Ты такая падкая

Фредерик напряжённо уставился на дверь, его руки упёрлись со всей силы в стул между его ног, он держался из последних сил. Капли пота скапливались на его белых ключицах, спадали с тонкой кости и проводили влажную дорожку на нежной коже груди. Когда капля коснулась напряжённой кожи Фредерика, где она была чуть розовее, он вздрогнул – всё его тело было как почувствовавший опасность иглобрюх, что-то внутри пронзило всё его существо. Он блаженно застонал, едва сдерживая себя. Фредерик не мог больше терпеть. И вот, когда он почти сорвался, дверь распахнулась, и Фредерик вскочил со стула и устремился к ванной. – Что такое, Крейбург? Неужели... Ты... – Молчи! – О... Ты ждал меня)) так чего ты убегаешь теперь? Белая, как первый снег, рука замерла на дверной ручке. Всё тело Фредерика мелко покалывало: ему стоило огромных усилий встать, не выплеснув из себя ни капли. Он держался до сих пор, но Стерлинг, вернулся как обычно слишком поздно, или нет, именно тогда, когда ему нужно было. Словно Ричард знал, в какой именно момент Фредерик окажется на пике. Он подошёл сзади, тихо, но достаточно быстро, чтобы остановить Фредерика и поиграть с ним ещё какое-то время, чтобы Крейбург окончательно сошёл с ума. – Такой послушный, как маленький зверёк, – Стерлинг усмехнулся, он повернул лицо Фредерика к себе, больно сжав бодбородок, чтобы увидеть его проступающие в уголках глаз слёзы. В следующий момент он опустил свою руку ниже по телу Крейбурга, коснувшись его живота через ткань. – Поскули для меня, Фредерик. Он едва надавил, но Фредерик уже почти растёкся на нём. Возможно, Ричард не ожидал, что это произойдёт так быстро, Фредерик даже не успел выполнить его просьбу, как громкий протяжный стон вырвался из него вместе с обильной, устремлённый прямо на них с Ричардом струей. Золотое благословение озарило их лики, оросив их ресницы, лица и губы, которые в тот же миг слились воедино в бешеном танго пламенеющих с каждой каплей мочи языков. Едва оторвавшись от Ричарда, Фредерик сделал глоток воздуха, наполнившегося запахом его выделений, он кончил в тот же момент, когда струя коснулась аккуратного подбородка Стерлинга. Он хотел сказать что-то, но не мог перестать нечленораздельно произносить имя Ричарда, словно пытаясь попросить его о чём-то. Но Ричарду не нужны были его слова, чтобы сперва толкнуть Фредерика на кровать и в следующий миг прильнуть к его мраморным стопам, скользнуть языком в ложбинку между мизинцем и безымянным пальцем, куда скатилась последняя капля благоговейной золотой мороси Фредерика. – Ты такая сладкая, детка, это шоу.