Смена

Ваня Светло любил лагерь «Слово» за три вещи: чистый воздух (банально, но зато отлично действует в качестве аргумента на возмущения родни, что он до сих пор не нашёл себе «нормальную» работу), отсутствие интернета (можно не отвечать никому в соцсетях и не парится, что на тебя жутко обидятся) и вкуснейший ягодный компот, который ему, как самому хилому из всех работников, поставляли в огромном объеме (в дополнительных комментариях не нуждается). Но в эту смену к списку добавился и другой бесплатный аттракцион — ежедневные перепалки между Славиком и Сашей Ресторатором. Нет, серьёзно, когда Ваня предложил другу влиться в их чудесный коллектив и податься в лагерь диджеем, он как-то не рассчитывал, что каждый день будет выслушивать, что эти двое опять не поделили и как мечтают об убийстве. А, вот, пожалуйста, получите и распишитесь… — Светло, скажи своему другу, что если он ещё раз при всех назовёт утреннюю зарядку «актом подавления воли», я заставлю его бегать кросс вместе со вторым отрядом! — проревел Рестор, врываясь в вожатскую. Ваня, мирно перебиравший запасы водяных пистолетов, только вздохнул. Он, вообще-то, считал точно так же. Причём волю впервую очередь подавляли у него самого. Так нагло отбирать лишний (будто у вожатых бывают лишние!) часок на сон… — Так сам и скажи, я причём? — Если я начну с ним разговаривать, то рано или поздно применю силу! И Рестор ушёл, хлопнув дверью так, что штукатурка посыпалась на Ванину кепку. И как он только справляется со своей агрессией при работе? И этот тип ещё вожатый у старшего отряда… Слава, сидевший в углу с блокнотом, даже не вздрогнул. — Видел, Ванёк? Натуральный тиран. Сдать бы его полечится на месяцок… Ване хотелось полечится и самому. Подальше от проблем, шума, криков… Но вместо этого он смотрел на Славика, старательно вырисовывающего на листе гигантский хуй, и думал: «Лишь бы они не поубивали друг друга до родительского дня». После убийство было бы уже вполне нормальным: всё равно с их связью малышня вряд-ли сможет дозвониться до дома, чтобы пожаловаться.

***

Первые подозрения, что что-то здесь не чисто, закрались у Вани на вторую неделю. Он шел за клубом, срезая путь к каптерке, когда услышал подозрительно знакомый звук. Кто-то смеялся. Громко, выразительно, безо всякого стеснения. И не то, чтобы у них в лагере было не принято этого делать: измазанные пастой дети хохотали друг над другом так, будто это была лучшая шутка на белом свете. Но этот смех был другим. Особенным. Ваня осторожно заглянул за угол. У пожарного щита стояли двое. Страшное подозрение подтвердилось. Смеялся Славик. И не с ним, Ваней, смеялся! На такое ужасное предательство, безусловно, стоило бы отреагировать. Выйти, возмутиться, напомнить, кто тут чей лучший друг… Ваня бы так и сделал, если бы не увидел лицо второго. Это был Рестор. Он стоял, привалившись к стене, и улыбался. Не своим обычным акульим оскалом и даже не во весь рот. Как-то почти застенчиво, нежно. Ваня, честное слово, просто ахуел. — Ну ты и придурок, Карелин. Будто пытаясь его добить, тихо сказал Рестор. Ваня раньше вообще не знал, что он умеет голос понижать! — Тебе нравятся придурки, — отозвался Слава. Точнее, Ваня услышал, что он так отозвался. Но ведь этого же не мог быть на самом деле, да? С чего бы ему говорить такую хуйню? Да ещё кому! Ваня потрогал голову (вроде не горячая), и медленно моргнул. И, разумеется, когда он открыл глаза, на лице Рестора было уже привычное «Вы-все-долбоебы» выражение, а Слава развернулся, чтобы уйти. «Показалось», — решил Ваня. — «Солнечный удар».

***

И всё-таки вечером он решил прощупать почву. Просто на всякий случай. Неприятно же считать себя больным и видящим галлюцинации, да? Они со Славой сидели на крыльце, пока дети смотрели кино в актовом зале. По-хорошему, оставлять их там надолго было нельзя, но Ваня своему отряда доверял. А ещё – пиздец как боялся ужастиков, которые они обожали включать. — Слушай, Слав... А вы с Рестором вроде как... Ну, стали меньше ругаться? Ваня постарался спросить это максимально непринужденно, чтобы в случае чего не выглядеть полнейшим идиотом. С другой стороны, Славик бы принял его и таким, правда? Их дружба была достаточно крепкой, чтобы пережить любые трудности, включая чей-то резкий упадок интеллекта. — Тебе кажется. Мы в состоянии перманентной холодной войны. Слава хмыкнул, хотя, казалось, совсем не удивился вопросу. Наверное, именно из-за этого не удивления червячок сомнения так и не исчез, продолжив грызть Ваню. И этот червячок превратился в огромного питона через всего два часа.

***

Ваня забыл ключи от своей комнаты в радиорубке. Не в первый, кстати, раз забыл: будто мироздание ему на что-то настойчиво намекало. Купить таблеточки для памяти, может? Он поднялся по знакомой лестнице и уже собирался постучать, когда увидел, что дверь была приоткрыта. И не то, чтобы у Вани была привычка подглядывать или лезть не в своё дело, но. Внутри не горел свет, только мигали индикаторы на пульте. В полумраке он увидел две тени. Те, которые подсознательно и ожидал здесь увидеть. Они не спорили о плейлисте. Рестор прижал Славу к пульту, и, блядский боже, это явно был не бойцовский захват. Слава, закинув руки ему за шею, жадно припал к чужим губам. Ваня замер. Если это была холодная война, то он боялся даже представлять, как выглядит горячая. Осторожно, на цыпочках, он попятился назад. Ключи подождут до утра. Всё что угодно может подождать до утра. У этих двоих тут явно намечалась своя дискотека.