — рассмеялся мужчина, — молодец.
— Господин, прошу проследовать за мной, — к ним подошёл один из организаторов и пригласил занять свои места.
— Рад был встрече, — Чимин поклонился и последовал на второй ярус, где находились ложе.
— Прошу, — сотрудник открыл дверь, пропуская VIP-персону вперёд.
— Благодарю, — молодой человек зашёл внутрь в сопровождении своего менеджера.
Тяжёлая бархатная красная портьера задвинулась, закрывая собой дверь и отрезая знаменитость от шума и других гостей. Лепнина на стенах, позолота, красный бархат, мрамор балюстрад — всё говорило о роскоши места, а значит, и о масштабе мероприятия. Чимин наблюдал с балкона за тем, как гости размеренно заполняют партер. Знаменитости, политики, чиновники, бизнесмены в дорогих смокингах, которые идеально сочетались с вечерними платьями элегантных дам. Взгляд упал на сцену: большие экраны проецировали что-то абстрактное, живой оркестр, который исполнял классические произведения, подставка для микрофона.
— Добрый вечер, — в ложе, в сопровождении молодой дамы, зашёл министр культуры.
Чимин обернулся и поклонился в приветствии.
Гости расселись. Свет приглушился. На сцене появился ведущий.
— Добрый вечер, дамы и господа! Рады приветствовать вас на благотворительном вечере «Искусство Начала»! Собранные средства станут фундаментом для начинающих музыкантов, режиссёров и актёров. Гранты будут распределены Советом учредителей, которые станут не только наставниками, но и проводниками в мир искусства.
Зал заполнился нарастающей волной аплодисментов.
— Встречайте! Мин Юнги!
У Чимина в ушах зазвенело. «Мин Юнги? Как? Приглашение от него?» — вопросы заметались в сознании, сковывая дыхание.
— Всё хорошо? — мужчина коснулся плеча парня, заметив, что тот часто задышал.
— Д... Да... Всё хорошо, — заверил Пак присутствующих в ложе. — Душно, — он расстегнул пиджак от известного бренда и оттянул ворот тонкой водолазки.
— Человек, шоу которого известны миру своей экспрессией и концептуальностью, а тексты наполнены чувствами и смыслом, — продолжал ведущий, пока Чимин боролся с желанием покинуть мероприятие немедленно, — Мин Юнги!
На сцену вышел мужчина, ярко улыбаясь и кланяясь собравшимся гостям.
— Этот вечер посвящён тем, кто только начинает свой путь в мире творчества, — заговорил Юнги, а Пак усмехнулся, вспомнив, как сам начинал. Бродил по кастингам, рассылал портфолио и заполнял сотни бланков, чтобы его заметили. — И они нуждаются в нашей поддержке, — аплодисменты негромким эхом разнеслись по залу, знаменуя начало мероприятия.
Свет совсем погас, а музыка полилась по помещению, заполняя каждую ложу, каждый уголок этого здания, где любая деталь интерьера являлась произведением искусства. Чимин сидел на бархатном стуле, рассматривая мужчину на сцене и окунаясь в атмосферу треков. Слова песен, словно патока, тянулись и проникали в сознание, а костюм подчёркивал индивидуальность артиста. Чёрные свободные штаны, белая рубашка и пиджак, который с виду был велик на пару размеров. Серебряные цепочки и массивные кольца дополняли образ. Молодой человек следил за каждым жестом, чувствуя, как внутри пробуждаются не самые хорошие эмоции.
— Хм... — Чимин обратил внимание на экран. Абстракция разноцветных волн дополнилась проплывающим катером. А затем анимацию «сдул» порыв ветра, гуляющий на крыше обычной высотки. Музыка менялась, так же, как и изображения на экране.
«В ту ночь я познал вкус твоих губ», — доносилось из микрофона, а «17.06.2024» искрами осыпалось над головой исполнителя.
Пак выпрямился, сжимая пальцами подлокотники. Тело мгновенно окаменело под удивлённым взглядом расположившегося справа от него мужчины.
— Это так красиво, — в перерыве между песнями произнесла рядом сидящая дама своему супругу. — Господин Мин знает, как впечатлить публику.
— Это так, — согласился министр, рассматривая происходящее через очки.
«Таинство встреч хранилось луной и россыпью звёзд» — озеро с лунной дорожкой исчезло, словно в тумане, являя взору дом с террасой среди деревьев.
Чимин нахмурился, чувствуя, как уставшее после длительного перелёта тело напрягается, а сознание вырисовывает сюжеты, которым давно истёк срок годности.
«Мы наконец-то дождались дождя, и старая пластинка снова зазвучала» — взгляд чёрных глаз встретился с карими впервые за этот вечер, а на экране появилась кассета с потёртой наклейкой на корпусе и нарисованным синим карандашом сердечком.
Вдох получился рваным, а осознание — ярким, как вспышка молнии. Пак смотрел на сцену, проваливаясь в каждую анимацию на экране.
Треки звучали один за другим, пока артист медленно передвигался по сцене, выцепляя взглядом образ модели из VIP-ложи. Чимин каждой клеточкой своего скованного неожиданными эмоциями тела ощущал пристальный взгляд, стараясь не встречаться с ним своим.
«Уйти», — мелькнуло в голове, но репортёры, стоящие по периметру помещения, быстро отогнали эту идею.
— А сейчас прозвучит последняя на сегодня композиция, — два ярких белых луча упали на фигуру на сцене, — и я хотел бы обратиться к тем, ради которых и был создан этот вечер, — камеры журналистов устремились на артиста, записывая его послание. — Сохраните свою индивидуальность и искренность. Создавайте себя. Двигайтесь вперёд — даже тогда, когда вы топчетесь на месте. Каждый сантиметр пройденного пути ведёт к вершине. Не останавливайтесь. Но главное, — Юнги замолчал на несколько секунд. — Не позволяйте успеху разрушить то, что по-настоящему дорого... Как это сделал я, — он обернулся и еле заметно кивнул, опуская глаза.
По залу растеклась музыка, накрывая всех своей надрывностью и отчаянием. Слова переходили то на шёпот, то снова обретали звук, а тон вызывал мурашки на теле. Зал замер, вслушиваясь в новый, ещё не изданный текст, и проникаясь каждым словом.
Вдруг прожектор ослепил молодого человека, сидящего в ложе, и зал затих, увидев его лицо на большом экране.
«Я понял, что пел не в той тональности. Но в этой тишине я слышу только твой мотив. Настрой меня снова», — Юнги остановился на краю сцены, всматриваясь в чужие глаза.
У Чимина сердце замерло, руки похолодели, а тело бросило в жар. Взгляды десятков людей пристально следили за происходящим, пока молодой человек мечтал провалиться сквозь землю. Но он не мог даже отвернуться: лицо, статус — всё это требовало подобающей стати. Гордый безэмоциональный взгляд, сдержанная улыбка, а внутри — ураган, сметающий все устои и чувства в один жгучий от воспоминаний и ужаса ком. «Конец. Это конец», — мигало перед глазами красным, пока тело покрывалось липким холодным потом. Пара, обсуждающая великолепие и изысканность мероприятия, теперь молча переводила взгляд то на Юнги, то на экран, то на Чимина.
«В этом эхе нет места случайным звукам. Только твой голос задаёт мне правильную высоту», — Юнги продолжал не петь, а изливать душу. Рассказывать тому, кого каждое слово било наотмашь.
«Пусть мой голос дрожит от волнения, но он больше никогда не соврёт, потому что поёт лишь о тебе», — последняя фраза растворилась в воздухе вместе с мелодией. Несколько секунд тишины нарушились редкими хлопками, которые дополнялись новыми и новыми ударами ладоней друг о друга.
— А наш вечер продолжится уже на фуршете, — после того как артист поклонился и поблагодарил всех присутствующих, инициативу взял на себя ведущий.
— Пошли, — Чимин сквозь зубы произнёс своему менеджеру, поклонился и покинул ложу, направляясь к гримёркам. Раньше он бывал в этом зале и знал, где и что располагается. Мужчина быстро шёл по коридорам, связываясь с охраной артиста, которые и так были предупреждены о возможном визите.
— Какого чёрта?! — в просторную гримёрку ворвался Пак, хлопая дверью перед носом охранников. — Отвечай, сукин ты сын! — его трясло от злости.
— Успокойся, — голос был немного охрипшим после двухчасового выступления. — Воды? — грудь тяжело вздымалась, а капельки пота поблёскивали на висках.
— Пошёл ты к чёрту! Ты что ж это, из моей жизни решил устроить перформанс? Выставить меня на посмешище перед всей элитой этого города?
— На посмешище? Твою жизнь? — усмехнулся мужчина.
— Да! Мою! Катер, свидание на крыше, домик в глуши на окраине Вьетнама, моя кассета! Моя! — голос был пропитан раздражением и обидой.
— Нет! — Юнги сдёрнул с себя ушные мониторы и швырнул их на стол в кучу палеток и кистей. — Это наша жизнь! — он сделал шаг навстречу, сокращая расстояние. — Наша!
— Да пошёл ты! — ненависть вспыхнула в глазах Чимина, и он сделал шаг назад. — Ты разрушил мою жизнь! Ты... Ты решил! Ты сделал! Ты наплевал на всех вокруг и снова поступил эгоистично!
— Я? Я, Чимин? — мужчина наступал. — Ты год игнорируешь мои звонки. Год блокируешь меня, так и не дав сказать. Мне нужно было, чтобы ты меня выслушал! И я сделал это! Зато теперь ты меня слышишь!
Чимин упёрся лопатками в дверь.
— Успех разрушил то, что было важно, — сказанные слова вернулись владельцу, но ударили сильнее, чем тот ожидал. — Понял? Настроить тебя снова? Плевать я хотел и на тебя, и на твои настройки!
— Я был неправ. Мне плохо без тебя, — Мин подошёл почти вплотную, бегая глазами по лицу напротив.
— Что, твои «случайные звуки» больше не вещают тебе о ценности свободы и праве выбора? — каждое слово было пропитано ядом брезгливости и унижений, которые однажды испытал парень на себе.
— Нет. Ты... Я... Ты единственный, кто нужен мне. Всегда. Неважно, где и как. Всегда, Чимин! — Юнги уткнулся лбом в плечо Пака, вываливая весь груз последствий своих когда-то принятых решений. — Я ошибся. Проиграл эту жизнь. Потерял, но не отпустил тебя.
— «Моя карьера не простит мне такой ошибки», — боль этого насмешливого предложения, сказанного ещё год назад, жила в душе Чимина до сих пор, и сейчас он выплеснул её на виновника, но легче не стало. — Ошибка. Я — ошибка! — он дёрнул плечом, сбрасывая с себя не только вес чужой головы, но и нахлынувшие обиды.
— Ошибка, которую я хочу повторять всю свою жизнь, — Мин заглянул в холодные глаза в поисках понимания, прощения, шанса. — Ошибка, которая ценнее собственной жизни. Ошибка, которую я молю о шансе.
— Я любил тебя, — устало хмыкнул молодой человек.
— Я люблю тебя, — мужчина коснулся чужой щеки ладонью, проводя большим пальцем над уголком губ. — Всегда любил.
Чимин смотрел на уставшего Юнги, и ледяная корка на его сердце покрывалась тонкими трещинками. Целый год он бежал не от работы и огромных проектов, а от воспоминаний, которые ранили душу, не позволяя забыться в собственной квартире, где на прикроватной тумбочке и по сей день лежит старая потёртая кассета, плеер, которые уже давно сняли с производства, и проводные, совсем не модные наушники. Где на холодильнике висит магнитик с видом на озеро и небольшой домик. Где на разделочной доске выжженно «17.06.2024». Где всё напоминает о тайне, которую хранили двое.
— Я не хочу больше скрывать, — тоска в глазах была такой необъятной, что щемило в груди. — Не хочу ставить под сомнение всё то, что есть у нас. Не хочу проживать ещё один день, понимая, что ты не мой.
— Ты?.. А как же я? Чего хочу я, Юнги?
— Чего бы ты ни захотел — я сделаю всё, только скажи.
Чимин молчал. Тишина в гримёрке звенела своей жестокостью, испытывая на прочность истерзанные расставанием и обидами души.
— Поцелуй свою ошибку, — молодой человек не отводил глаз. Он хотел видеть, как это слово будет эхом отдаваться в сознании и как оно осядет, врастая в плоть.
— Ту ошибку, которая спасла меня. Ту, которая показала, как можно чувствовать, — губы прижались к чужим, медленно сминая их, смакуя вкус, наслаждаясь мягкостью. — Ты — моя роковая ошибка, Чимин.
