Bella's Gift

Гарри пил в одиночестве перед Аркой, как и каждый год до этого. Это была очередная годовщина смерти Сириуса. Он поднял бутылку огневиски в сторону проклятой ткани, которая мягко колыхалась под порывами несуществующего ветра. Он игнорировал шепчущие голоса, зовущие его из-за завесы. Они казались ему такими знакомыми и просили его присоединиться к ним. Гарри сплюнул в сторону арки и усмехнулся. Он снова поднес бутылку к губам, наслаждаясь жжением в горле. Каждый год он отмечал день смерти самого близкого человека, который когда-либо заменял ему родителя. Сириус Блэк был убит собственной семьей — своей кузиной Беллатрисой Лестрейндж, урожденной Блэк. Сириус часто рассказывал Гарри истории о ней в те одинокие часы, когда был заперт на площади Гриммо. Красивая женщина, умнейшая ведьма своего времени, совсем как Гермиона. Долгое время она оставалась любимой кузиной Сириуса. У них было общее детство, дружба и, возможно, даже легкая, безобидная детская влюбленность, которая так ни во что и не переросла. Он рассказывал Гарри о том, как был опустошен, когда ее выдали замуж за Пожирателя Смерти, чтобы снискать расположение набирающего силу Темного Лорда. Некогда умная и достойная женщина, она была быстро развращена соблазном Темных искусств и доведена до покорности мерзкими темными ритуалами. В конце концов, ее довели до безумия. Сириус говорил Гарри о своем желании украсть ее, подобно тому как Эдвард Тонкс поступил с сестрой Беллатрисы, Андромедой. Он жалел о том, что в то время был слишком одержим собственной борьбой с родителями, подростковыми проделками и жалостью к себе. Это стало одним из величайших сожалений Сириуса. Гарри, пошатываясь, поднялся на ноги. Он проворчал что-то невнятное и швырнул пустую бутылку в Арку. Она пролетела прямо сквозь каменный пролет и просто перестала существовать. — Пора домой... — пробормотал он и поплелся вон из комнаты. Голова сильно кружилась, и он свернул не туда. Он зажмурился от яркого света ламп в помещении и налетел на стеклянный шкаф с искусно сработанными золотыми часами. Прежде чем он успел удержать равновесие или подхватить шкаф, тот опрокинулся и рухнул на пол с леденящим душу звоном битого стекла. — Ох, проклятье, — проворчал он, глядя мутным взором на месиво из стекла и разбитых часов на полу. Осколки и желтая пыль хрустели под его ботинками. — Я... разберусь с этим завтра, — решил он в конце концов. Гарри шагнул вперед, крутанулся на месте и трансгрессировал домой, на площадь Гриммо, двенадцать. Он не заметил маленького вихря пыли, который поднял своим исчезновением. Входная дверь скрипнула и отворилась, когда он привалился к ней плечом. Охранные чары узнали своего хозяина. Он побрел по неосвещенным темным коридорам первого этажа и поднялся по скрипучей лестнице. В темноте он не обратил внимания на изменившееся убранство дома. С со вздохом облегчения он добрался до двери своей спальни. Ввалившись внутрь, он закрыл за собой дверь. Сбросив ботинки и брюки, он с довольным вздохом нырнул в теплую постель. «Еще один гребаный год позади», — подумал он. Пробормотав беззвучное заклинание для чистки зубов, Гарри провалился в пьяное забытье.

***

Гарри проснулся, обнимая что-то невероятно мягкое. Оно приятно пахло. Густым жасмином, темным шоколадом и кофе. Гарри глубоко вдохнул и улыбнулся. Он зарылся лицом глубже в мягкую подушку и тихо застонал, не желая открывать глаза и встречать все последствия похмелья. Он знал, что свет будет слишком ярким, язык — тяжелым, а в голове будет гудеть, словно от товарного поезда. — Тебе нравится? — раздался над ним насмешливый, глубокий бархатистый голос. Гарри широко распахнул глаза, издал какой-то писклявый звук и отпрянул назад. Он обнаружил себя в постели, которая была очень похожа на его собственную на площади Гриммо, и в то же время была совершенно иной. Каркас кровати остался прежним, но постельное белье было другим. Комната была той же, но мебель и обои — нет. Больше всего его, впрочем, поразила женщина, лежавшая рядом с ним в постели. Женщина, которую он только что использовал вместо подушки. Она была ослепительно красива. Большие фиалковые глаза с длинными темными ресницами, высокие скулы, волевой подбородок и полные розовые губы. Ее бледное лицо обрамляли густые темные кудри, спадавшие ниже ее изящных плеч. Гарри знал это лицо, оно было пугающе знакомым. Беллатриса Лестрейндж. Но она была намного моложе, примерно его возраста, возможно, только что окончившая Хогвартс. Ее лицо не было испорчено годами пыток в Азкабане и не обезображено грызущими зубами безумия. Оно было полным, а ее грудь, обтянутая белой ночной сорочкой, выглядела заметно большой и упругой. Всего мгновение назад он чувствовал ее грудь, прижатую к своему лицу. Перед ним была вовсе не та безумная, хохочущая, похожая на скелет массовая убийца, которую знал Гарри. В её глазах не было и искры того сумасшествия, которое Гарри так неразрывно связывал с образом Беллатрисы. Напротив, её взгляд был умным и испытующим. Прежде чем Гарри успел решить, что делать дальше, он почувствовал, как в грудь ударило беспалочковое невербальное Петрификус Тоталус, и он застыл на месте. Все его мышцы напряглись, перестав подчиняться приказам. Единственное, что он мог — это неглубоко дышать и водить немигающими глазами. Двойник Беллатрисы придвинулась ближе к замершему Гарри и принялась изучать его любопытным взглядом. Гарри не мог не заметить, какой отличный вид открывался на её декольте. Под белой ночной сорочкой у неё не было лифчика. Сквозь тонкую белую ткань просвечивали её большие темные соски. В его брюках член начал стремительно твердеть. — Ты подарок Матери Магии? — поинтересовалась она. Гарри тяжело выдохнул. — Должно быть, так и есть... — размышляла она. — Как иначе ты мог пробраться сквозь охранные чары? «Фините!» — отчаянно подумал Гарри. Он направил всю свою магию. «Фините Инкантатем!» На благословенное мгновение Гарри вырвался на свободу. Он попытался соскочить с кровати, но широкоглазая девушка оказалась быстрее. В её раскрытую ладонь прыгнула палочка, и она выкрикнула: — Инкарцеро! Иммобилюс! Силенцио! Гарри обнаружил, что привязан черными веревками к деревянному изголовию: его спина и руки были прижаты к дереву, а во рту торчал кляп. Руки были растянуты к обоим столбикам кровати, из-за чего его грудь оказалась прямо перед ней. — Ну-ну! Перестань убегать, мой дар! — пожурила она его с лукавой усмешкой. — Посмотрим, что тут у нас... — промурлыкала она и прижала один из своих бледных длинных пальцев к его лбу, обводя побледневший шрам в виде молнии. — Руна Совило... «солнце». Быть может, солнце для моей звезды? Или «победа», если верить фанатикам Гриндевальда... — Беллатриса на мгновение задумалась. — Говорят, Мать Фригг начертала эту руну на своем сыне Бальдре, чтобы объявить его неприкосновенным и бессмертным... Может быть, ты мой Бальдр? — её голос практически превратился в мурлыканье. Она взмахнула палочкой, и Гарри издал протестующий звук сквозь кляп, когда вся его одежда исчезла. Беллатриса восторженно вздохнула и прикусила нижнюю губу, изучая его обнаженное тело. Её глаза скользили по его мускулистому торсу и задержались на полувозбуждённом члене. — Пожалуй, это мой лучший подарок на день рождения в жизни. Стоило родителям заявить, что я должна выйти замуж за одного из этих мерзких мальчишек Лестрейнджей, как я нахожу в своей постели такое лакомство, как ты. — Она закусила нижнюю губу и придвинулась к нему ближе. Её фиалковые глаза голодно впились в его зеленые. Она была так близко, что он чувствовал тепло её тела своей голой кожей. Её голос перешел на шепот. — Я чувствую, как твоя магия касается меня, она такая сильная, такая будоражащая! Что еще ты скрываешь от меня?! Гарри вздрогнул, когда она провела кончиком палочки по его телу, и по его коже побежали мурашки. — Ревелио Мистериа. Ревелио Инжуриас, — нараспев произнесла она. Вспыхнули огни, и над его кожей на краткий миг возникли светящиеся руны, парящие в воздухе. У Беллатрисы перехватило дыхание, и она посмотрела на него с благоговением. Положив палочку на кровать, она склонилась ближе к Гарри. Она заглянула глубоко в его глаза и запечатлела мягкий поцелуй на обезображенном шраме на его плече. — Драконье пламя, — прошептала она, обдавая его кожу горячим дыханием. Гарри вздрогнул. Её руки скользили нежными прикосновениями вниз по его боку, пока не достигли бедра. Он видел, как она голодным взглядом изучает его крупный, теперь уже полностью вставший член, но вместо того, чтобы уделить ему то внимание, на которое надеялся Гарри, она прижалась поцелуем к другому шраму на его бедре. — Акромантул, — выдохнула она. Она подползла ближе, пока почти не оказалась у него на коленях. Её лоно зависло прямо над ним. Его член скрылся под подолом её ночной сорочки. Она смотрела глубоко в его глаза, запечатлевая последний горячий поцелуй на рваном зубчатом шраме на его бицепсе. — Василиск, — полувздохнула, полупростонала она. Она прислонилась головой к его бицепсу и посмотрела ему в глаза с восторженным выражением лица. Её длинные темные волосы рассыпались по его телу и щекотали бок. Её язык скользнул по губам, словно она смаковала вкус его кожи. Гарри больше не мог этого выносить. Он отчаянно задергался в своих путах, его бедра выгнулись вверх, и он почувствовал, как потерся обо что-то мокрое и горячее. Беллатриса зашипела и резко отпрянула назад. Она тяжело дышала. — А-а, Дар! Не так быстро! Гарри простонал что-то невнятное сквозь кляп. Беллатриса одарила его злобной ухмылкой и поднялась на ноги. Одной рукой она оперлась о стену рядом с кроватью, балансируя на шатком матрасе. Она стояла во всем своем великолепии, в одной лишь белой ночной сорочке. Вид ее длинных стройных ног заставил Гарри застонать. Подол сорочки едва доходил ей до колен. Она ухватилась за нижний край ночнушки и медленно потянула ее вверх. Гарри промычал в кляп. Все больше и больше ее идеальных, полных белых бедер открывалось его взору, пока, наконец, он не увидел темные вьющиеся волосы в самом низу ее киски. На ней не было трусиков. Она наслаждалась его мученическим выражением лица, являя ему полный вид своей заросшей щели. Двумя пальцами она раздвинула себя, выставляя все на обозрение. Ее розовые внутренние губы были чуть больше внешних, и Гарри подумал, что это похоже на прекрасный розовый цветок, окруженный полем темных кудрявых волос. Ее розовый клитор слегка припух и выглядывал из-под капюшона в верхней части киски, словно умоляя, чтобы его обласкали языком и отсосали. Тонкая нить ее прозрачной смазки вытекала из входа, тянулась к бедру и застывала там каплей. — Этого ты хочешь, Дар? — спросила она. Гарри промычал свое согласие. Она медленно шла к нему, всё ещё выставляя себя напоказ. Гарри подался вперёд, насколько позволяли путы. Она остановилась как раз вне пределов его досягаемости, чтобы он мог смотреть, но не мог прикоснуться. Он чувствовал запах её возбуждения. Такой похотливый, тяжелый аромат — он заводил его до безумия. Во рту скопилась слюна в предвкушении. Предэякулят стекал с его болезненно твердого члена. Она тихо рассмеялась над ним, упиваясь его состоянием. — Что ж, тебе это не светит, Дар. — Он застонал в ответ. — Видишь ли, я девственница... Сначала ты должен на мне жениться. Его глаза были прикованы к её киске. Она медленно начала водить пальцами вверх-вниз по своей щели. Её пальцы издавали непристойные звуки, скользя между влажных складок. Негромкий глубокий стон сорвался с её губ, вызванный в основном тем, что он так пристально наблюдал за ней. Она наклонялась всё ближе и ближе, пока не почувствовала, как его горячее дыхание коснулось её. Его напряженный взгляд сводил её с ума. — М-м... ладно, — наконец произнесла она. — Может быть, ты получишь кусочек на пробу? Глаза Гарри метнулись к её лицу. — Будешь паинькой, Дар? — спросила Беллатриса властным тоном. Гарри энергично закивал. — Если будешь плохо себя вести, кляп тут же вернется тебе в рот! Гарри снова кивнул. Она взмахнула рукой, и кляп исчез. Гарри сделал несколько глубоких вдохов и размял затекшую челюсть. У него не было времени что-либо сказать, потому что её киска врезалась прямо ему в лицо. — М-м-м-пф... — издал он протестующий звук, но тут же был атакован её сладко-терпким вкусом. Его мысли затуманились. Беллатриса застонала. Гарри начал слизывать её соки, проходясь языком между складок. Она вздрагивала над ним каждый раз, когда его нос задевал её клитор. Одной рукой она крепко вцепилась в его густые черные волосы, а другую использовала, чтобы опереться о стену над изголовьем кровати. — О-ОХ... — простонала она. — Никогда не воображала... так хорошо... Она сорвала с него очки и отбросила их в сторону. Гарри было плевать. — Ты такой молодец, Дар! — стонала она. — Обожаю твое лицо! Она начала раскачиваться вперед-назад, втирая свою киску в его рот и нос, заливая его своими соками и используя его лицо для трения. Ее дыхание становилось все более прерывистым, и она вцепилась в его волосы так, словно от этого зависела ее жизнь. Она начала громко стонать. Гарри надеялся, что на стены наложены заглушающие чары. Она терлась об него так сильно, что все, что он мог делать — это высунуть язык, чтобы она могла об него ласкаться. — М-м... Да... Пожирай меня, Дар! Это твой ужин... отныне на каждый день... Мой Дар! О, Дар! О... О... Я люблю тебя! Она мощно кончила прямо на него. Его всего забрызгало её соками, пока её киска безумно подергивалась у него на лице. Когда она перестала раскачиваться, Гарри присосался к её клитору, окончательно сводя её с ума. После последнего пронзительного крика она рухнула на него сверху. Она сползла по его груди вниз, пока её мягкая задница не устроилась прямо на его члене. Его мучительно раздувшееся достоинство покоилось между её ягодиц, и он чувствовал её влагу, прижатую к его лобковой кости. Гарри приходилось сдерживаться, чтобы не тереться о неё, иначе он кончил бы прямо здесь и сейчас. Беллатриса обвила его руками, крепко прижимаясь к его груди. Её рот прильнул к его шее; она целовала и сосала его кожу, в то время как тихие стоны срывались с её губ, подобные коротким отголоскам оргазма. Её тяжелые сиськи были прижаты к нему, и он чувствовал её твердые соски сквозь ткань ночной сорочки. Гарри так сильно хотел обнять её, поцеловать и выебать, но его руки всё ещё были привязаны к кровати. — Беллатриса... — прошептал он в её густые волосы. — Дар знает моё имя? — промурлыкала Беллатриса. — Пожалуйста, развяжи меня и дай мне выебать тебя, Беллатриса, — серьезно взмолился Гарри. Беллатриса застонала и прикусила его шею. — Я развяжу тебя, если пообещаешь быть паинькой... — Я буду паинькой. — Тебе нельзя входить внутрь. Гарри проворчал что-то нечленораздельное, и его член дернулся в её межъягодичной складке. Беллатриса потерлась о него, делая всё в десять раз хуже. — Обещаю... — процедил Гарри сквозь стиснутые зубы. Она отклонилась назад и глубоко заглянула в его глаза. Ее подернутые тяжелой дымкой фиалковые глаза ни на мгновение не отрывались от его изумрудно-зеленых. — Фините Инкантатем, — произнесла она, и путы Гарри исчезли. Она издала удивленный возглас, когда Гарри набросился на нее. Он сильно прижал ее к матрасу. Его губы столкнулись с ее губами. Он жадно целовал ее, пробуя на вкус, пока она издавала тихие изумленные звуки. Ее рот охотно открылся, приглашая его язык внутрь. Она стонала ему в рот, пока их языки боролись за доминирование. Ее руки запутались в его волосах. Ее ноги переплелись с его собственными, а его твердый член прижался к ее бедрам. Она чувствовала вкус самой себя у него во рту. Еще один стон сорвался с ее губ. Без всяких раздумий она начала тереться о его твердый член, в то время как их рты продолжали сталкиваться в поцелуе. Гарри чувствовал, как ее горячая влага размазывается по всему его члену и бедрам, оставляя ее соки на его теле. Это было уже чересчур! Глубокий гортанный звук вырвался из его горла, и он отчаянно попытался направить свой член к её горячему влажному входу. Беллатриса не дала ему шанса: она воспользовалась его замешательством, чтобы перекатиться и оказаться сверху. Одной рукой она сильно надавила ему на грудь, её ногти больно впились в его пресс. Другая её рука скользнула ниже члена и крепко сжала его разбухшие яйца, заставив Гарри зашипеть. — Ты обещал, Дар! — прорычала Беллатриса, нависая над ним. Несмотря на её отчитывающий тон, на хорошеньком лице играла маниакальная усмешка. Твердый член Гарри был плотно прижат к его животу, и он мучительно осознавал, что киска Беллатрисы находится всего в нескольких дюймах над ним. В этот миг он не желал ничего сильнее, чем почувствовать, как входит в неё. Он почти ощущал жар, исходящий от её киски, словно от печи. — Есть только один способ получить это... — объяснила Беллатриса. — Пожалуйста... я сделаю что угодно, — взмолился Гарри. Его руки медленно поползли вверх по её бедрам и обхватили широкие тазовые кости, задирая ночную сорочку выше её живота. Беллатриса улыбнулась ему и прикусила нижнюю губу. Она отпустила его и обеими руками потянула ночную сорочку вверх, полностью снимая её через голову. Она небрежно отбросила её в сторону. У Гарри перехватило дыхание, когда он сначала увидел её упругий бледный живот, а затем, наконец, её большие, торчащие белые сиськи, выскользнувшие из-под ткани. Они были тяжелыми, округлыми и безупречными, увенчанными крупными темными сосками, которые выглядели настолько маняще, что у него потекла слюна в предвкушении. Он приподнялся и взял один из сосков в рот, посасывая и облизывая его. Беллатриса застонала, когда он прикусил темную головку. Он переключился на другой сосок, продолжая тискать её грудь снизу. Беллатриса покачивалась в его объятиях и стонала. Её руки блуждали в его волосах, пока он сосал её. Гарри ахнул, когда она опустила бедра, и её горячая влажная щель начала скользить вверх-вниз по его длинному твердому стволу. Беллатриса жалобно заскулила. — Ты хочешь этого, Дар? — выдохнула она ему в ухо. — Да! — простонал Гарри ей в грудь. — Ты знаешь правила: ты должен на мне жениться. — Я сделаю это, — прорычал Гарри. — Ты серьезно? — ахнула Беллатриса. — Да! Она крепко схватила его правую руку своей. Гарри издал шокированный звук, когда материализовалась серебряная змея и заскользила вокруг их запястий, связывая их вместе. — Вверяешь ли ты себя мне? — спросила Беллатриса чувственным темным голосом. Глаза Гарри словно засосало в её прекрасные фиалковые очи. — Да, — выдохнул он. — Навеки. Она закрыла глаза. — И я твоя навеки, — вздохнула она. Гарри зашипел от боли, когда змея ярко-красно вспыхнула и превратилась в серебряную татуировку на их коже, соединив их запястья. Беллатриса простонала от боли, ущипнула себя за один из сосков и сильно надавила на его член своей киской. — Муж... — простонала она и глубоко поцеловала его. Гарри вздохнул ей в губы, позволяя ей доминировать в поцелуе. Движения Беллатрисы стали более настойчивыми, и огромный член Гарри уже был залит её соками. — Входи уже! — потребовала она. Не дожидаясь его, она скользнула рукой вниз и обхватила его большой член своей маленькой ладонью, направляя толстую разбухшую головку к своему сочащемуся влагой входу. Медленно она опустилась на его член, стоная, словно трактирная девка. — О-о-ох... Дар... — заскулила она. Гарри откинулся назад, наблюдая за тем, как его новоиспеченная жена приседает на нем, насаживая свою заросшую киску на его большой твердый член. Боль и наслаждение сменяли друг друга на её хорошеньком лице, пока она насаживалась на него. С неистовым криком она сильно надавила вниз. Мучительный вопль вырвался из её рта, и она повалилась вперед, ему на грудь. Она тяжело дышала, её киска крепко сжимала его член. Её большие тяжелые груди придавили его грудную клетку, пока Гарри крепко обнимал её. Его член пульсировал внутри её киски, заставляя её скулить в ответ. — Ты в порядке? — спросил он. В ответ она сильно укусила его за шею, заставив его зашипеть. Её клыки пустили кровь. Кровь за кровь. — Мне нравится эта боль, — тихо прорычала она ему в шею. — Мне нравится, когда ты заставляешь меня страдать... Заставь меня визжать... Ты уже забрал мою невинность... А теперь трахни меня, муж... Заяви на меня права, сделай меня своей! Гарри перекатился, подмяв её под себя. Беллатриса подтянула ноги и широко раздвинула их, давая ему лучший доступ. Он видел легкий розоватый оттенок в выделениях, капающих из её киски. Она смотрела на него с влюбленным выражением лица, ожидая, когда он продолжит. Его члену было так хорошо внутри неё; она была такой горячей, влажной и сжимала его так крепко. Она была создана для него, только для него. Гарри медленно потянул назад, чувствуя, как выскальзывает из её тесных горячих объятий. Её влажные складки словно хотели всосать его обратно, обволакивая и выдаивая его на всём пути. Он выходил до тех пор, пока внутри не осталась лишь самая головка. Белла вдруг ощутила такую пустоту, и это было ей так ненавистно; она потянула его на себя, умоляя вернуться внутрь. Её глаза молили его об этом. Она глубоко застонала, когда он вновь толкнулся в неё, растягивая её плоть вокруг своего толстого члена. Он толкался всё глубже и глубже. Она крякнула совсем не по-дамски и затрепетала в его объятиях, когда он вошел в неё до самого упора. Её ноги обвились вокруг его бёдер. Она с силой прижалась к его тазу. — О, Моргана! — простонала она. — Он такой огромный! Как он вообще помещается?! — её ногти впились в его широкие плечи. — Ты такая тесная, Белла, — простонал Гарри ей в шею и начал покрывать поцелуями её бледную кожу. — Я люблю тебя, Дар! — заскулила она, и её киска задрожала вокруг его члена. — Теперь быстрее! — потребовала она. Злобная ухмылка промелькнула на лице Гарри, и он начал вонзаться в неё быстрее и сильнее. Влажные шлепки разносились по комнате, и Белла издавала звуки, которых Гарри никогда раньше не слышал. Она с силой подавалась ему навстречу при каждом толчке. — О, боги! — хрипло простонала она. — Трахни меня! Да, трахни меня! — Ты такая послушная сучка, Белла! Беллатриса начала стонать так громко, что это должно было разбудить всю округу. Её руки впились в его грудь, оставляя воспаленные красные полосы. Гарри схватил одну из её грудей и сильно ущипнул за сосок. Она выгнулась под ним, и её киска начала ритмично сжимать его член. — О-о, блядь! Да! Я твоя сучка! — Ты вся течёшь, Белла! Чего хочет моя сучка? Он продолжал жестко трахать её. — Твою сперму, дай мне свою сперму! Мне нужна твоя сперма! О боги... О боги... О... Она стонала и стонала. — Я кончаю! — закричала она. Беллатриса начала выгибаться под ним. Он обхватил её бёдра и притянул её вплотную к себе, так что его член вошёл до самого упора в её пульсирующую киску. Её стенки массировали его член в оргазмических сокращениях. Гарри прижал ладонь к влажным волосам над её киской, и его большой палец начал растирать её клитор. Беллатриса закричала. Он снова вытянулся почти до конца, а затем, с последним, особенно сильным толчком и стоном, кончил прямо в её киску. Белла простонала так сильно, что её глаза закатились, она тяжело дышала, а с губ стекала слюна. Повторными толчками он выплескивал струю за струей густой белой кончи прямо в её глубины. Белла стонала, чувствуя, как его семя заливает её изнутри. — Да, наполни меня! — потребовала она. Её ноги скрестились у него за спиной, и она притянула его ещё глубже в себя. — О-о, блядь! Обрюхать меня! Сделай мне ребенка! Гарри простонал и выстрелил последнюю густую порцию так глубоко в её киску, как только мог. С глухим звуком он повалился на неё сверху. Беллатриса притянула его вплотную к своей груди, и они перекатились на бок, всё ещё обнимая друг друга. Она осыпала его лицо влажными горячими поцелуями, пока его член всё ещё подергивался внутри неё. — Мой Дар так хорошо постарался! — пропела она. — О, Белла, — простонал он ей в губы. — Теперь мы официально женаты, любовь моя... — ворковала она. Она натянула на них обоих одеяло и продолжала самозабвенно целовать его, пока член не выскользнул из неё, и его семя не начало медленно вытекать из её киски. Гарри мог бы так и уснуть, будучи самым счастливым человеком в мире. Но именно в этот момент дверь в спальню распахнулась с оглушительным грохотом. Осколки дерева разлетелись повсюду. В дверном проеме стоял разъяренный пожилой волшебник, смутно похожий на Сириуса. Его палочка была направлена на Гарри, а в глазах читалось желание убить. — О, привет, папочка! — огрызнулась Беллатриса с полнейшим безразличием ко всему миру. — Познакомься с моим мужем!.. Затем она прошептала Гарри гораздо тише: — Эм, Дар, а как тебя зовут? Гарри застонал и потер лоб.