шанс

      Утро 14 июля началось для Исаги в съёмном доме.       Он проснулся в своей большой комнате с огромной кроватью. За окном пели птицы, небо было ясным, и солнце золотило шторы.       — Сегодня, — прошептал он, глядя на кольцо на пальце, пока что помолвочное.       В дверь постучали.       — Йоичи? — голос матери. — Ты проснулся?       — Да, мам.       — Можно войти?       — Да.       Мать вошла в голубом кимоно, с вышитыми журавлями. Она улыбалась, но глаза были на мокром месте.       — Ты готов?       — Готов.       — Ты уверен?       — Никогда не был увереннее.       Мать обняла его и погладила по спине.       — Я так рада, — прошептала она. — Так рада, что ты нашёл его.       — Я тоже, мам.       Она отстранилась, вытерла слёзы.       — Завтрак готов. Бачира приехал. И Курона. Они ждут внизу.       Исаги замер.       — Курона? — переспросил он. — Курона Ранзе?       — Да. Он прилетел вчера вечером. Сказал, что не пропустит твою свадьбу ни за что на свете.       Исаги почувствовал, как к горлу подступает ком.       Курона.       Они не виделись чуть больше года. После того как Курону перевели в другой клуб, их общение свелось к редким сообщениям в мессенджерах — коротким, и быстрым, всегда с обещанием «когда-нибудь увидимся». И вот это «когда-нибудь» наступило.       — Я иду, — сказал Исаги и почти выбежал из комнаты.       Внизу было шумно.       Бачира сидел на кухне, нарезая фрукты, и что-то напевал. А в центре гостиной, развернувшись к лестнице, стоял Курона.       — Йоичи, — сказал он.       Исаги споткнулся на последней ступеньке, но удержался. Подбежал. Обнял — крепко, по-мужски, с хлопком по спине, от которого у обоих перехватило дыхание.       — Ты приехал, — сказал Исаги в плечо Куроны.       — Я обещал.       — Ты не говорил, что приедешь.       — Хотел сделать сюрприз.       — Ты идиот.       Они отстранились. Курона смотрел на Исаги — на его костюм, на кольцо и на счастливое лицо.       — Ты выглядишь... по другому. — сказал Курона. — Спокойным и счастливым.       — Я таким и стал.       — Благодаря ему?       — Да.       Курона кивнул.       — Я рад, — сказал он. — Правда, я все еще недолюбливаю их с Нессом.       Исаги усмехнулся. — Помнишь, как мы с тобой играли, а потом в раздевалке спорили, кто круче?       — Помню. Ты всегда говорил, что круче я.       — Потому что это была правда.       Они обнялись снова. Бачира хмыкнул.       — Вы двое... — сказал он. — Йоичи, ты точно за Кайзера выходишь?       Ранзе закатил глаза.       Мать Исаги принесла завтрак — рис, рыбу и мисо-суп. Исаги почти не ел — ком в горле мешал, но рядом с Куроной и Бачирой стало легче. Они сидели рядом, как в старые добрые времена — плечо к плечу, иногда толкая друг друга локтями. — Я скучал, — сказал Курона. — Я тоже. — Вы как братья, — Вас настолько сплотил "Бастард"?       — Мы и есть братья, — хмыкнул Курона. — Не по крови, по духу.       Исаги сжал его плечо.       — Спасибо, что приехал, — сказал он.       — Спасибо, что позвал.

***

      А в другой части города, в своей старой квартире — той, которую они сняли когда-то, где началась их жизнь, — Кайзер брился перед зеркалом.       Рядом стояли Ноэль Ноа и Несс.       — Ты дрожишь, — заметил Ноа.       — Я не дрожу.       — У тебя рука трясётся.       — Это от волнения.       — Кайзер дрожит? — Несс выглядел удивлённым. — Кайзер никогда не дрожит.       — Сегодня дрожит, — упрямился Ноэль.       Кайзер положил бритву и повернулся к ним.       — Как я выгляжу?       — Как жених, — ответил Несс.       — Как человек, который собрался изменить свою жизнь, — добавил Ноа.       — Этого достаточно?       — Более чем достаточно.       В дверь постучали. Вошёл отец Исаги — в строгом чёрном костюме, с бабочкой.       — Михаэль, — сказал он. — Ты готов?       — Готов.       — Ты уверен?       — Да.       Отец посмотрел на него долгим взглядом и кивнул.       — Тогда поехали. Жених ждёт.       Несс сел рядом с Кайзером в машину. Ноэль Ноа — на переднее сиденье. Отец Исаги за рулём.       — Несс, — сказал Кайзер.       — Да?       — Я так счастлив.

***

ЦЕРЕМОНИЯ

      Усадьба в Баварских Альпах сияла в лучах полуденного солнца.       Сад был уставлен белыми стульями, лентами и цветами — розами, пионами, лавандой. В центре стояла арка из дерева, увитая зеленью. За аркой открывался вид на горы — белые вершины, голубое небо и облака.       Гости уже собирались.       Рин сидел в первом ряду, скрестив руки на груди. Рядом — Сае, с невозмутимым лицом, но с лёгкой улыбкой на губах.       — Ты сегодня в хорошем настроении, — заметил Рин.       — Надо быть вежливым.       — Ты всегда вежливый.       — С Кайзером нужна особая вежливость.       Рео и Наги устроились в середине. Наги почти проснулся — то есть смотрел на мир открытыми глазами.       — Ты сегодня бодрый, — заметил Рео.       — Это важный день. Ради него можно потерпеть.       Рео улыбнулся, взял его за руку.       Чигири и Кунигами сидели чуть поодаль. Чигири крутил головой, рассматривая гостей.       — Здесь почти все свои, — сказал он.       — Это называется семья, — ответил Кунигами.       — Семья, которую выбирают.       Бачира был в проходе — проверял цветы, поправлял ленты и суетился.       — Всё должно быть идеально! — крикнул он кому-то.       — Всё уже идеально, — ответил ему Ноэль Ноа, сидящий в последнем ряду.       — Вы уверены?       — Я уверен.       Эго сидел молча, сложив руки на коленях. Его лицо не выражало ничего — но в глазах было что-то тёплое.       Курона помогал рассаживать гостей — вежливый, спокойный, с мягкой улыбкой. Проходя мимо Несса, он остановился.       Они не виделись с того самого финала.       — Алексис, — сказал Курона.       — Курона, — ответил Несс.       — Ты хорошо выглядишь.       — Ты тоже.       Они пожали руки. Крепко. Без злости. Без обид.

***

      И наконец, в глубине сада, за деревьями, Исаги и Кайзер ждали своего часа. Каждый со своей стороны, не видя другого.       — Ты волнуешься? — спросила мать Исаги, поправляя его бабочку.       — Безумно, — признался Исаги.       — Я тоже.       — За меня?       — За вас.       Она поцеловала его в лоб.       А в другом конце сада Кайзер стоял у старого дуба, держась за его ствол.              — Ты сломаешь дерево, — заметил Ноа.       — Я сломаю что угодно, если это поможет мне успокоиться.       — Ничего не поможет. Просто дыши.       Кайзер вдохнул и выдохнул.       — Я люблю его, — сказал он.       — Он знает об этом.       — Я хочу, чтобы он был счастлив.       — Он будет. Рядом с тобой.       Кайзер посмотрел на небо.       — Пора, — сказал он.

***

      Церемония началась ровно в три часа дня.       Солнце стояло высоко, но не палило — лёгкие облака закрывали его, создавая мягкий свет. Гости замолчали, когда заиграла музыка — не классическая, не стандартный свадебный марш, а мелодия, которую Исаги выбрал сам.

«Clair de Lune» Дебюсси.

      Исаги шёл первым.       В белом костюме — не кричаще-белом, а кремовом, с тонкой синей бабочкой. Волосы уложены, на лице лёгкий румянец. В руках — маленький букет пионов.       Он не смотрел на гостей. Он смотрел вперёд. Туда, где под аркой стоял его будущий муж.       Кайзер ждал.       В чёрном костюме, с белой розой в петлице. Волосы зачёсаны назад, лицо серьёзное — таким его никто не видел. Никогда.       Их взгляды встретились, когда Исаги прошёл половину пути.       Кайзер выдохнул.       — Иди ко мне, — прошептал Кайзер. Гости не слышали, но Исаги прочитал по губам.       Ускорил шаг.       Отец Исаги передал его Кайзеру.       — Береги его, — сказал он.       Они встали под аркой. Лицом друг к другу.       Церемонию вела маленькая чиновница в белом — добрая, с мягким голосом.       — Дорогие гости, — сказала она. — Мы собрались здесь, чтобы соединить судьбы двух людей.       Исаги смотрел на Кайзера. Кайзер смотрел на Исаги.       — Кто отдаёт этого человека в новую семью? — Кивнула она на японца.       — Я, — сказал отец Исаги.       — А этого? — Взгляд метнулся к немцу.       — Я, — сказал Ноэль Ноа.       Они отошли в стороны.       — Хорошо. Михаэль Кайзер, — начала чиновница. — Ты готов взять в мужья Йоичи Исаги?       — Готов.       — Йоичи Исаги, ты готов взять в мужья Михаэля Кайзера?       — Готов.       — Обменяйтесь кольцами.       Кайзер взял кольцо — то самое, с гравировкой «14.07. Навсегда». Надел на палец Исаги. Японец сделал то же самое.              — Объявляю вас мужьями, — сказала чиновница. — Можете поцеловаться.       Михаэль притянул Йоичи к себе. Поцеловал — долго, нежно, под аплодисменты гостей, под крики Бачиры и под слёзы матери.       — Я люблю тебя, — сказал он.       — Я знаю, — ответил Исаги. — Я тоже люблю тебя.

***

      Столы стояли в саду — длинные, белые и украшенные цветами и свечами.       Гости рассаживались. Бачира был ведущим — звонкий, смешной, с микрофоном и списком тостов.       — Первый тост! — крикнул он. — За молодожёнов!       Все подняли бокалы.       Рео говорил о любви — элегантно, красиво, со слезами на глазах. Наги стоял рядом и держал его за руку.       Чигири рассказывал смешную историю из их с Исаги первой встречи.       — Он сказал мне: «Я стану лучшим в мире бомбардиром». Я подумал: «Этот парень сумасшедший». Но он правда таким стал, а теперь он еще и женат на Михаэле. Видимо, сумасшествие — это путь к успеху.       Гости смеялись.       Кунигами поднял бокал за «тех, кто верит в мечты».       Рин говорил коротко: «Будьте счастливы. Я рад за вас.»       Сае сказал: «Я не умею говорить тосты. Но я рад, что мой брат нашёл друзей и что его друзья нашли его.»       Потом поднялся Курона.       Он встал, поправил пиджак, посмотрел на Исаги.       — Йоичи, — сказал он. — Мы прошли долгий путь. Сначала мы с тобой были против Михаэля, а теперь — ты его муж. И я стою сейчас здесь и понимаю: всё, что было — было не зря.       Исаги смотрел на него, чувствуя, как защипало в носу.       Курона поднял бокал.       — За Йоичи. За Михаэля. За любовь, которая сильнее любой ненависти.       — За любовь! — повторили гости.       Исаги вытер глаза.       Курона сел рядом с ним и тихо сказал:       — Не плачь.       — Я не плачу.       — У тебя слёзы.       — Это от счастья.       — Тогда плачь. Я рядом, могу подставить свое плечо.       — Эй, для этого у него есть я. — возмутился Кайзер.       Несс играл на пианино — том самом, что привезли в усадьбу специально для него. Ведь он обещал.       Курона танцевал с матерью Исаги. Она учила его движениям, а он смеялся и наступал ей на ноги.       — Извините, — сказал он.       — Ничего, — ответила она.       — Вы такая же добрая, как ваш сын.       Ноэль Ноа сидел с бокалом и смотрел на всех с лёгкой улыбкой. Эго молчал, но иногда кивал — одобрительно.       А потом Бачира напился.       Не вина — шампанского. Пять бокалов, и он уже танцевал на столе.       — Я ЛЮБЛЮ ВСЕХ! — кричал он. — Я ЛЮБЛЮ ЙОИЧИ! Я ЛЮБЛЮ МИХАЭЛЯ! Я ЛЮБЛ...       — Бачира, слезь! — крикнула мать Исаги.       — НЕ СЛЕЗУ! ЭТО МОЙ ТАНЕЦ РАДОСТИ!       — У него танец радости похож на эпилептический припадок, — заметил Курона.       — Это однозначно стиль, — ответил Чигири.       — Плохой стиль. — сказал Кунигами.       — Но весёлый.       Наги уснул за столом — прямо лицом в салат. Рео аккуратно убрал тарелку и подложил ему салфетку под щёку.

***

      Когда зажглись фонарики в саду, Исаги и Кайзер вышли в центр.       Музыка заиграла. Йоичи положил руки на плечи Михаэлю, а немец обнял его за талию.       — Ты волнуешься? — спросил Исаги.       — Нет.       — Ты наступаешь мне на ноги.       — Это не танец, это катастрофа.       Исаги рассмеялся.       Они кружились медленно — не как профессионалы, не как в кино. Как два человека, которые нашли друг друга и больше не хотели отпускать.       Мать Исаги плакала. Отец смотрел и улыбался — впервые за долгое время.       Курона смотрел на них и улыбался тоже. — Они оченькрасивые, — сказал он Нессу.       — Да, — ответил Несс. — Они всегда были красивыми. Просто раньше сияли не так ярко.

***

      Поздно вечером, когда гости разъехались, Исаги и Кайзер сидели в саду вдвоём. Смотрели на звёзды.       — Нужно выложить фотографии, — сказал Исаги.       — Прямо сейчас?       — Прямо сейчас.       Кайзер достал телефон.       Они выбрали одно фото — с церемонии, под аркой, где целовались. Небо, горы, цветы и двое мужчин, что бесконечно любили друг друга.       Исаги выложил: «14.07. Навсегда. Михаэль Кайзер-Исаги. Люблю тебя.»       Кайзер репостнул: «Йоичи Кайзер-Исаги. Моя семья. Моя жизнь и моя любовь.»       Комментарии просто взрывались.       Бачира: «Я ПЛАЧУ ЭТО САМОЕ КРАСИВОЕ ЧТО Я ВИДЕЛ»       Рео: «Счастья вам. Вы этого заслуживаете.»       Наги: «поздравляю спать охота но за вас рад»       Рин: «Наконец-то.»       Сае: «Красивая пара.»       Несс: «Я рыдаю уже два часа это самый счастливый день в моей жизни»       Курона: «Счастья вам, ребята. Вы лучшие.»       Ноэль Ноа поставил лайк.       Эго написал: «Продолжайте расти. Игры и любовь — это бесконечный процесс.»       Чигири отправил три сердечка.       Кунигами — эмодзи с кольцом.       Исаги убрал телефон и взял Кайзера за руку.       — Поехали домой, — сказал он.

***

      Новая двухэтажная квартира встречала их тишиной.       Свинки спали в клетке — Страйпи в колесе, Джой в домике. Исаги заглянул к ним, улыбнулся и поправил сено.       — Они скучали по нам? — спросил Кайзер.       — Они спали.       — Как обычно.       Исаги подошёл к нему и обнял.       — Михаэль, — сказал он.       — Да.       — Мы теперь мужья.       — Я знаю.       — Ты счастлив?       Кайзер посмотрел на него долгим взглядом — на эти глаза, на эти губы, на эти кольца, которые блестели даже в полутьме.       — Счастливее, чем когда-либо в жизни, — сказал он.       Не дав осмыслить сказанное, он поднимает и утягивает японца в горячий поцелуй.       Йоичи тает в его руках. Дрожит. А лунный свет из окна в пол, освещает лишь большую кровать. Прекрасная атмосфера.       Мужчина доходя до кровати, опускает Исаги на ноги и со звуком отлипает от чужих губ.       Кайзер раздевал его медленно. Костюм — бережно и аккуратно, рубашку тоже — пуговица за пуговицей.       Пока Михаэль снимает с себя свой костюм и белоснежную рубашку, Исаги неуверенно тянет свои голубых штаны и трусы вниз, попутно следя за чужими действиями. Вскоре откинув ткань на пол и смущённо сводя коленки, Йоичи откидывается на подушки.       Темно-синие волосы растрёпанны, некоторые пряди торчат в разные стороны. Глаза светятся в лунном свете, и самое главное — ни на миг не отводят взгляд с объекта своей любви.       Исаги старается прикрыть вспотевшей ладонью свой вставший член. Он немного ерзает на матрасе, поджимая пальцы на ногах и через нос втягивая в себя воздух.       — Ты готов? — опустившись к лицу, шепчет на губы японца Кайзер и ведёт ладонью по втянувшемуся животу.       — Да…       Взяв смазку, Михаэль выдавливает на свои пальцы вязкую субстанцию и прогревает ее в руках.       Немец припадает ртом к правому соску и приступает его посасывать и слабо кусать, а палец приставляет к пульсирующей дырочке и медленно проникает.       Парень под ним вспыхивает и больно кусает свою губу, подавляя в себе стон. Исаги сжимает кулаки и выгибает спину. Кайзер лижет кончиком языка твёрдую бусинку, играется с ней изредка зубами и подушечкой указательного пальца давит на горячие внутренние стеночки, добавляя второй палец. Йоичи прикрывает веки, тихо отдаётся ощущениям и терпит боль, зная, что за ней обязательно последует нечто приятное.       Кайзер вытаскивает пальцы, не спешит отстранять их и круговыми движениями мажет по колечку мышц. Йоичи хочет вскарабкаться вверх, однако немец не отпускает его, а издевается, то проникая фалангами, то вытаскивая. И так несколько раз.       — Миша… — хнычет, сжимается и тянет руку к чужой, хватаясь за нее. Кайзер останавливается и поднимает мутный взгляд, разглядывая раскрасневшееся лицо.       — Уже готов принять меня? — задаёт вопрос и встаёт с кровати.       — Пожалуйста, Миша… — молящим взглядом смотрит на него, лежа и снова сводя ноги.       Сняв боксеры, Михаэль садится на кровать и подзывает к себе смущенного японца.       Исаги неуверенно усаживается на бёдра своего мужа. Кайзер утешающе гладит его ноги и молча смотрит на невероятное представление.       Упираясь одной ладонью на напряженный торс немца, Йоичи заводит вторую за спину и обхватывает его член. Приподняв задницу, он осторожно вводит в дырочку покрасневшую головку члена и задерживает дыхание.        Губы Исаги в немом стоне открываются, а взгляд устремлён лишь в одну точку перед собой. Кайзер хочет большего.       Воспользовавшись моментом, Михаэль сильно подмахивает бёдрами и заставляет вобрать свой член полностью. Исаги громко вскрикивает, быстро опускается на грудь к немцу и хнычет ему в шею, лихорадочно дрожа. Последний слабо улыбается и целует его в висок, быстрее толкаясь.       Кайзео держится за ягодицы, шлепает по ним,ускоряясь ещё сильнее. Йоичи жмурится и затыкает свои стоны, прижавшись губами к плечу мужчины, дрожа от этого удовольствия.       Немец кусает его в шею, рассыпает засосы и исследует каждый миллиметр его тела.       Резко повалив парня спиной на матрас, Кайзер нависает сверху. Хватает чужие запястья одной ладонью и заводит над головой, наращивая темп.       Эти хриплые стоны, шепот его имени, взлохмаченные волосы — завдят еще сильнее. Йоичи под ним задыхается. Его ноги слабо сцеплены на пояснице мужчины.       Кайзер вбивается в колечко мышц на пределе скорости, мучительно сдавливая запястья. Тяжелая рука ложится на живот японца, давит на него и специально едва касается головки члена Исаги, заскулившего и закатившего глаза.       Йоичи сгибает руки в локтях и мучительно мычит. У него внезапно сводит мышцы в глубине живота, а в глазах зажигаются яркие вспышки. Его тело содрогается в приятной судороге приближающегося оргазма. Волна проносится по каждой мышце, и он сжимается вокруг члена Кайзера, толчками изливаясь на собственный живот.       Михаэль кончил глубоко внутрь Исаги, содрагнувшись всем телом и выпустив последний тихий стон.       Внизу, на первом этаже, зашуршали свинки — Страйпи проснулся и бегал по кругу, а Джой, наверное, также спал.       — Они нас слышали, — вымученно сказал довольный Исаги.       — Свинки ничего не понимают.       — Понимают. Они громко пищали.       — Это было одобрение с их стороны.       Йоичи рассмеялся.       — Михаэль, — сказал он.       — Да.       — Моя фамилия и твоя теперь Кайзер-Исаги.       — Я знаю.       — Это так хорошо звучит.       — Как начало чего-то большого.       Они уснули в обнимку — под бесконечно сияющие звёзды, под шум свинок и под обещание, которое теперь стало реальностью.       Внизу, в гостиной, на столе, лежали два телефона. На экранах — тысячи лайков, сотни комментариев и море любви.       Но Йоичи и Михаэль не видели этого.

Они были заняты друг другом.

И это было важнее всего.