Пепел прошлой жизни

Он помнил, какой впервые увидел её пятьсот лет назад. Рыжеволосая девчонка, едва ли старше двадцати пяти, с огромным, чуть ли не с неё ростом, двуручным мечом в руках, покрытая грязью и кровью, рассекающая очередного монстра бездны пополам и почти по-звериному рычащая. Едва расправившись с одним монстром, она сразу бросилась к следующему, призывая воинов следовать за ней. И они следовали. И он вместе с ними. Как ему позже сказали в полевом лагере, это была новая пиро архонт, Мавуика. Она получила свой титул меньше года назад, в очень тёмные для своей страны и всего континента времена, и теперь делала всё, чтобы оправдать доверие натланцев. Соотечественники обожали её. Они верили, что она приведёт их к победе. Но она выбрала продлить их страдания еще на пять веков. Капитано сидел на земле, откинувшись на скалу, и смотрел на небо. Если бы его лицо не было обезображено гниением, наверное, он бы даже улыбнулся, вспоминая всё, что произошло за день. Его появление на стадионе Священного пламени получилось достаточно театральным, но его это не волновало. Он хотел увидеть своими глазами, каким архонтом стала Мавуика в свою вторую жизнь. Что ж, он не был разочарован. Она точно не была больше той девушкой, которая рвалась в бой, чтобы доказать своё право на титул Архонта. Сверху, с трибуны, на него смотрела уверенная в себе женщина, прошедшая не одну битву. Капитано знал, что в это перерождение Мавуика получила свой титул всего в двадцать два года и управляла Натланом уже девять лет, шаг за шагом пытаясь исполнить свой план. - Архонт Натлана, - размеренно произнёс он, ступая по стадиону, выходя в самый центр арены. – Сила, с которой необходимо считаться. Я знаю секрет артерий земли. Их разрушение неизбежно, - на этих словах Мавуика забрала меч одного из своих подручных и спрыгнула вниз, сопровождаемая мощным взрывом. Всё так же любит покрасоваться. Капитано и его спутников обдало волной жара, который чувствовался даже под доспехами. Он не был уверен, знала ли она правду о том, кто скрывался под его маской, но это и не было важно. Всё, что имело значение – это её нежелание использовать сердце бога. - Обещание, данное пять столетий назад, так и не было выполнено, - холодно произнёс Капитано, - в чём смысл, что Сердце Бога в твоих руках? - Не понимаю, о чём ты, - спокойно ответила Мавуика, надевая солнечные очки и закидывая меч на плечо. Она всё так же предпочитала огромные двуручники, но сейчас, в своей новой обтягивающей форме, она больше не выглядела так же несуразно, как пятьсот лет назад. Но Капитано не мог позволить себе отвлекаться на воспоминания. Не сейчас, когда на кону была судьба целой нации, а пиро архонт нагло врала ему прямо в лицо. – Но похоже, ты здесь не только из-за Царицы. - В минуту опасности, всегда найдутся те, кто готов прийти на помощь. Поскольку твой план не продвинулся ни на шаг, я вынужден установить новые правила для Натлана. Но перед рассветом новой эры, старая должна быть разрушена, - в его руках появился клинок. Мавуика криво улыбнулась. - Я полагаю, ты сказал всё, что хотел. Это хорошо. Таким как мы, проще разговаривать на клинках, - и не говоря больше ни слова, она кинулась в атаку. Их схватка была жаркой, и сейчас, сидя в последних солнечных лучах, Капитано смаковал каждую секунду этих воспоминаний. Когда ты живёшь на свете уже пять столетий, обладаешь силой, сравнимой с силой бога, ты учишься ценить каждый момент, который может снова заставить твою разложившуюся кровь закипеть в жилах. Каждый момент с Мавуикой был таким. Пиро архонт подошла к нему спустя неделю после той схватки, когда он впервые увидел её. Их отряд встал лагерем где-то на севере территории Повелителей ночного ветра, ближе к границе Клана цветочного пера. По словам разведчиков, там собиралась большая группа монстров из бездны, и Аидзу, предводитель Повелителей ночного ветра, запросил подкрепление. И кажется, не только у него. - Ты Траин, верно? – архонт бесцеремонно уселась на землю рядом с тем местом, где мужчина полировал свой клинок. – Я Мавуика. Траин коротко кивнул, не отрываясь от своего занятия и лишь на несколько мгновений подняв взгляд на сидевшую рядом с ним девушку. Она была всего на три или четыре года младше него, но рядом с ней он почувствовал себя дряхлым стариком. Пылающий внутри неё огонь обогревал всех, кто оказывался с ней рядом. - Я наслышана о твоей помощи моим людям, - как ни в чём не бывало продолжила Мавуика. – И хочу поблагодарить тебя за это. Ты появился в нужный момент. Если мы все выживем, когда всё это закончится, я прикажу увековечить твоё имя рядом с именами других героев. А пока могу предложить разделить со мной эту бутылку огненной воды из Снежной, - задорно улыбнувшись, пиро архонт протянула ему распечатанную бутылку с прозрачной жидкостью. Всё также молча, Траин взял бутылку и сделал глоток. Горло обожгло, но мужчина даже не поморщился, возвращая бутылку Мавуике, чья улыбка, казалось, стала ещё шире. Впервые с момента побега из Каэнри’ах Траину захотелось улыбнуться в ответ. Несмотря на отказ Мавуики сотрудничать и старые воспоминания, которые Капитано нёс с собой последние пять столетий, мужчина не был намерен отступать от своего плана. Он не смог спасти свою родину, но всё еще мог спасти Натлан и все те души, что кричали внутри него о помощи. Путешественник отказал ему в помощи, приняв сторону Мавуики. Печальный исход, хотя и ожидаемый. К счастью, молодой парнишка из Повелителей ночного ветра, чувствительный к присутствию душ, всё еще был с ним. Вместе они смогут использовать устройства источника, чтобы укрепить артерии земли. Но всё-таки пора было признаться самому себе, что он не сможет забрать сердце бога у Мавуики. Раньше он надеялся убедить её пожертвовать историей и памятью Натлана и отдать ему гнозис добровольно, чтобы потом, после спасения этой страны, он смог отдать его Царице. Но сейчас стало ясно, что пиро архонт расстанется со своим сердцем только после смерти. Капитано не был уверен, что ему хватит сил победить архонта. Но он точно был уверен, что ему не хватит духу погасить этот огонь. Они сражались вместе уже несколько месяцев. Битва за Натлан становилась всё более ожесточённой, нация несла тяжёлые потери и теряла надежду. Мавуика менялась на глазах, её лицо осунулось от усталости от бесконечных стычек по всей стране. Все понимали, что скоро они не смогут сдерживать Бездну. Но хуже всего было то, что артерии земли больше не могли принимать души умерших. А Траин, из-за своего усовершенствованного алхимиками Каэнри’ах сердца, был к ним особенно чувствителен. Та битва была тяжелее других. Гончие разрыва появлялись одна за другой, а натланцы не успевали запечатывать врата Бездны. Повсюду лежали тела. Выжившие из последних сил держали оборону. Души павших стенали вокруг. Траин крепче обхватил рукоять своего клинка, уже скользкую от пота и чёрной крови монстров. Аидзу сражался рядом с ним, орудуя своим копьём, но на лбу мужчины была глубокая рваная рана, и кровь заливала его глаза. Траин изо всех сил пытался защищать вождя Повелителей ночного ветра, одного из немногих, кто сразу принял его в своих рядах, но врагов было слишком много. Если бы он видел сны, то этот момент являлся бы ему в кошмарах. Сразу несколько крупных гончих бросились на них, и Траин просто не успел отразить все удары. Его бедро опалило болью, и мужчина упал на одно колено. Справа раздался краткий вскрик. Резко обернувшись, Траин успел увидеть, как гончая разрыва вытаскивает свой хвост из рваной раны на груди Аидзу, сразу бросаясь к следующей жертве. Ноги вождя Повелителей ночного ветра подкосились, и он упал на землю. Хромая, почти что падая, Траин бросился к павшему. Аидзу тяжело дышал, дыхание с бульканьем вырывалось из его груди, указывая на пробитое лёгкое. - Траин, - хрипло просипел вождь, хватая своего друга за предплечье. – Найди Мавуику. Убеди её использовать сердце бога. Оно может спасти Натлан, - Аидзу закашлялся, харкая кровью, пока Траин пытался осознать сказанные ему только что слова. - Мавуика знает, как его использовать, чтобы реконструировать артерии земли. Я обещал, - он простонал от боли, - обещал не говорить никому об этом, но у нас больше нет времени ждать, ей пора решится на… - он хотел сказать что-то ещё, но рядом раздался оглушительный взрыв бомбы кого-то из Детей Эха. Когда Траин смог снова открыть глаза и поднять голову, Аидзу был уже мёртв. Его душа скиталась рядом с телом, не в силах слиться с артериями земли, и тогда Траин впервые открыл своё изменённое сердце чужой душе, принимая её в себя, чувствуя её страдания. Души остальных павших потянулись к нему, как мотыльки на свет. В ту ночь их сражалось семьдесят три. В живых осталось девятнадцать. И души всех погибших нашли приют в его сердце Ваше величество Царица, Своим Предвестникам вы даровали свободу искать своё предназначение, даже если эта свобода возобладает над Вашими приказами. Несколько сотен лет я возглавлял Предвестников, выполняя все ваши поручения, и теперь я вижу, в чём смысл моего существования. Вы даровали мне силу, даровали власть, даровали цель все эти годы, и теперь я прошу даровать мне право не выполнять Ваш приказ и не отбирать Сердце бога у пиро архонта. Все эти годы вели меня не к этому. Ваш верный слуга, Капитано, Первый из Предвестников Фатуи Поставив свою подпись, Капитано откинулся на спинку кресло, устало выдыхая. Стояла глубокая ночь, и все в лагере спали, кроме нескольких дозорных. Завтра они собирались исследовать старые руины и использовать механизм источника, чтобы восстановить артерии земли и спасти Натлан. Ценой памяти обо всей его истории. Но память не стоила смерти. Мавуика так не считала. Прошло ещё две недели. Траин продолжал сражаться за Натлан, собирая в своём сердце всё больше душ – как натланцев, так и своих товарищей. Многие из них скитались по чужим землям уже не один месяц, не в силах обрести покой, не принятые в царстве ночи. Он даровал им этот покой ценой своего собственного. Траин забыл, что такое сон. Крики, стоны и плач душ, запертых в его сердце, не прекращались ни на секунду, лишив его тишины и покоя. Обычный человек уже давно бы умер от истощения, но проклятие бессмертия продолжало поддерживать его жизнь. Он понимал, что единственным способом упокоить все души, оставалось восстановление артерий земли. Последние две недели ему не выпадало шанса поговорить с Мавуикой. Пару раз он видел её ярко-рыжие волосы в пылу сражений или в лагерях, но стоило ему направиться в ту сторону, как она исчезала. Но в ту ночь она сама нашла его. Он не спал. Разумеется, он не спал. Он лежал в своей полевой палатке на расстеленном спальном мешке и прислушивался к похрапыванию своих товарищей из соседних тентов, стараясь сосредоточиться на них, а не на криках в своей голове. Внезапно пола палатки распахнулась. Траин резко приподнялся, рука рефлекторно потянулась к мечу, но мужчина почти сразу облегчённо выдохнул, увидев Мавуику, неловко залезающую к нему в палатку. Пиро архонт выглядела паршиво. В тусклом свете флогистоновой лампы черты её молодого лица казались особенно острыми. Синяки под глазами выдавали то, что она не спала несколько ночей, а бутылка алкоголя в руке намекала на то, что последние месяцы не прошли для неё даром. Сев, Траин подвинулся, уступая ей место на своём спальном мешке. - Ты ведь из Каэнри’ах, верно? – усевшись, без обиняков начала архонт. – Я бы знала, если бы ты был натланцем, я знаю всех выдающихся воинов лично. Но ты и твои товарищи появились из ниоткуда и начали сражаться за нас так, словно вам больше нечего терять. Так скажи, Траин, ты из Каэнри’ах? Он не видел смысла скрывать правду. Взяв у неё бутылку, он сделал глоток. Голоса на миг стали более тихими. - Да. Мы бежали оттуда во время Катаклизма. Я не смог спасти свою родину, но я могу попытаться спасти твою. - Спасти… - Мавуика горько усмехнулась, забирая бутылку обратно. – Всё не так просто, Траин. Артерии земли почти уничтожены. Осталось не так много времени. Я разрабатываю план, но он ещё не готов. Они помолчали, передавая друг другу бутылку. - У тебя есть решение, Мавуика, и ты это знаешь, - тихо произнёс Траин. – Твоё сердце бога может восстановить артерии земли. - Откуда ты… - начала свой вопрос архонт, вскинув на собеседника удивлённый взгляд, а через секунду сама же дала ответ: – Аидзу. Он, как и все вожди, был в курсе такой возможности. Не знаю, что именно он сказал тебе, но сказал ли он, какую цену придётся заплатить за восстановление артерий земли? Сказал, что придётся пожертвовать всей памятью нашего народа? Траин ответил не сразу. Он этого не знал, но… - Но разве сам факт продолжения жизни в будущем не стоит памяти о прошлом? Вместо ответа Мавуика придвинулась к нему ближе и прикоснулась ладонью к его щеке. Её прикосновение было тёплым, почти горячим, но Траин вздрогнул не из-за этого. Она была первой, кто прикоснулся к нему с начала Катаклизма. - Любая история заслуживает того, чтобы её помнили. А потом она его поцеловала. Это был не поцелуй любви или нежности, но желание забыться. Хоть на одну ночь забыть о том ужасе, который бушует вокруг, и о том страшном выборе, который ей предстояло сделать. Траин был готов в этом помочь. Их любовь в ту ночь не была нежной. Она была страстной, отчаянной, такой, какой и подобает быть случайной любовью между двумя солдатами в разгар войны. Они не произнесли ни слова, пока лихорадочно снимали свою одежду, отрываясь друг от друга лишь для того, чтобы стянуть с себя очередную вещь. Они целовались, прикусывая губы, и сжимали друг друга до синяков. Гибкое молодое тело Мавуики выгибалось под его прикосновениями, а Траин впервые за последние месяцы не слышал голоса в своей голове. В момент экстаза волосы Мавуики зажглись огнём. Траин был уверен, что никогда не сможет забыть, насколько она была красива в ту минуту. Потом они лежали рядом, обнимаясь, голова архонта лежала на его груди, а её рука с мозолями от меча перебирала его распущенные волосы. - У меня есть план, - тихо произнесла она. – На него потребуется время, но я знаю, как его выиграть. Я обещала, что спасу эту страну. Он ничего не ответил. И вскоре она ушла, лишь грустно улыбнувшись на прощание. Больше он не видел её в лагере. А через две недели он узнал от одного из героев Натлана, что пиро архонт принесла себя в жертву Священному пламени, остановив наступление Бездны. Больше у него не было причин здесь оставаться. Собираясь в руины, Капитано вспоминал ту единственную ночь, которую он провёл с Мавуикой. За последние пятьсот лет он обошёл все континенты, присягнул на верность Царице, стал Предвестником, скрыл своё лицо за маской и совершил множество поступков, как ужасных, так и благородных, но иногда он думал, мог ли он что-то изменить. Он не был человеком сожалений, но, когда дело касалось пиро архонта, казалось, все шло не так. Разумеется, Мавуика узнала об их планах. Капитано не был уверен в том, как именно это произошло, но догадывался, что это было как-то связано со старейшиной Повелителей ночного ветра. Это племя всегда умело узнавать то, что было скрыто от остальных. Путешественник и герои племён уничтожили механизм источника, лишив Капитано инструмента для выполнения его плана, но тем самым они пробудили Владыку Ночи. Предвестник отступил, но вернулся к Владыке позже, чтобы убедиться, что его план сработает. - Мавуика заключила сделку с Повелительницей Смерти, и лишь её смерть сможет удовлетворить богиню, - произнесла богиня ночи. – Но твой план осуществим. Я могу слиться с тобой и всеми душами внутри тебя, чтобы восстановить целостность артерий земли. Но Ронова может не принять эту жертву. - Моя смерть равноценна смерти Мавуики, - твёрдо произнёс Капитано. – Натлану нужен сильный лидер. - Тогда я приму твою жертву, - согласилась Владыка. А потом была битва. Капитано сам предложил сотрудничество Мавуике, и был рад, что пиро архонт согласилась. Многие пали в тот день, слишком многие. Видя смерть очередного натланца, натыкаясь на очередной аванпост, к которому помощь прибыла слишком поздно, мужчине хотелось спросить пиро архонта, стоят ли все эти жертвы того, чтобы сохранить память о прошлом. Память ни одной истории не стоит стольких жизней. Но Мавуика, вознесясь в небеса сияющим солнцем, делала всё, чтобы эту память сохранить. И Капитано мог быть с ней не согласен, но в этой битве он всегда будет на её стороне. Они смогли отогнать Бездну. Народ праздновал. Но все понимали, что решающее сражение Мавуике и Путешественнику ещё только предстояло. ____ Капитано сидел в своей комнате в «Обители усталости» и писал отчёт в Снежную. За окном ярко сияли звёзды, из таверны на первом этаже доносились весёлые голоса. Завтра Мавуика и путешественник должны будут отправиться в глубины Царства Ночи, чтобы навсегда победить Бездну. А потом Мавуика должна была умереть. Капитано не мог себе представить будущее Натлана без его сияющего архонта. В этом было что-то неправильное. И с каждым днём, проведённым в этой стране, он всё больше убеждался в том, что принял правильное решение. Он займёт её место. Солдат умирает. Архонт остаётся жить. Так и должно быть. Дверь комнаты тихо приоткрылась, и Капитано на секунду напрягся, но тут же расслабился, чувствуя уже знакомую ауру пламени. Мавуика не могла зайти в помещение не замеченной. - Ты никогда не спишь, да, Траин? – тихо спросила она, прикрывая за собой дверь. Мужчина отложил в сторону перо. - Никто не зовёт меня больше этим именем. Оно осталось жить в легендах. Того человека… его больше нет. Он умер во время сражения с Бездной пять сотен лет назад. - Его тело так и не нашли, - Мавуика говорила всё так же тихо, приближаясь к нему. Он спиной чувствовал её присутствие. – Все решили, что оно сгорело в пожаре в Потомках крон, где Траина видели последний раз. Он обернулся. Она стояла перед ним, такая прекрасная, такая живая, что у него на миг сжало горло. Она сменила свой мотоциклетный костюм на зелёное платье, традиционную одежду племени Потомков крон, и подвязала волосы лентой. Глаз бога висел на её груди на золотой цепочке. Она была воплощением самой жизни. Рядом с ней он чувствовал себя ещё более мёртвым. - Давно ты поняла? – спросил он. Существовала тысяча других вещей, которые он хотел бы спросить, хотел бы сказать, но какой в этом был смысл? Завтра она отправится на финальную битву с Бездной. А потом один из них умрёт. Тут было больше нечего сказать. - Я догадывалась, что Траин стал одним из Предвестников, но не знала, кем, - Мавуика прошла вглубь комнаты и села на кровать, закинув ногу на ногу. Она выглядела расслабленной. Она не боялась того, что её ждало. - Когда я стала архонтом во второй раз, мне хотелось отследить судьбу всех героев, с которыми я сражалась. Смогла найти всех, кроме тебя. В записях было указано, что чужеземный герой Траин пал в битве при Потомках крон, когда гнал Бездну обратно в разрывы, став одной из последних жертв той войны. Я не была в этом уверена, но у меня не было доказательств. А потом я узнала о том, что все чистокровные выходцы из Каэнри’ах были прокляты, и поняла, что ты не мог умереть там. Пришлось поднять кучу летописей и сделать запросы в архивы нескольких стран, но я смогла отследить, что загадочный путешественник скитался по всему Тейвату, советуясь с учёными и жрецами. Смогла отследить до Снежной, но потом след потерялся. Ты и Царица проделали хорошую работу, заметая следы, - она усмехнулась и взяла с тумбочки небольшой флогистоновый светильник, начиная крутить его в руках, словно чем-то хотела занять пальцы. – Я понимала, что ты представляешь собой огромный интерес для крио архонта – бессмертный воин, прошедший не одну битву, выходец из Каэнри’ах, обладающий тайными знаниями, опытный полководец. Идеальный кандидат для её Предвестников. Если бы ты осел в Снежной, то рано или поздно должен был присоединиться к Фатуи. Но у меня не было шанса встретиться хоть с кем-то из Предвестников и не было ничего, что могло бы оплатить информацию о тебе. А попытки сделать запрос в архив Снежной привели лишь к тому, что однажды, среди обращений натланцев к Архонту, было письмо из резиденции крио архонта с очень завуалированной просьбой прекратить расспросы. Так что у меня были лишь догадки, - она подняла на мужчину взгляд. – До того дня, как ты заявился на мой стадион и бросил мне вызов. Я поняла всё с первой же минуты, ведь за пять столетий ты так и не сменил причёску, - Мавуика фыркнула, отставляя светильник в сторону и вставая с кровати. – К тому же, я слишком много раз сражалась рядом с тобой, чтобы не знать твой стиль ведения боя. Хотя, должна признать, крио-атаки сделали тебя ещё более опасным. Она подошла к нему вплотную. Капитано всё так же сидел на стуле, но где-то в середине рассказа Мавуики повернулся к ней всем телом. Он не был удивлён тому, что она смогла понять, кто он такой. В конце концов, она была чуть ли не единственным человеком из ныне живущих, кто знал его пятьсот лет назад. Если кто и мог знать его настоящего, то только она. Мавуика встала совсем близко, её бедра касались его ног. Он посмотрел ей прямо в лицо. В её глазах сияли маленькие солнца. Он потянулся было рукой к её щеке, но одёрнул себя, вместо этого сказав: - Твои глаза… раньше они не были такими, - он точно помнил, что пятьсот лет назад её глаза были цвета тёплого янтаря с самым обычным зрачком. Теперь же они были оранжево-красными с радужкой, похожей на солнце. Ему показалось, что Мавуика на секунду смутилась, но он не был уверен. - Это… скорее всего, это последствия тех столетий, что я провела, слившись со Священным пламенем. В этой новой жизни я была рождена с такими глазами. Было непривычно, первое время видеть себя такой. - Они отражают твою суть, - просто ответил Капитано. – Солнце, согревающее всех своим теплом и защищающее своим огнём. Между ними повисло неловкое молчание. Казалось, они оба не знали, как себя вести. Они никогда не были слишком близки, но делили слишком много прошлого, чтобы не быть связанными. Мавуика медленно подняла руки к его маске. Мужчина вздрогнул, но не отстранился. Он прикоснулась пальцами к медной эмблеме фатуи на его фуражке. Под её пальцами тихо звякнула цепочка, когда она опустила руки к серебряной окантовке его маски. - Сними её, - почти шёпотом попросила она. – Хочу увидеть тебя. - Моё лицо… - он запнулся, не уверенный, как описать то, каким он стал за эти столетия. – Оно изменилось. Вряд ли тебе понравится то, что ты увидишь. - Мне всё равно, - просто ответила она. И он ей поверил, медленно поднимая руки и снимая маску. Мавуика не вздрогнула и не отшатнулась, когда увидела то, чем он стал. Она подняла руку и прикоснулась своими тёплыми пальцами к гниющим шрамам на его лице, провела ими по остро очерченным обтянутым сероватой кожей скулам. Каждое её прикосновение обжигало его, но он не отстранялся. В этот раз Капитано первым потянулся к ней за поцелуем, где-то в глубине души боясь, что сейчас Мавуика оттолкнёт его, побрезгует. Но она этого не сделала. Впервые за много лет кто-то прикасался к нему без отвращения. Они не спешили. Мавуика медленно расстёгивала его одежду, внимательно наблюдая за его реакцией, словно это она боялась его оттолкнуть. Она снимала вещи одну за другой, обнажая всё больше его гниющего тела. Она не боялась прикасаться к нему. К его изъеденным струпьям рукам, практически отсутствующим губам, к покрытому вспухшими рубцами груди. Нервные окончания под кожей Капитано были уничтожены гнилью, но он всё равно чувствовал каждое её прикосновение обжигающим теплом в самой глубине его тела. Подняв его за руку со стула, Мавуика потянула его на кровать, слегка подтолкнув в её сторону, так что Капитано не оставалось ничего иного, кроме как сесть на неё и смотреть на то, как пиро архонт развязывает тесёмки своего нежно-зелёного платья, позволяя ткани скользнуть к её ногам, оставляя женщину полностью обнажённой. У Капитано захватило дух от того, насколько прекрасной она была. Тёплый оранжевый свет флогистоновой лампы мягко освещал контуры её идеального тела. Мавуика была воином, лучшим воином этой нации, и крепкие мускулы перекатывались под её кожей. На руках, животе и бёдрах виднелись шрамы от старых ран, на плече и голени были еще не зажившие до конца порезы, полученные в последней битве. Она была прекрасна. Он протянул ей руку, и Мавуика вложила свою ладонь в его. Через секунду он уже привлёк её к себе. Этой ночью они не чувствовали на себе ответственность за целую страну. Она не была лидером нации. Он не был полководцем. Они были просто мужчиной и женщиной, у которых не было ничего, кроме этой ночи. Гниение в его теле больше не позволяло ему заниматься любовью так, как раньше. Его чёрная, едва перемещающаяся по венам кровь просто не могла поднять его мужское естество, из-за чего его впервые за долгие годы обожгло стыдом. Но Мавуика не сказала ему ни слова об этом, просто продолжая прикасаться к нему везде, и он старался ответить ей тем же. Он чувствовал себя так, словно осквернял святой храм, когда прикасался своими чёрными от скверны пальцами к её изящной груди, целовал её твердый пресс, ласкал её языком. Но он не мог остановиться. Только не сейчас, когда он снова смог почувствовать себя живым. Эта ночь была совсем не такой, как пятьсот лет назад. Тогда они были солдатами на войне, которые искали забытья. Их связь была мимолётной, отчаянной и страстной. Сегодня же она была обжигающе нежной, томной и мучительно неторопливой. У них было всего несколько часов до утра, но они вели себя так, будто у них было всё время этого мира. Два истерзанных сердца, которые смогли обрести покой в объятиях друг друга лишь на несколько коротких мгновений посреди своих пропитанных болью и страданиями жизней. Они лежали на кровати, обнимая друг друга, пока первые лучи солнца не проникли в комнату. А потом, как и пятьсот лет назад, Мавуика ушла, оглянувшись на прощание и грустно улыбнувшись. Он не стал её останавливать. ___ Весь Натлан был свидетелем того, как их архонт и Путешественник вошли в Священное пламя. Стадион был заполнен натланцами, а те, кто не успел занять своё место, огромной толпой стояли за его пределами. Капитано, сложив руки на груди, стоял на верхнем ярусе Стадиона, скрытый тенями. Ему тоже передалась всеобщая нервозность, но он старался подавить это чувство. Несмотря на всё прошедшее время, они с Мавуикой всё ещё оставались солдатами, которые делали то, что было нужно. Первое время ничего не происходило. Люди на стадионе смотрели на пламя, но Капитан видел, что всё больше их отвлекалось на разговоры, лишь иногда бросая взгляды на огромную жаровню. Он их не винил. Нельзя постоянно находиться в напряжении из-за того, на что ты не можешь повлиять. Сам же он ни на секунду не отводил взгляд от языков пламени, надеясь, что его поддержка тоже хоть на толику облегчит Мавуике и Путешественнику их нелёгкий бой. Но вдруг пламя погасло. Стадион на несколько мгновений погрузился в пугающую тишину. Капитано рефлекторно схватился за свой меч, чувствуя угрозу, хоть и понимал, что это был не тот враг, которого он мог бы победить. Все застыли, не зная, что делать. - Мы наследники воспоминаний и легенд! – внезапно громко прокричала юная девчушка с первого яруса. Капитано сразу узнал её – она командовала отрядами во время атаки на Детей Эха. Она продолжала: - Те, кто рос под солнцем и ветром! В этот момент к ней присоединились новые голоса. - Те, кто ковал свою судьбу и будущее! – следующую фразу произнесли уже почти все, кто был на стадионе: - это огонь Натлана! И Капитано присоединил их шёпот к последней фразе Оды Воскресения. - Это сердце нашей нации. Несколько мучительно долгих мгновений ничего не происходило, но потом пламя вспыхнуло с новой силой. Ода Воскресения сработала. Маленькая девушка из Детей Эха, носящая древнее имя Утхабити, «стойкость», смогла стать той, кто сплотил их нацию. Она стала той, кто смогла спасти его Солнце. Теперь уже никто не отводил взгляда от пламени. Прошло не меньше часа, но больше ни разу огонь не гас. И наконец, когда нервы всех присутствующих уже были на пределе, с громогласным рёвом из пламени появился объятый огнём красно-черный мотоцикл. Оставляя чёрные полосы от раскалённых шин, он затормозил посреди стадиона, и Путешественник сразу спрыгнул с него, бросаясь к своей летящей ему навстречу подруге. А пиро архонт просто сняла свой шлем, встряхнув копной своих волос, и обвела взглядом весь стадион. В груди у Капитано разжался невидимый кулак, сжимавший остатки его сгнившего сердца. Они победили. Она победила. ___ Празднование было пышным. Мавуику и Путешественника чествовали как героев, и все хотели получить хотя бы несколько секунд их внимания. Пока они оба были на виду у всех, Капитано был спокоен. Предвестник знал, что совсем скоро Мавуика отправится к Ронове, чтобы заплатить цену за дарованную ей силу, и знал, что должен был опередить её. Но чтобы найти место их встречи, ему был нужен кто-то, кто знал больше об этой стране. По этой причине он в один момент отделился от празднующих и направился на поиски своего проводника. Капитано как раз заметил Оророна среди празднующих в таверне, когда к нему подбежал один из его подчинённых. Фатуи немного запыхался, явно разыскивая своего командира по всему стадиону. - Командир, докладываю, Путешественник вместе со жрицей Повелителей ночного ветра быстро покинули Стадион. Пиро архонта также нигде не видно. Капитано выругался. Он надеялся, что у него оставалось ещё немного времени. Медлить было нельзя. На своём мотоцикле Мавуика могла добраться до Роновы значительно быстрее, чем любой из них. Нельзя было позволить ей совершить то, что она собиралась сделать. Быстро подойдя к сидевшему за столом Оророну, Капитано положил руку на его плечо, не обращая внимания на повисшее в помещение молчание. Появление лидера Фатуи не могло остаться незамеченным, но сейчас это не имело никакого значения. Подняв взгляд, Оророн молча поднялся со своего места. Он понимал, что Предвестнки не стал бы отвлекать его из-за ерунды. Они вышли из таверны, где сразу поднялся гвалт возбуждённых голосов. Не обращая на них внимания, Капитано повернулся к Оророну: - Мне нужно знать, где Мавуика может встречаться с повелительницей смерти, - без обиняков начал он. – Это должно быть какое-то значимое место, где одновременно смогут присутствовать и Владыка Ночи, и Ронова. Где это может быть? Оророн на секунду опешил, но быстро собрался с мыслями. - Скорее всего, это сожжённый город, Очканатлан, - практически не раздумывая, ответил он. – Согласно нашим старым легендам, первый пиро архонт когда-то встречался там с Роновой, использовав её силу, чтобы установить правила Натлана. - Веди. ____ Они успели. Огромное существо с десятком глаз, повисшее в небе, было сложно не заметить, но сожженный город был расположен достаточно далеко, чтобы даже из ближайшего к нему Клана Цветочного Пера было сложно сказать, что происходит на этих островах. Они вошли в город, когда повелительница смерти, направив все свои глаза на балкон одной из террас, говорила Мавуике о цене, которую той предстояло заплатить. Её голос громогласно разносился по всему Очканатлану, но ответ пиро архонта было не разобрать из-за расстояния. Огненно-рыжие волосы Мавуики ярким пятном выделялись на фоне сгоревших зданий. Её фигура уже была хорошо различима, и Капитано с Оророном ускорили бег, надеясь, что ещё не слишком поздно. К счастью, всё ещё ничего не происходило. На террасе появилось ещё несколько фигур, и они о чём-то беседовали с Мавуикой. Ронова не вмешивалась. Капитано надеялся, что это хороший знак. Вдруг снова раздался голос Роновы. - Мавуика готова пожертвовать своей жизнью ради Владыки ночи. Я принимаю жертву и буду свидетелем смерти Мавуики. Так завершится сделка, которую я заключила со Шбаланке несколько тысячелетий назад. Владыка Ночи, можно начинать. «Нет!» Это было единственное слово, бившееся у Капитано в голове, когда он бежал к подножью лестницы. Он боялся, что опоздал, что снова не сможет спасти того, кто был ему дорог. Он ждал, что в любую минуту город озарится яркой вспышкой, свидетельствующей о том, что Мавуика принесла свою жертву. Но этого не происходило. - Чего ты ждёшь? – недовольно произнесла Ронова, утомлённая и раздражённая ожиданием. Капитано уже видел сияние Владыки Ночи. Он понял, что она помнит про их уговор. Его жизнь послужит для её поддержания не хуже, чем жизнь Мавуики. - Нашёлся ещё один человек, желающий принять участие в церемонии, - спокойно ответила Повелительнице смерти Владыка ночи. – Я не могла ему отказать. Мы должны дождаться его. Капитано не вслушивался в ответ Роновы, но вполне мог догадаться о его содержании. Она сомневалась, что чья-то ещё жизнь будет настолько же ценна, что и жизнь архонта. Что ж, он постарается её не разочаровать. Перед входом на последние ступени Предвестник замедлил шаг, и Оророн опередил его, первым выбегая на террасу. - Успели, - облегчённо выдохнул он, пытаясь восстановить дыхание. Все обернулись к ним. - Спасибо, что показал мне путь, - поблагодарил его Капитано, делая шаг вперёд. Помимо Мавуики, на террасе находились Путешественник со своей летающей спутницей и жрица Повелителей ночного ветра. Видимо, они тоже пытались отговорить Мавуику от самопожертвования, но им было нечего предложить взамен ни ей, ни Ронове. А у него было. Мавуика недоверчиво повернулась к сиянию Владыки Ночи. - Ещё один человек… это он? - Да. Как и ты, он полон благородных идеалов. Мавуика повернулась к нему. На её лице были написаны боль и тоска. Она понимала, что он собирается сделать. И ему было нужно убедить её, что это было единственным правильным решением. - Мавуика, я понимаю твой настрой, - начал Капитано, делая несколько шагов к Владыке Ночи и пиро архонту. – И будь я простым смертным, я бы не стал тебя останавливать. Моя смерть взамен твоей не удовлетворила бы Ронову. Но, как и ты, я ждал этого дня слишком долго. И могу предложить лучше решение, - он подошёл ещё ближе. Ему показалось, что в глазах Мавуики сверкнули слёзы, но, скорее всего, это была просто игра света. Он твёрдо продолжил, стараясь передать ей свою уверенность: - Ты создала новое будущее, и ты должна решать, каким оно станет. Твоя жизнь не должна прерываться сейчас, - «только не снова,» - мысленно закончил он. Мавуика хотела что-то возразить, но Предвестник не дал ей такой возможности. - Всё то время, что ты провела в Священном пламени, все эти пять столетий, я искал смерти по всему миру. Смерть – это цель, которой я давно пытаюсь добиться. Я прошёл весь этот путь, чтобы смертью открыть врата артерий земли для моего народа. Оророн, Путешественник, Паймон, жрица Повелителей ночного ветра и Мавуика – все они удивлённо посмотрели на него. Никто из них не знал правды. Даже она. Когда он закончил объяснения, Мавуика спросила: - И теперь… ты хочешь отправить их всех домой? - Да. Артерии земли их не примут, но, слившись с Владыкой Ночи, я смогу изменить законы, которые ими управляют, - на лице Мавуики отразилось понимание, но она всё равно повернулась к Владыке Ночи. - Да. Он говорил мне об этом. Я согласна. Капитано мечтает о более добрых и справедливых правилах для человечества. И ещё он хочет бросит вызов власти Повелительницы смерти. Или же… отомстить, - это слово повисло в воздухе. Никто не знал, что сказать. Молчание нарушила Ронова. - Теперь я понимаю, чего ты хочешь, - её слова сочились ядом. Это радовало остатки гнилой души Предвестника. - Тогда узри мои ненависть и мою волю, - Капитано позволил всей пятивековой боли проникнуть в его голос, всем страданиям, которые были заключены в его сердце. - Люди Каэнри’ах были прокляты за тяжкий грех и обречены на бесконечные мучения плоти, обречены смотреть как гибнет всё, что они так любили. Но большинство из нас были невиновны. Люди понятия не имели о том, что Пять Грешников завладели Силой Бездны. И я тоже. Если я отдам свою жизнь Владыке Ночи, твоя воля исполнится, и ты узришь смерть, равноценную смерти пиро архонта, - он слегка кивнул головой в сторону застывшей рядом Мавуики. – Однако проклятие бессмертия отменит смерть, которой ты так ждёшь. Тебе придётся сделать выбор. Иначе парадокс пошатнёт небесный порядок. - Теперь я понимаю, - прошептала за его спиной Мавуика. Её голос едва заметно дрожал. Ронова обратила на них взгляд всех своих глаз. - Дать бой смерти бессмертием… Обратить мои правила против меня… - она почти шипела, понимая, что загнана в ловушку. – Но я вижу всё, Предвестник. Я знаю, что ты не только ради мести хочешь отдать свою жизнь вместо жизни пиро архонта. Ты так человечен в своих желаниях, - где-то в стороне тихо ахнула Паймон, поняв намёк. Капитано не дрогнул. - Делай выбор, - твёрдо произнёс он. Отмени свои правила, или противоречие так и останется нерешённым. - Проклятие бессмертия нельзя отменить, - выплюнула Ронова. – Используй его, чтобы исполнить свою последнюю волю. Условия приняты. Сделка совершена. Он, не колеблясь ни секунды, пошёл вверх по лестнице, туда, где стоял разваливающийся каменный трон первого пиро архонта. Лишь на несколько секунд он задержал взгляд на Мавуике, слабо кивнув ей. Солдат умирает. Архонт остаётся жить. Так и должно быть. Души всех, кто был заточён в его сердце, вырвались наружу, приветствуя его, чествуя как героя. Гутфрид, Аидзу и все, кого он носил с собой все эти годы. Скоро они обретут покой. - Вы прекрасно сражались, командир, - Гутфрид поднёс к груди сжатый кулак. - Спасибо за всё, старый друг, - вторил ему Аидзу. Дойдя до конца лестницы, Капитано достал свой меч и сел на трон. Вокруг него с грохотом начали появляться блестящие чёрные обелиски, а в его теле появился холод. Владыка Ночи приняла его. Он, не отрываясь, смотрел на Мавуику. «Всё было не напрасно». Его солнце не погасло. Оно продолжит освещать дорогу всем тем, кто в нём нуждается. А потом наступила тишина, которую он встретил, как старого друга. ____ Как только Капитано неподвижно застыл на троне, Ронова исчезла, получив свою смерть. Небо снова стало серо-синим без намёка на кроваво-красные очертания Повелительницы смерти. Как и все, кто присутствовал в тот момент на террасе, Мавуика застыла, не уверенная в том, как поступить. - Капитано, он… - дрожащим голосом первой нарушила тишину Паймон, держась поближе к Путешественнику. - Проклятие бессмертия не снято, - задумчиво пробормотал Оророн. – Значит, он останется здесь навсегда?.. Мавуика неуверенно сделала шаг вперёд. - Не ищите его следы, - раздался голос Владыки ночи. - Для проклятых бессмертием высшая форма покоя – это освобождение от мирских оков. - Если это правда… - почти шёпотом произнесла Мавуика, но тут же кашлянула, прочищая горло и начиная говорить громче. – Если это так, то передай ему… передай ему мою благодарность. Его долгий путь наконец окончен. Наверное, этого он и хотел, - она не смогла сдержать горечь в своём голосе. Он занял её место на этом троне. Это её пламя должно было поддерживать Владыку ночи. Он не должен был умирать за её народ. Умирать за неё. – Я не могу представить, сколько мучений он перенёс за последние пятьсот лет. Сколь сильна была его воля, если он ни на шаг не отступил от намеченной цели. - Мне давно не даёт покоя один вопрос, - снова заговорил Оророн. – За всё время я ни разу не видел Капитано спящим. Пока мы добирались сюда, я спросил его об этом, но он ничего не ответил. Он никогда не говорил о себе, вот и сейчас тоже. - Он не мог уснуть из-за голосов, - ответила Владыка Ночи. – Когда души сливаются в единое целое, их голоса звучат в голове бесконечным эхом, не умолкая ни на секунду. «Как он, должно быть, страдал, - полоснула Мавуику мысль. – Он не видел ни часу покоя за последние пять веков. Он правда жаждал этой смерти…» - Нам никогда не понять, сколько мучений выпало на его долю, ведь мы не прокляты бессмертием, - озвучила её собственные мысли Ситлали. – Вот почему он так сильно ненавидел Повелительницу смерти… Но в конце он даровал своё бессмертие Владыке Ночи, слившись с ней в одно целое. Вы прекрасно сражались, Предвестник. Мы благодарим вас за принесённую жертву. Потом Владыка Ночи долго объясняла, почему именно в Натлане Капитано мог реализовать свой план, но Мавуика не слышала ни слова. Она не сводила взгляда с того, кто, по злой иронии небес, оказался самым близким ей человеком в этом перерождении. Единственный оставшийся в живых человек из её прошлой жизни, кто провёл последние пятьсот лет, скитаясь по всему миру в поисках покоя, пока её душа была в забытьи в Священном пламени. - … до свидания, люди, творцы чудес, - лишь на этих словах Мавуика вышла из своего оцепенения. – Вас ждёт новая эпоха, - на этих словах серебристое сияние Владыки Ночи рассеялось. - Значит, вот какую цель преследовал Капитано, - поражённо и восхищённо произнёс Оророн. – До последнего дня он сражался ради бесприютных душ. И бросил вызов законам, которые лежат в основе нашего мира. Путешественник хотел что-то ответить, но Мавуика перебила его. - Он был выдающимся воином, - твёрдо произнесла она. – Он сделал то, что должна была сделать я, и добился лучшего результата, - ей было горько это признавать, но в этом случае жертва Капитано стоила гораздо больше, чем её. Её пламя смогло бы поддерживать Владыку ночи на протяжении двух, может быть трёх столетий, а новому пиро архонту пришлось бы приложить массу усилий, чтобы найти другой способ поддерживать в ней жизнь. Она бы передала своему преемнику лишь часть решённой проблемы. Капитано же смог решить её навсегда. Так что… - Придётся признать, в этом поединке победа осталась за ним. Он был прав. Я хотела, чтобы дальнейшую судьбу Натлана решил следующий пиро архонт. Но пока эта ответственность лежит на моих плечах, - она выпрямила спину, встряхнула волосами и вытянула вперёд сжатый кулак. – А сейчас предлагаю почтить молчанием память героя. «Спасибо тебе за всё… Траин». ___ Моей сестре Хини, Знаю, в Царстве Ночи остались только твои воспоминания, но я всё равно решила написать тебе небольшое письмо, чтобы рассказать, как обстоят дела в Натлане после войны. Пережив долгую череду расставаний, потерь и прощаний, Натлан наконец дождался мирных времён. Паломничество возвращения Священного пламени по-прежнему пользуется любовью натланцев, но теперь это не церемония отбора воинов, а обычное состязание. Наша культура не угаснет от того, что что победа в войне положила конец страданиям. В мирное время огонь Натлана засияет ярче, чем когда-либо прежде. Восстановление Царства Ночи позволит людям отправляться в путешествие за пределы Натлана. Многие натланцы хотят своими глазами увидеть чудеса Тейвата. И пусть шрамы, полученные в бою, рано или поздно затянутся, память о героях будет храниться вечно. Вернувшись на землю, новая «ты» обязательно почувствуешь, как много значила для нас эта война и сколь многого мы лишились. Земля, которую мы так любили, не разрушена, с каждым днём она становится только сильнее. Я очень рада, что смогла с тобой повидаться. И когда пламя доставит тебе это письмо, ты поймёшь, как сильно я по тебе скучаю. Мавуика отложила в сторону кисть, глядя на законченный портрет своей семьи. Это письмо, эта картина, новая жизнь Натлана, всё это не было бы возможно без одного человека. Она бросила взгляд на набросок, приколотый к деревянной доске в её мастерской. На нём был изображён молодой мужчина с длинными волосами, чьё лицо ещё не было обезображено Скверной. Они так и не смогли по-настоящему сблизиться не в её прошлой жизни, не в этой, но Мавуика не могла отрицать ту связь, которая протянулась между ними сквозь века. Она не терпела сожалений и мыслей «а что, если бы…», но иногда так хотелось дать задуматься себе об этом хоть на минуту. Что, если бы я не принесла себя в жертву Священному пламени… Что, если бы я не ушла в ту ночь… Что, если бы в этой жизни я пришла к нему раньше… Что, если у нас было бы больше времени?.. Мавуика встряхнулась, отгоняя от себя эти мысли. Сейчас ей нельзя было сожалеть о прошлом. Она всё ещё была лидером и не имела право подвести свой народ. Настал час прощания с павшими героями. ___ Стоя перед огромной толпой у монумента, совсем недавно возведённого здесь лучшими скульпторами из Детей Эха, Мавуика не могла отогнать от себя тяжесть последствий тех решений, которые она принимала. Они победили, но цена была высока. - Мы собрались сегодня здесь, чтобы проститься со всеми погибшими во время войны. Война принесла нам много горя, она заставила нас узнать, что такое одиночество и потеря, - её голос на краткий миг дрогнул, когда перед её мысленным взором пронеслись лица всех, кем ей самой пришлось пожертвовать ради этой победы. Собравшись с духом, она продолжила: - Но мы выстояли, мы не утратили отвагу и никогда не оставляли надежды на победу. Даже самые крошечные искры могут собраться в бушующее пламя. Они осветили нашу землю и указали нам путь к победе. Когда наша родина возродится, и жизнь снова возродится, они вернутся к нам с первым весенним дождём. Как говорится в нашем старинном стихотворении: мы наследники воспоминаний и легенд, те, кто рос под солнцем и ветром. Те, кто ковал свою судьбу и будущее. Это огонь Натлана, сердце нашей нации. Мы не прощаемся с ними навсегда. Однажды, мы встретимся снова. И пока мы творим новые легенды и пишем стихи в честь нашей любимой земли, они всегда будут рядом с нами. Мы не забудем их деяния, их имена навеки высечены в камне. Этот эпос записан подвигами всех отважных воинов и бесстрашных заврианов. Каждый без исключения внёс свой неоценимый вклад, - она на секунду замолчала, но почти сразу продолжила, зная, что должна ему хотя бы это. – И отдельно я хотела бы почтить память одного из Предвестников Фатуи, отдавшего свою жизнь ради нашей войны. Он был воином из Каэнри’ах, защищавшим Натлан от Бездны пять столетий назад. И, чтобы спасти души, которые всё это время жили в его сердце, он решил снова выйти с нами на битву с Бездной. Он добился своей цели. Все души, которые он носил с собой, вернулись в артерии земли, а его жертва стала его оружием и спасла мне жизнь. Я далека от мнения, что все Фатуи также благородны, как и он, но сейчас мы славим его за личные подвиги, за великую жертву, которая восстановила Царство Ночи. В Натлане каждый герой заслуживает того, чтобы о нём помнили, а его подвиги прославляли! – толпа взорвалась бурными аплодисментами. Мавуика облегчённо выдохнула. __ На закате пиро архонт все ещё стояла у монумента, задумчиво разглядывая каждую из фигур на нём. В некотором отдалении люди веселились, продолжая праздновать победу. Ситлали и Шиллонен звали её с собой в таверну, но Мавуика отказалась, чувствуя, что ей нужно побыть одной. В руках она сжимала небольшой букетик цветов, перевязанный зелёной лентой с оранжевыми полосами – цвета её родного племени. Она не знала, что сказать. Слишком много осталось не сказанным, слишком мало у них было времени. Война с Бездной уничтожила всё, что могло у них быть, не дав этому даже зародиться. Их история была короткой, отрывистой, как будто не рассказанной до конца. Но это была их история. Девушки из племени Потомков крон, которой пришлось взвалить на свои плечи ответственность за всю нацию, и мужчины из погибшей цивилизации, который нёс в своём сердце слишком много скорби. Их история была обречена на провал. И всё же, она заслуживала того, чтобы о ней помнили. В конце концов, именно за это сражалась Мавуика все эти годы. Это было то, за что Капитано умер. И это была та малость, которую она была обязана сделать. - Мир не забудет твою историю, - произнесла она наконец, кладя цветы на основание монумента. – Я тебе обещаю.