Пиздец на ножках (и на колëсиках)

Было душно — и это даже несмотря на то, что вентиляционная система работала на максимум, из-за чего все находящиеся в операционной начинали замерзать. Возможно, дело было в том, что Сильвер, ненавидевшая марлевые маски, уже спустя пять минут чувствовала, как собственный выдох, полный влажности и углекислоты, превращается в липкую пленку на фильтре. Возможно, виной такому отвратному чувству был тот факт, что латексные перчатки давно прилипли к пальцам, а под хирургической шапочкой волосы промокли насквозь… Это были бы хорошие причины. Понятные, обоснованные и, самое главное, исключительно физиологические. Сильвер любила, когда все свои чувства можно было списать на естественные реакции тела. …Вот только в подобные моменты, увы, обмануть себя в том, что её гложет лишь физический дискомфорт, не получалось. Когда её ассистент Маркус Райт закончил с трепанацией, роторным фрезером аккуратно выпилив костный лоскут, Сильвер склонилась над вскрытой черепной коробкой. Пространство между извилинами было залито мутноватым выпотом: асептическое воспаление, не иначе. Сам имплант, размером с грецкий орех, врос в теменную долю, спаявшись с твердой мозговой оболочкой… Не потому ли отказал? Инородное тело, очевидно, спровоцировало отек, а потом — компрессию ствола. Медленно и больно. Она взяла тонкие микрозажимы и, не церемонясь, начала разрезать пораженные ткани. Сильвер не стала возиться с высвобождением устройства — легче вырезать его единым блоком с окружающим серым веществом, тем более что девочка уже не чувствовала боли. Скальпель №20 скользнул по твердой мозговой оболочке, грубо, одним нажимом, через кору, перерезая путаницу аксонов, которые уже месяц отчаянно пытались отторгнуть чужеродный объект. Мысли Сильвер должны были сосредоточиться на очевидной проблеме: что именно убило ребенка? Неправильная биосовместимость? Перегрев? Миграция электродов?.. И все же в голове мелькнуло предательское: «Бедный ребёнок. Тебя даже не смогли убить, не пытая», — заставив девушку на секунду замереть, безучастно глядя на плоды своих тëмных дел. — Мэм? — напомнил о себе Райт, красноречиво тряхнув стерильным лотком. — А, да — отозвалась Сильвер и, подцепив извлеченный конгломерат, бросила его на блестящий металл одним небрежным жестом. С глухим влажным шлепком образец распластался по подносу — Запиши: массивный перифокальный отек, некроз тканей по границе раздела. Следы термического поражения — локальный перегрев модуля, предположительно из-за нестабильности питания. Причина смерти — транстенториальное вклинение. Райт кивнул, забирая лоток, чтобы упаковать имплант в крио-кейс. Сильвер проводила его взглядом и снова повернулась к телу. Теперь предстояла самая меркантильная часть: извлечь все, что еще может послужить МЕХ. Печень, роговицы, костный мозг, почки — черный рынок не спрашивает происхождения, а организации надо откуда-то брать деньги. Тихо вздохнув, Сильвер обошла «пациентку» и встала у консоли, переводя операционный стол в лежачее положение… Еë взгляд против воли упал за раздетую догола девочку — та выглядела так… Обычно. Если бы не остриженная, вскрытая голова, можно было бы подумать, что та спит… Интересно, как еë звали? Сильвер никогда не разговаривала с ней, зная малышку толька как подопытную F08 — и этот факт сейчас не смог не заставить девушку захлебнуться в чувстве вины. Судя по смуглой коже и характерно широкому носу, подопытную могли либо забрать из бедных стран Африки, либо, что более вероятно, взять из приюта где-нибудь здесь, в Америке. Там, где еë могла бы взять какая-нибудь бездетная, но добрая пара. Там, где еë могли бы назвать Амандой — или Зарой? А может, и вовсе Ашей — и растить как свою дочь. Там, где она могла бы завести много друзей. Получить образование и работу. Провести замечательную, полноценную жизнь… А в итоге она в муках умерла, едва достигнув десяти лет, в подпольной лаборатории террористов, и не получит даже достойных похорон… — Мэм? — вновь позвал еë ассистент, уже справившийся с устройством — Вы сегодня какая-то рассеянная. У Вас всë хорошо? Сильвер вздрогнула, услышав его голос, но, обернувшись, покачала головой — Всë в порядке — холодно отрезала она и шагнула в сторону, делая вид, что всë это время просто ждала, когда к ней вернëтся нерасторопный помощник — Просто… Предчувствие нехорошее… Райт хотел было что-то ответить, но не успел. Дверь секционной с грохотом распахнулась — настолько резко, что створка ударила в резиновый отбойник и жалобно скрипнула. На пороге стоял один из полевых солдат — Сильвер не удосужилась запомнить его имени. Кажется, Родригес? Или Мартинес. Какая разница. Важно другое: он был в тактической униформе цвета серого хаки, с оружием на бедре и в чёрных боевых ботинках, которые нанесли на стерильный пол грязь с внешнего периметра… Грязь, которую сейчас придётся оттирать ей или Райту. — Доктор Фокс — выпалил он, чуть запыхавшись. Видимо, бежал — Сайлас на проводе. Требует Вас лично. Срочно — отрапортовал безымянный мужчина, не выражая ни тени уважения к её работе или к тому, что она только что извлекла из черепа ребёнка. Только механическое выполнение приказа. Сильвер медленно выпрямилась, ощутив, как хрустнула затекшая поясница — …Передайте, что я подойду, как только закончу здесь — ровно ответила она и, уже зная, что отложить разговор с начальством ей никто не даст, потянула перчатку за край, чтобы стянуть её с влажной руки. Латекс вывернулся наизнанку с тихим, противным чавканьем. — Сказал «немедленно» — отрезал полевой — Его приказы не обсуждаются. Вы это знаете. Райт бросил на неё быстрый взгляд, в котором смешались сочувствие и недовольство, и сделал шаг к столу, молча принимая на себя обязанность закончить экстракцию органов. Сильвер кивнула ему, стянула вторую перчатку, следом — шапочку с маской, и пошла к выходу, на ходу расстёгивая хирургический халат. Кровавые брызги на груди уже начали темнеть, превращаясь в бурые пятна. …Не то чтобы это кого-то здесь волновало. Сильвер всë равно сняла с себя некогда белый халат и, бросив его в контейнер для биологических отходов, покинула помещение. Полевой проводил её до двери и остался снаружи — видимо, инструкция требовала убедиться, что она действительно идёт… Или «Родригес» просто следил, чтобы она не свернула не туда. Сильвер не обернулась. Коридоры базы на севере США были спроектированы людьми, которые ненавидели людей. Стены были сделаны из голого бетона, окрашенного в такой отвратительно-нейтральный оттенок, который одновременно и давил, и, казалось, стирал индивидуальность. Полы из полированного — как удивительно — бетона, отражали звуки шагов, заставляя их разносятся эхом по пространству, многократно отражаясь, будто за тобой идёт толпа. Вентиляционные решётки под потолком гудели на одной ноте — как назло, той самой, от которой начинают ныть зубы. Лампы дневного света, встроенные в потолок, горели ровно, без мерцания, но какой-то неправильной температуры — из-за их не-тëплого и не-холодного света голова болела уже через полчаса. С каждым шагом коридор словно сужался. Сильвер знала, что это обман зрения — оптическая иллюзия, созданная чередованием вертикальных стыков панелей… Разум же отказывался верить. Она шла по прямой линии, а воздух становился плотнее, будто её затягивало в горло невидимой удавкой. Здесь не было окон. Не было ни одной детали, за которую мог бы зацепиться взгляд, чтобы убедить себя, что она всё ещё в реальном мире, всë ещё существует. Только бетон. Свет. Звук её шагов. И запах — стерильный, озонированный, с привкусом промышленного дезинфектора, который въелся в поры и, казалось, уже никогда не выветрится. Запах, от которого хотелось разбить нос, лишь бы почувствовать что-то другое — кровь, землю, дождь. Она пыталась не смотреть по сторонам, но взгляд натыкался на запертые двери без табличек. За одной из них — склад боеприпасов. За другой — камера, где держат «материал», пока он не понадобится. За третьей — пыточная, которую здесь деликатно называют «комнатой для допросов». У каждой двери одинаковый стальной поворотный замок без ручки. Чтобы войти, нужен код, который меняют каждые 48 часов. Чтобы выйти — тоже. В МЕХ не было сотрудников. Были только расходники разной степени заменяемости… И удивительно здесь было лишь то, что из всех светлых умов организации поняла это, кажется, только она одна. Полминуты спустя Сильвер свернула в очередной такой же коридор, а затем — в ещё один, идентичный предыдущему. Коммуникационный узел находился в самом сердце базы — там, где никто не ходит без надобности, потому что оттуда никто не услышит крика. Дверь здесь была чуть толще остальных, с герметичными уплотнителями. Сильвер приложила ладонь к биометрическому сканеру — тот пикнул, признавая — набрала код, и замок щёлкнул. Внутри, как всегда, еë ждали не райские берега Мальдивов, а тесное помещение, которое невозможно было назвать комнатой — скорее, шлюз. Три стены были увешаны мониторами, четвёртая — зеркальная, но Сильвер знала, что, на самом деле, это — одностороннее стекло… А за стеклом стоял кто-то, кто следит. Девушка не смогла бы назвать имëн тех, кто разделял эту «нелëгкую» обязанность, но кто-то там всегда был… Воздух здесь пах озоном сильнее, чем в коридоре — видимо, охлаждение серверов работало на пределе. Вентиляторы гудели, но их шум заглушал собственный пульс в ушах. На центральном экране уже горел значок входящего вызова с пометкой: «Приоритет: абсолютный. Сайлас». Девушка перевела дыхание, поправила чëрные волосы с высветленными концами, словно пытаясь вернуть себе хоть каплю контроля, и коснулась экрана. — Сильвер на связи — сказала она. Голос прозвучал ровнее, чем она ожидала. Экран моргнул, искажая изображение на долю секунды, а затем на центральном мониторе проступило лицо. Сайлас не любил видеозвонки с помехами — по его мнению, это роняло его авторитет, заставляло выглядеть уязвимым р поэтому Сильвер теперь видела его так же чётко, как если бы он стоял напротив. Мужчина выглядел так же, как и в прошлые разы — только, может быть, чуть-чуть старее. Высокий лоб и мощная челюсть выдавали в нëм стериотипного вояку, седеющие волосы были острижены под ноль-пять, а тëмные, холодные глаза не выражали ничего, кроме спокойной, уверенной силы. Он сидел в своём кабинете — насколько Сильвер могла судить по чёрной стене за его спиной и краю металлического стола, на который он опирался локтем. Поза его была расслабленной, почти ленивой — но девушка знала, что это обманчивое впечатление. Сайлас никогда не расслаблялся. — Сильвер Фокс — произнёс он, растягивая фамилию, будто пробуя её на вкус. Сильвер едва заметно поморщилась. Голос Сайласа резал еë слух, тогда как хотелось, чтобы резал вены. «Фокс» в его исполнении звучало не просто фамилией — это звучало как имя существительное, как «лиса». Имя же здесь было лишь кличкой зверька, которого можно приручить или затравить. Она ненавидела, когда её полное имя произносили именно так — именно он. — …Ты не торопилась — продолжил бывший полковник, даже не пытаясь скрыть пренебрежение в голосе. — Я пришла так быстро, как только смогла, сэр — ответила Сильвер, и ложь слетела с языка легко, почти привычно — Ваш звонок отвлёк меня от важной операции — добавила она, хоть и была почти уверена, что Сайласу плевать. Почти. — «Важная операция»… — повторил он, и в этих словах прозвучало столько едкого сарказма, сколько обычно вкладывают в оскорбление — Уверен, твоя лаборатория не опустеет, если погибнет на одну крысу больше. Внутри Сильвер что-то сжалось. Девушка не отвела взгляда, но веки будто потяжелели, а кончики пальцев похолодели. Крыса. Он назвал её подопытную крысой. Невинную девочку, у которой ещё могла быть жизнь. Которой Сильвер, ради «высшей цели» этого ублюдка, своими руками «подарила» смерть жалкого подобытного кролика. — …К делу — Сайлас небрежно коснулся панели перед собой, и на одном из боковых мониторов развернулась карта местности. Сильвер узнала окрестности базы: горные хребты, лесные массивы, пунктирные линии дорог, почти неразличимых среди топографических отметок… — Несколько часов назад наши станции перехвата зафиксировали сигналы неизвестного происхождения. Примерно в сорока-сорока пяти километрах к северо-востоку от твоей лаборатории. Сильвер подалась вперёд, вглядываясь в карту. В том направлении были лишь горы — самая глубь Скалистых… В этом районе не было городов, только редкие фермерские хозяйства и национальный лес. — Сигналы? — переспросила она — Какого типа? — Электромагнитные — ответил Сайлас, и в его тоне мелькнуло что-то похожее на нетерпение — Нестабильные. Кратковременные. Мои люди не смогли идентифицировать источник, но частотный спектр не похож ни на гражданскую технику, ни на военную. Слишком… Мощный для своих размеров — он сделал паузу, и уголок его губ дёрнулся вверх в подобии хищного оскала — Организуй экспедицию. Возьми оборудование, возьми солдат, что тебе нужно. Найди источник. — Сэр — Сильвер на секунду замялась, подбирая слова — Горы — не лучшая местность для полевых испытаний. Тем более рядом с границей. Вряд ли правительство США устроило бы там что-то важное — она сделала паузу, выискивая больше аргументов — К тому же, если канадские радары засекут передвижение вооружённой группы или сигналы нашей аппаратуры, это привлечёт ненужное внимание. Я сомневаюсь, что… — Ты учёная, Сильвер — перебил Сайлас, и его голос стал резче, будто сталь ударила о сталь. Теперь в нём не было даже намёка на расслабленность. Только приказ, холодный и безоговорочный — Ты не сомневаешься. Ты разбираешься. И если я говорю тебе, где надо разобраться — ты говоришь «да» и бежишь туда, как послушная собачка. Сайлас подался вперёд, и его испещрëнное шрамами лицо на экране увеличилось, заполнив собой почти весь монитор, так что теперь Сильвер видела каждую морщину у его глаз, каждый микроскопический блик на радужке… И не видела ничего, кроме пустоты. — Если это гражданская техника — ты еë изымешь — продолжил мужчина — Если военная — ты выяснишь, насколько она полезна нам, и скажешь мне. Если это нечто иное… Ты доставишь мне образцы. В целости. Я лично прослежу, чтобы ты получила всё необходимое для их изучения — с этими словами он откинулся на спинку кресла, и давление в его голосе схлынуло так же внезапно, как и возникло. Сайлас снова стал спокойным, почти любезным хозяином кабинета. — …Принято — сдавленно отозвалась девушка, стараясь, чтобы голос звучал как можно более безэмоционально. — Умница — протянул мужчина, и это почти звучало ласково — …И, Сильвер? Я верю в твой профессионализм. Не разочаруй меня. На этом экран погас. Значок вызова исчез, сменившись чёрной заставкой с логотипом МЕХ. В гулкой тишине коммуникационного узла гул вентиляторов вдруг показался оглушительным. Сильвер стояла, глядя на своё отражение в чёрном стекле — бледное, с резкими тенями под глазами, с узорами тату, выглядывающими из-под воротника, прикрывая шрамы от операций уже над ней… «Крыса» — так он назвал ребëнка, убитого во имя его целей. Её так и подмывало спросить: а кем в этой иерархии считает Сайлас её саму? Тоже зверьком, которого можно будет убить, когда в нëм более не будет пользы?.. Впрочем, ответ Сильвер уже знала. Девушка выдохнула, коснулась панели, отключая мониторы, и развернулась к выходу. Значит, экспедиция в горы. Сорок километров по пересечённой местности. Источник неизвестного сигнала. И только одна мысль грела душу: хотя бы на несколько часов она выберется из этого бетонного гроба.

***

***

Массивная бело-чëрная фигура со всей силы выбивала раздвижные двери изнутри. Спустя несколько часов безуспешных попыток она скатилась спиной по стене и закрыла лицо. Звук удара металла о металл напугал её. — Что я теперь такое? — металлический, но при этом грудной и тëплый голос зазвучал в пустом пространстве внеземного корабля. — Приветствую вас, командующая Фëрдмун — раздалось в ответ на её слова, и экран и линии на полу засветились переливами голубого. — Открыть дверь — не скрывая агрессии, рявкнула бело-чëрная и, встав, снова со всей силы ударила по дверям, оставив на них неглубокую вмятину. — Анализ внешних показателей проведён. Результат: планета подходит для жизни. Ничего опасного в радиусе ста километров не выявлено. Можете покинуть корабль. Провести анализ состояния судна и всего экипажа? — спросил бортовой компьютер, и двери медленно разошлись. С них комьями падала земля и камни, рвались корни растений, наросших поверх… И, вот он. Свет такого дорого Солнца. — Да. — неуверенно ответила стальная фигура и сделала несколько шагов за пределы своего бывшего места упокоения. Солнце, горы, деревья… Чистый свежий, морозный воздух который несёт ветер с вершины гор, стоящих рядом. — Анализ завершён — раздался голос компьютера откуда-то из руки. Фëрдмун посмотрела на неё, и две панели разъехались открывая вид на экран на котором высветился список экипажа погибшего корабля. Из двадцати имëн восемнадцать горели красным, одно было зелёным, второе — желто-оранжево-зеленым и всё время мерцало. «Капитан Вольтшок» — прочла Фëр и тут же снова осела, хватаясь за, как она до сих пор считала, голову. Перед глазами поплыли воспоминания.

***

Вспышка Огромный бесконечный город с кучей машин, постоянным гулом и тысячами звуками гудков. Вдоль оживлëнной трассы идут две высокие фигуры, а между ними — третья, пониже, попеременно светящая на двух других своими жëлтыми, живыми окулярами и бурно что-то рассказывающая. Вспышка Та же самая, но теперь уже значительно более массивная фигура сидит на коленях, расставив манипуляторы. К ней на встречу неумело идёт маленькая фиолетово-белая, с разного цвета окулярами, издавая какие-то звуки. Вспышка — Я… Я не знаю, что происходит… — голос. Её собственный голос говорит это, дрожит и становится то громче, то тише, а то и вовсе меняет тональность. — Дани… Дани! — раздался чей-то голос с переферии. Затем был звук падения металла на металл и сплошной белый шум. Вспышка Капсула открывается, и из неё выпадает бот бело-чëрного цвета, а спустя несколько минут лежания на полу садится и хватается за шлем. На когтях блестит энергон. Он встаёт и плетëтся в рубку, облокачиваясь о стену и размазывая по ней голубую светящаяся жидкость… — Простите меня… — раздаётся всё тот же нестабильный голос, и снова падение.

***

Я сидела на земле у входа и медленно осознавала своё положение. То, чем я стала — это, как я осознала, существо женского пола, является трансформером, а автоботом или десептиконом — не понятно. Но, судя по флешбекам, она была далеко не последней в иерархии этих огромных стальных инопришеленцев. Дани… Дани… Очень знакомо… Чёрт… Так. Методом взаимоисключения. Я женского пола, значит не бать… Значит, я мать. Ох, чëрт… И этот Вольтшок — мой отпрыск. И он, скорее всего, где-то там, внутри, на этом сраном космическом корабле… — Компьютер. Где конкретно находится Вольтшок? — спросила я, глядя на экран. — Капитанский мостик. Капитан Вольтшок находится в состоянии стазиса всвязи с повреждениями, полученными в результате крушения корабля. — ответил голос, и на дисплее тут же высветился маршрут как добраться до мостика, а от него — до медотсека. — Хорошо, активируй маскировку входа под окружающую местность. Пойду искать этого звездюка. — сказала я и снова зашла в пустой коридор. И ум, и искра понимают, что это не моё, это чужое, далëкое и непонятное… Но о нём кроме меня никто сейчас не позаботится… Чёрт, как бы мне самой хотелось иметь любящих родителей… А она, эта Фëрдмун, явно очень любила своего спарка… А значит, теперь его любить буду и я. Держись, пиздюк, мамочка рядом. Она скоро вытащит тебя из комы, поставит на колëса, и вы вместе погоняете по ночным дорогам. Коридоры были длинные и абсолютно пустые, как и моя голова, после удара в челюсть, от которого я отправилась в мир иной, а потом сюда. Чёрт, да где же этот блядский мостик?! — Вы прибыли на место назначения — сказал голос компьютера. — Спасибо — кивнула я и зашла в распахнувшеиеся двери. На полу там и здесь валялись изломанные фрагменты пульта управления и ботов со светлыми корпусами, что очень странно. Оглядывая всё, я заметила обилие белого, светло-серого, цвета сливочного масла и жëлтого, а также круговые узоры тут и там. — Безумие… — прошептала я, увидев среди обломков того самого Вольтшока. Как я поняла, что это он? Он был бело-фиолетовым и живым, но в коме. — Какого ты такой огромный? — да. Он был значительно крупнее меня самой и, честно сказать, я была в ахуе. И кто же, интересно, его папаша… Найдя кое-какие данные в наручном компе, я поняла, что его рост составляет восемь метров и шестьдесят сантиметров, в то время как мой — семьсот сорок сантиметров. — Чем же тебя таким кормили, что ты так вымахал… — пробубнила я и принялась снимать с него обломки, коих, к счастью, было на так много.

***

На капитанском мостике кипела работа. Попавшая в тело бывшей командующей нейтральными ботами, леди Фëрдмун, Александра Валуева сейчас раскидывала в разные стороны куски металла с упавшего в стазис капитана Вольтшока. На много сотен километров вокруг не было ни одного другого бота, и сигнал, подаваемый полузарытым в землю и камни кораблём, был слаб и нестабилен. На то, чтобы стабилизировать его и отправить сигнал с просьбой о помощи, может уйти немало времени. А есть ли оно у этих двоих? И кто примет этот сигнал?.. Неизвестно.