День Отца.

‎Мерзопакостный день лета. Третье воскресенье июня совсем не балует солнечной и теплой погодой. ‎Туфорт тих. Прозрачные капли дождя бьют в мутные от времени окна, скатываясь, оставляя за собой мокрые дорожки, в которые сливаются еще по несколько капель. ‎ ‎В одной из комнат слышится тихий стук маленького мячика, отлетающего от стены. Размеренное стучание прерывается когда прыгучий предмет цепляется за что-то на полу и меняет траекторию своего полета. Только это никого не волнует. ‎ ‎Виновником шума является Джереми, бостонский раздолбай, который лежал поперек кровати мрачнее тучи, которая сейчас поливала водой улицу. Только Разведчик не хотел плакать подобно ей. Или хотел? ‎ ‎Даже для такого солнечного человека как Джереми есть моменты, когда хочется исчезнуть. Почему? ‎ ‎Он смотрит на прикроватную тумбочку, на календарик на ней. Третье воскресенье июня. Эта дата, выделенная гордым красным цветом не дает покоя Скауту каждый год, с самого детства. ‎ ‎День, когда все собираются и гуляют, радуются, общаются. В этот день Джереми всегда получал отказы на прогулки от друзей, не выходил на улицу. Ему просто хотелось чтобы этот день быстрее кончился как страшный сон. ‎ ‎Казалось что он единственный такой, кто остается дома в этот день. Конечно, не один, но в своем окружении он явно занимал это особенное место. ‎ ‎День Отца. ‎

***

‎— Хэй, Джереми! А твой отец придет на школьное мероприятие? — мальчик разворачивается к однокласснику, улыбка с лица спадает. ‎ ‎— Наверно. — пытается вернуть себе уверенность и былую радость отвечает Джереми. ‎ ‎Маленький мальчик совсем не подозревает, что скоро перестанет отвечать на такие вопросы и, в конце концов, перестанет надеяться на своего отца. ‎ ‎Он раз за разом будет видеть счастливых детей с отцами. Мальчик не понимает, почему он обделен в отцовской любви, почему он даже имени его не знает. Почему на вопросы про отца мать просто молчит. ‎Почему, почему, почему. ‎Но мальчику надо повзрослеть. ‎Мальчик перестанет ждать. ‎Но он будет грустным каждое третье воскресенье июня. ‎

***

‎Если он не знал о нем, то Джереми было бы легче. К сожалению, любопытство Скаута иногда приводит его к очень неожиданным и неприятным последствиям. ‎ ‎— Здарова, Док! — Разведчик вихрем влетает в кабинет - операционную Людвига, пока тот перебирал какие-то бумажки, в которые, если честно, Скаут никаким образом не хотел вникать. ‎ ‎Медик отрывает уставший взгляд от бумаг, осматривая прибывшего юношу. ‎ ‎— Hallo, Herr Pfadfinder. Что-то произошло? — Людвиг складывает бумаги ровной стопкой. ‎ ‎— Да я так, просто, ску-учно, понимаешь? — Джереми осматривает кабинет медика, который, кажется, совсем не меняется. Только количество красных перчаток в мусорном ведре растет. ‎ ‎— Ну, раз скучно, geehrt, тогда помогите мне. — Людвиг встает с места. ‎ ‎Удивительно, но Медику удалось занять Джереми. Мытьем операционной. Грязно, но раз уж юнцу скучно и он гиперактивный, то пусть направит свою энергию в полезное русло. ‎ ‎За окном уже стемнело, когда Скаут закончил с помощью медику, который все время сидел за своими бумагами, изредка ругаясь по-немецки и объясняя юноше что делать еще. ‎ ‎— Я, впринципе, закончил. — Джеремм откидывает тряпку куда-то, откуда взял ее в начале уборки. Потирает мокрые руки. ‎ ‎— Danke, последняя просьба тебе. — Людвиг наконец-то встает с места, осматривая вычищеный кабинет. Действительно, если занять мальца, то он прекрасно выполнит все, что ему скажешь. — Не могли бы вы положить вот эти бумаги на полку. ‎ ‎Медик снимает халат, вешая его на спинку рабочего стула. Скрывается из поля зрения Скаута. Джереми забирает стопку листов а4 и подходит к шкафу. ‎Уложив бумаги, взгляд цепляется за самый верхний лист, на котором было раздражающее лицо Шпиона их команды. ‎ ‎Из любопытства Скаут берет бумагу. Практически ничего, только в самом низу написано что-то в роде "семейное положение, дети". Там он вычитывает знакомын имена, все его 7 старшиз братьев, в самом конце и он сам. ‎ ‎Он откладывает лист на место, роняет что-то по типу: "до скорого, док!" и уходит. ‎ ‎Он снова маленький брошенный Джереми. ‎Но теперь он знает, кем брошен. ‎ ‎Дождь не унимается, как и липкие размышления Скаута. Он встает с кровати, садится за захламленный стол. В ящике находит какой-то блокнот, вырывает лист, берёт ручку и.. Ничего, он снова смотрит в серое окно. ‎Какой смысл от его действий, он его многолетних переживаний, а иногда и слез. Никаких, отец занят собой, не думая о маленьком Джереми, который уже давно не маленький, но все еще грустящий каждое воскресенье июня. ‎ ‎Рука самс выводит слегка кривые буквы, он хочет положить конец всему, ято преследовало его с детства. Но не может все быть так легко. Нельзя отделаться от многолетнего ужаса одной запиской. ‎ ‎Он надеется. ‎Как надеялся увидеть его среди других отцов. ‎Как надеялся на то, что он бы гордился им. ‎ ‎Заканчивает, сворачивает, выходит. ‎Джереми идет по белым коридорам, снова и снова думая обо всем на свете. Доходит до нужной двери. Стучать? Нет. ‎ ‎Уже взрослый мальчик не хочет видеть отца. ‎Как и отец не хотел его видеть. ‎ ‎Он подталкивает записку под дверь и уходит. Прочитает или нет, ну и пусть. Он был слишком занят всем, но не сыном, еще бы ему уделять внимание запискам. ‎Джереми снова у себя, падает на кровать. Как в детстве, хочется заснуть, чтобы этот день прошёл быстрее. ‎ ‎Шпион видит сцену, творцом которой он является: ‎Бумага летит в огонь общего камина. Подобно надеждам тлеет и пропадает совсем в пламени жизни. ‎ ‎"спасибо, папа, твой холод научил меня ничего не ждать." ‎ ‎Мальчик вырос и не нуждается в нем. ‎