Головокружение

День на богатырской заставе начался как обычно. Позавтракав, Соловей Романович объяснил сегодняшнее задание. К счастью пребывающих, оно было небольшим: лишь тренировка своих способностей и физической подготовки. Алекс любил такое. Спорт помогал ему вывести ненужные мысли из головы и успокоиться. Но больше он любил спорт за возможность помогать Коше. Парень был хрупким, но умел дерзить. Когда тот пытался подтянуться, у него дрожали руки. Тогда блондин крепко брал его в районе талии и облегчал упражнение. Конечно, не обходилось и без глупых шуточек про костлявого мальчишку, на которые он наигранно обижался. Наконец, все пришли на площадку. Одна Василиса, судя по всему, тренироваться не собиралась: в её руках была толстая книга, которой на вид точно не меньше ста лет. Ядвига, бросив взгляд на неё, закатила глаза и усмехнулась. – Василиска, ты что, не собираешься бегать? – спросила красноволосая девушка. – Я вчера подвернула ногу, пока обыскивала чердак, чтобы найти эту книгу. Соловей Романович разрешил мне вместо физической нагрузки заняться умственной. – Пфф, понятно все, симулянтка. – Ребята, давайте уже начнём быстрее. Уже хочу обыграть вас всех! – громко сказал парень своим радостным тоном. – Алекс, это разминка, а не соревнование, – Коша закатил глаза, будто бы и вправду был раздражен. – Значит пробегу кругов больше и буду заниматься дольше! Он сорвался с места, начав пробежку. К нему неохотно присоединились и остальные. Однако уже спустя несколько кругов Иннокентий остановился и чуть не упал. К счастью, рядом оказался Алекс и вовремя подхватил его. – Что такое? Тебе плохо? – П-просто голова кружится... Парень нахмурился и, усадив друга на стоящий рядом пенек, подошёл к руководителю. – Соловей Романович, там неприятная ситуация сложилась, Коше плохо. Я его проведу в дом, чтоб он водички попил? – почесав затылок спросил он. – Ну раз такое дело, хорошо. Обязательно скажи, если ему станет хуже. – Спасибо, Соловей Романович! Метнувшись к еле державшемуся на ногах парню, блондин взял его под руку и повел от тренировочной площадки под взгляды девушек. Больной лишь тихо промычал что-то невнятное. Они дошли до раскидистого дуба, расположившись в тени. Иннокентий сел на поваленный ствол дерева и согнулся к земле. – Может тебе попить принести? – Было бы н-неплохо... Качок тут же встал и направился в сторону их самоназванной кухни, хотя так назвать ее было сложно. Осторожно налив в глиняный стакан воды из кувшина, он вернулся к бледному другу. – Вот, пей, а то ты совсем уже как мертвец. – Н-ну спасибо за такое сравнение, – парень взял чашку из чужих рук. Их пальцы на самую незначительную долю секунды соприкоснулись, но голубоглазый все равно порозовел. Коша практически полностью осушил стакан и протянул его обратно своему спасителю. С его губ стекла капля, опускаясь к подбородку. Алекс сглотнул. – Походу я опозорился перед всеми, – парень закрыл лицо руками. – Как слабак. – Неправда! Ты очень даже крутой, и даже крутым бывает плохо. Я вот не думаю что ты опозорился, – стараясь поддержать, блондин вскочил со скамьи. – Ты то ладно... – эти слова задели его, но он не показал этого. – А Ядвига наверное так и подумала. – Мы же все друзья, ты что, не подумала она так! – Алекс, я не хочу быть с ней друзьями! Не хочет быть друзьями? Что это должно значить? Неужели он хочет, чтобы она ушла? – Всмысле не хочешь быть с ней друзьями? – с ноткой презрения в голосе сказал качок. Он хотел, чтобы они все дружили! – Боже, я сейчас с ума сойду, ты ничего не понимаешь! – Иннокентий встал и сжал кулаки, – я люблю Ядвигу! – Я-ядвигу? Любишь? – в груди что-то трескалось, ломалось, умирало и превращалось в слезы, которые почти показались на розовых щеках. Алекс опустил глаза. Он думал про это, но выбирал не верить. А для чего? Растить в себе эту хрупкую надежду, зная, что всё равно растопчет её в конце? Все взгляды, касания, брошенные слова он воспринимал как ответ. Ответ его чувствам. И он был положительным. Но Коша так не считал. И этого стоило ожидать. Однако это было трудно, поэтому блондин выбрал веру. А сейчас пожалел. Не сказав ни слова, он ушёл. А белобрысый остался стоять на месте.

***

Алекс долго бродил по заставе, изучая незнакомые пути. Когда он подходил ближе к лагерю, то слышал голоса. Они звали его. Но возвращаться он не хотел. Парень просто не мог перестать плакать, хоть и уже ничего не ощущал. Казалось, его лёгкие в итоге разорвутся, не выдержав, освобождая все то, что он чувстовал. Так он ходил по лесу, иногда ложась на ещё сырую землю. От нее веяло холодом, и это успокаивало разгоряченную от слёз кожу. Вскоре стемнело, и яркие голубые звёзды построились в созвездия. Алекс все ещё лежал на траве, безэмоционально изучая ночной пейзаж. Если он вернётся, то сразу увидит его. Навряд ли тот конечно волнуется. Навряд ли ему вообще есть дело до блондина, который сейчас лежит посреди неизвестной поляны за пределами заставы, где нет ловушек. – Алекс! Чего? Кто-то звал его? Или нет... Наверное, уставший мозг жаждет услышать чужой голос, такой взволнованный и такой знакомый, точно знакомый... – А-у-у! Алекс, пожалуйста, ответь! Где ты? Нет, это точно не галлюцинация. И это точно он, точно... Коша. Качок вскочил, прячась за ближайший дуб. Несмотря на темноту и деревья, неяркой луны хватило, чтобы различить силуэт хрупкого парня. Неужели он один в полночь пошел в такую глушь? Пошел... Искать своего друга. Но этот друг отвечать не спешил, тихо наблюдая за тревожными движениями подростка. – Что теперь делать... Ну не мог же он уйти так далеко, застава бы не отпустила! Это все просто... Просто... Не найдя слов, он опустился на траву, закрывая лицо ладонями. Послышались всхлипы и какие-то слова. Блондин подошёл поближе, чтобы расслышать бормотание. – Я не хотел... Я виноват, виноват! Испугался чувств! Это же просто... Алекс нахмурился и сжал челюсть. В душе что-то зашевелилось, потянуло руки к плачущему парню. Но он стоял неподвижно, выбирая между побегом и разговором. Первый вариант был логичнее. Пока младший тут, он мог бы спокойно вернутся и не прятаться. Придумать отговорку, подавить в себе все оставшиеся чувства и помочь друзьям с отношениями. Однако второй манил, завораживал, заставлял обдумывать двусмысленные слова и поступки, возрождая из пепла тусклый намек на надежду. Он коснулся чужого плеча. – Боже! – Иннокентий резко обернулся, но, увидев, кто перед ним, поднялся и громко вдохнул. – Алекс! Т-ты... Я... Мы тебя... Не найдя нужных слов, он просто обнял его так, как не обнимал никогда раньше. Это всегда были простые, дружеские похлопывания по плечу на прощание или на удачу. Но сейчас качок чувствовал, как на его спине сжимаются руки в кулаки, как мокрые глаза находят место на плече. Блондин, опешив, едва приобнял друга. Разве он может так просто обнимать его, зная, что случилось? – Мы все искали тебя. Очень волновались, вообще-то! – Да, извини, я не хотел, чтобы вы переживали, – выдохнул он, поджав губы. – Как ты себя чувствуешь после э-э... тренировки? – Нормально. Коша поднял глаза, и парень невольно сглотнул. В его взгляде читались непонимание, тревога и злость, которые заставляли стыдиться своего поступка. – Почему ты ушел? Алекс знал, что он услышит этот вопрос. Но ответ так и не придумал. Ни честный, ни лживый. Он попросту не знал, почему так себя повел. Он мог бы притвориться, что все хорошо, играть дальше в друга с Иннокентием, дабы не рушить все то, что между ними было. – Я... Я эм-м... Просто вспылил чуток, – парень пожал плечами, отмахиваясь от вопроса. – Вспылил из-за того, что я сказал? – он недоверчиво склонил голову и, скрестив руки, подошел ближе. – Да я... Нет, нет, просто оно как то... всё само и..., – сердце ускорило темп то ли от близкого присутствия друга, то ли от страха разоблачения. Коша поджал губы и отвёл глаза, будто обдумывая что-то. Блондин терпеливо ждал, хотя хотел прекратить это, не дать ему задавать вопросы и спокойно свалить отсюда, махнув рукой на тот странный разговор. Но едва ощутимое желание раскрыть правду, признаться, наконец-то решить всё и перестать общаться без недопонимай взяло верх над разумом. Поэтому он ждал. – Алекс, я... я не люблю Ядвигу. Не знаю, почему ты вспылил и ушёл, но если это как-то повлияет, то я не люблю её. Не знаю зачем тогда так сказал. – А кого любишь тогда? – выдохнув, обречённо прошептал он в надежде, что этот глупый вопрос улетит с ветром, не добравшись до мозга друга. Но он внезапно замер, словно мышь в лапах кота, явно услышав. Тишина. Слышно даже стрекотание кузнечиков и далекое уханье совы. Все живое вокруг проживало свою самую обычную ночь, кроме двух парней, решивших выяснить отношения. И все это живое продолжит жить, как обычно, но эти двое – уже нет, вне зависимости от конечного ответа. – Другого. – Другого? – непонимающе переспросил качок. Что именно он спрашивал, он сам так и не понял. Другого человека? Или другого всмысле... парня. – Боже... тебя, Алекс, тебя! Другого всмысле тебя! Сжав руки в кулаки, Иннокентий посмотрел прямо в глаза другу. А блондин всё ещё стоял, пытаясь заставить ржавые извилины принять эти слова и преобразовать звуки в текст. Тебя. Тебя. Тебя. – Меня? Типа... меня, да? – Если ты сейчас же не ответишь, я скажу, что это шутка. – Нет, нет, Коша, ты мне тоже нравишься, понимаешь? Я поэтому вспылил и ушел. Я думал, что ты меня осудишь. Сложно принять себя, когда все вокруг утверждают, что такие, как ты – ошибка, не догадываясь, как близко к ним находится предатель. И Алекс прожил всю свою недолгую жизнь, заставляя себя смотеть на девочек. Они ему правда нравились. Они милые и умные, красивые и смешные, и блондин хотел, чтобы они его привлекали. Но когда он, став немного постарше, загляделся на своего друга в спортивной раздевалке, он испугался и весь вечер просидел в своей комнате, рассматривая папины журналы с откровенными фотографиями женщин, пытаясь почувствовать хоть что-то, кроме отвращения. Потому что с детства отец и мать говорили ему, что настоящая любовь – это парень и девушка, а все остальное – болезнь, и это установка плотно засела в его голове. Поэтому они никогда не узнают, что на богатырской заставе, в сумрачном лесу, он признался своему другу. А после подошел ближе. Заступил за черту, которую обещал себе никогда не пересекать. Ведь после этого он бы возненавидел себя, а вместе с ним и его семья. Аккуратно коснулся чужого, мягкого лица, рассматривая глубокие глаза. – Мне аж не верится, – поглаживая худощавые щеки, прошептал Алекс. – Тебе точно нужно подкачаться, я чувствую твои кости! – Заткнись, Алекс. Коше пришлось встать на носочки дабы дотянуться до блондина. Нервно выдохнув, он невесомо, словно лишь пробуя на вкус, коснулся чужих губ, и тут же отстранился, явно смутившись. Качок, не желающий отрываться от таких мучительно желанных уст, все так же нежно положил ладонь на шею уже не друга и ответил на поцелуй. Да, они были неопытны, и получалось всё, честно говоря, по-детски нелепо, но кому какая разница, если это то, чего оба хотели. Когда дышать стало сложно, а мозг, отключившийся ещё минут 10 назад, срочно потребовал кислорода, пришлось прекратить изучение ртов друг друга. Отстранившись друг от друга, они молча отвели глаза на несколько секунд, прислушиваясь к окружающей среде, про которую уже и забыли. – Парадоксально, – с грустью опустил глаза беловолосый. – Ты о чём? – Я всегда думал, что мне нравятся девочки. Думал, что мне нравится Ядвига! – Оу-у, так это что, я открыл тебе глаза, получается? – Ну, типа того. Или ты скорее сбой в системе. – Ты что, жалеешь что-ли, раз я сбой? – Нет, господи... Алекс издал негромкий смешок, наблюдая, как парень потер переносицу. – Да ладно, ладно. Пошли давай домой, а то нас волки съедят, а я, знаешь ли, не хочу тебя им отдавать, – улыбнувшись своей привычной улыбкой, какой обычно одаривал Кошу, он взял его за руку и развернулся в сторону заставы. Парень послушно последовал за ним, откровенно радуясь произошедшему. Хорошо, что блондин был спереди, иначе он бы точно сейчас выпалил какую-нибудь ну очень смешную шутку насчет этого. А голубоглазый и так был в замешательстве, стараясь унять разыгравшийся румянец на бледных щеках. Откуда Алекс знал дорогу, он не знал, потому что он уже давно потерялся в однообразном лесу. Однако его уверенно вели за руку на проясняющиеся огоньки. Спустя несколько молчаливых минут парни дошли до своего домика. Тихо отворив дверь, они решили не включать свет. Уставший качок завалился в свою кровать, отодвигаясь к стенке. Иннокентий поднял брови, не понимая, что это должно значить. – Ну? Долго будешь стоять, а? – В-всмысле? – Всмысле ложись ко мне, – заметив, что он топчется на месте в нерешимости, блондин усмехнулся. – Да не кусаюсь я, Кош, просто полежим. – Я и не думал, что ты кусаешься. Несмотря на пререкания, он забрался под мягкое одеяло. Места было немного, но досточно для того, чтобы они не лежали совсем уж вплотную. Сон так и не пришел в их деревянную ком натку, но они и не были сильно расстроены. Приятная компания скрасила долгие часы холодной ночи, и разговоры продлились даже после того, как на горизонте показались лучи ясного солнца.