Авария

      — ТОРМОЗИ ДАВАЙ!              Бах! Машина с громким треском врезается в дорожное ограждение, ломая его, и вылетает в кювет. По всему салону проходит ударная волна, из-за чего тело резко бросает вперёд, а ремень будто лезвием впивается в грудь, даже через тёплую одежду. Очки слетают с головы, теряясь в общем хаосе, руки инстинктивно пытаются за что-то ухватиться, нащупывая лишь вздёрнутый ручной тормоз. Рядом что-то кричат, но разобрать слова не получается. Размашистые заснеженные еловые ветки неразборчивым пятном проносятся перед глазами.       Второй удар ощущается сильнее, весь воздух выбивает из лёгких, что его перестаёт хватать даже на крик. Что-то в капоте оглушительно хлопает, стекло трещит, колени бьются о бардачок, а голова — о боковое стекло. Рядом уже не слышно чужой голос.              Тряска прекращается, ремень на груди ослабевает, вновь становясь мягким. Джон медленно отрывает спину от сиденья и облокачивается рукой о подлокотник на двери, глубоко вдыхая прохладный воздух. Звон в ушах заставляет зажмуриться, рука сама тянется к саднящей голове, что неприятно пульсирует.              — Ли-и-инч..? — прохрипел он, пытаясь разлепить зажмуренные от боли веки.              Ответа не последовало. Он несколько раз медленно моргает, пытаясь прогнать стоящую перед глазами темноту. Взгляд немного проясняется, и Джон видит в окне укрытую ослепительно белым снегом землю. Жмурясь уже от яркости, парень отворачивается к другому сиденью, тихо шипя.              — Линч, ты живой? — спрашивает пассажир, смотря на водителя замыленным взглядом.              Сердце замирает, видя журналиста распластавшимся на руле авто, на ободке которого красовалось яркое багровое пятно. Голова Егора, как и весь он, значительно вылетела вперёд, оставляя кровь на лобовом. Подушка безопасности не сработала, вместо неё на руле покоилась грудь Линча, придавленная сильным ударом.       Джон вскочил, рывком отстёгивая свой ремень безопасности, хватая рукой чужое плечо, а другой нащупывая замок от водительского ремня.              — Придурок, ты что, не пристегнулся, когда садился обратно!? — воскликнул Джон поднимая взгляд и сразу видя стекающую с чужой головы кровь.              Тишина. Джон чертыхается и отдёргивает воротник кожанки, ощупывая заледеневшими пальцами бледную шею, ища пульс. В ответ раздаётся невнятное мычание, и тёмная макушка медленно приподнимается. Испугавшись неожиданного пробуждения водителя, Джон резко отдёргивает руку. Глаза едва открываются, мутный взгляд с трудом осматривает салон, особенно долго задерживаясь на трещине, растянувшейся вдоль лобового стекла.              — Господи, я уже испугался, что ты сдох, — нервно вздыхает писатель, поворачивая голову в сторону. — Вот как ты умудрился на ровном месте вмазаться? Капец.              Спустя мгновение зелёные глаза закатываются под веки, а тело заваливается набок под тяжестью чужой ладони на плече. Джон вздрагивает, видя и чувствуя, как голова Линча безвольно падает ему на ноги.              — Твою мать, ну только не это! — выругался он, невольно разглядев кровавую рану за густыми чёрными волосами.              Собственная голова от этой картины загудела ещё сильнее, а ладонь сама тянется закрыть этот ужас, пытаясь хоть немного сдержать кровотечение. Другой рукой парень наугад нащупывает и открывает бардачок. Расфокусированным взглядом Джон осматривает его содержимое, находя лишь свой револьвер и пару листовок с рекламой компании, у которой они арендовали автомобиль. Сматерившись, парень осматривает салон, безуспешно надеясь найти в нём хоть что-то полезное, но без очков получается разглядеть лишь камеру, улетевшую к углу лобового стекла. Он вспоминает о лежащем в кармане телефоне. Надо вызвать скорую. Дрожащими от напряжения пальцами он тянется в карман, но гаджета не находит. Опять посеял. Взгляд, в поисках хотя бы одного мобильного, опускается на окровавленную голову Линча. Поджимая сухие губы, Джон понимает, что переворачивать в поисках мобильника салон сейчас не время. В начале нужно оказать первую помощь Егору.              — Щас, потерпи, приятель, — произносит Джон, открывая дверь.              В глаза ударяет яркий дневной свет, заставляя пульсацию отдаться в затылок. Мороз мгновенно охватывает гудящее от боли тело, ноги проваливаются в глубокий сугроб. Снег попадает в ботинки, липнет к джинсам, обжигая холодом щиколотки. Джон шипит себе под нос, прикладывая ладонь ко лбу, массируя кожу головы, стараясь приглушить выстрелившую боль. Под пальцами чувствуется что-то влажное, и парень морщится. Не отнимая руку от головы, Джон пробирается через глубокие сугробы, загребая ещё больше снега в обувь. На секунду он оборачивается на помятый капот, оценивая ущерб. Врезались в дерево. Машине конец.       Недовольно вздыхая и ёжась, он как можно более быстрым шагом старается пробраться к багажнику. Замыленный взгляд цепляется за симметричный змееподобный след придавленного снега, идущий вверх по крутому склону, начинающийся от сбитого металлического ограждения. Голова закружилась, напоминая о травме, вынуждая опереться об автомобиль. Медленно вдыхая ледяной воздух, неприятно охлаждающий лёгкие, Джон фантомно вновь ощущает резкий удар. В гудящей голове промелькнула мысль об их с Линчем удивительном везении.       Рука по памяти отпирает глухо щёлкнувший замок, следом рывком, с трудом, не до конца поднимает отпрыгнувшую крышку багажника. Осматривая перевёрнутое содержимое грузового отсека, парень быстро находит взглядом рюкзак Егора. Он тянется за ним в дальний угол, болезненно кряхтя из-за ноющей спины.       Немеющие пальцы пытаются ухватить холодный язычок молнии. Глубоко вздыхая, Джон несколько раз дёргает так неудачно заклинившую собачку в разные стороны, и, через несколько вылетевших изо рта ругательств, она наконец заскользила по сцепленным зубчикам, открывая рюкзак. Из него на Джона смотрит помявшаяся от удара крышка ноутбука. Щурясь и стиснув от холода зубы, Джон вытряхивает содержимое большого кармана, не в состоянии вытаскивать всё по отдельности. Несколько рублёвых монет выкатываются, теряясь в углах багажника в паре с мятной жвачкой. Вместе с ними вываливается и найденная аптечка.              За спиной раздаются осторожные грузные шаги. Широкие подошвы безжалостно давили собравшиеся сугробы, оставляя за собой лунки со следами от протекторов. Услышав хруст снега, Джон резко оборачивается. Он щурится, стараясь разглядеть приближающийся силуэт. Выгоревшие рыжие пряди чёлки, выбившиеся из наспех завязанного низкого хвоста, развивались от холодного ветра, обнажая уставшие глаза, пристально смотрящие в ответ. Джон не видел их цвета, но прекрасно различал большие тёмные мешки, залёгшие под нижними веками.              — Ты ещё кто? — произнёс Джон севшим от крика голосом, видя перед собой крепкого на вид мужчину.              Отвечать ему не спешили.       Джон приглядывается тщательнее. Он рассматривает красную флисовую рубашку с клетчатым узором, выглядывающий из-под неё воротник белой футболки. Чёрные джинсы, плотно облегающие ноги, казалось, были испачканы в чём-то, ботинок за слоем снега не видно. Мужчина, не моргая, смотрел на писателя в ответ. Взгляд незнакомца был тяжёлым, лишённым эмоций, но при этом проникал куда-то глубоко, вызывая странное неприятное чувство, маячившее где-то на краю мутного сознания.              — Джон? — вдруг спрашивает он, заглядывая за чужую спину. — Где мистер Линч?              Расчищая ногами снег, мужчина подходит, чтобы лучше разглядеть разбитый автомобиль. Идёт медленно, не отрывая внимательного взгляда, однако оказывается, смотрел он вовсе не на Джона, как парню показалось изначально. Мужчина смотрит мимо, через чужое плечо, вглядываясь в салон авто. Голова продолжает нещадно раскалываться, и Джон чувствует, как по болезненно пульсирующему виску стекает капля крови.              — Он в машине? — продолжает мужчина, подходя ближе.              Джон невольно отшатывается, когда мужчина взмахивает рукой, указывая писателю за спину. Длинное, чёрное, с явными следами долгого использования двуствольное ружьё проходит в опасной близости с подрагивающим от холода плечом, заставляя прижаться ногами к бамперу. Оружие удобно лежало в грубой ладони, отражая свет металлическим дулом, пока синюшные пальцы невзначай расположились у спускового крючка.       Тёмные брови хмурятся, и с губ срывается первый пришедший в голову необдуманный вопрос:       — Зачем тебе ружьё?              Молчание мёртвым грузом повисло в холодном воздухе, натянув неощутимую ниточку напряжения. Мужчина переводит взгляд, смотря уже в прищуренные серые глаза. До этого странно спокойное лицо приобретает недовольный вид.              — Егор Линч сейчас в салоне? — настойчиво повторяет он, разделяя слова тяжёлыми паузами.              Джон молчит, с подозрением хмурясь, отклоняя спину в противоположную от собеседника сторону. Периферийным зрением он старается следить за поднятым огнестрелом. Саднящей головой тяжело соображать, но остатков ясного рассудка хватает для того, чтобы не отвечать.              — Вот за это я тебя и не люблю, — процеживает мужчина сквозь стиснутые зубы. — Я хотел по-хорошему, но ты, как обычно, создаёшь проблемы.              По лицу с размаха бьют металлическим дулом, выбивая из сухого горла сдавленный возглас, прикрытый болезненным шипением, оставляя чёткий красный след на окровавленном виске. Уши закладывает давящий изнутри звон, вытесняющий из головы какие-либо мысли. Колени сгибаются, не удерживая сбитое с ног тело, роняя его на полусогнутые руки, успевшие ухватиться за край багажника. Из рта вырывается шумный вдох, вместе с ним картинка перед глазами ненадолго темнеет. За волосы на затылке хватают, выдирая кудрявые пряди, с силой потянув вверх. Темя ударяется о крышку багажника, обмякшее тело оттаскивают в сторону, практически волоча по снегу.       Адреналин бьёт в затуманенный разум, и, едва найдя силы, Джон без раздумий замахивается кулаком по чужим рёбрам. Хватка ослабевает, ноющие колени падают в сугроб, немеющие ладони обжигает холодом. Парень, болезненно шипя, с трудом приподнимается, но быстро оказывается вжат в борт машины резким ударом. Ещё один — и переносицу пронзает тупая боль. Неприятная горячая влага оседает на слизистой, а под глазом оставляют след сбитые костяшки чужих рук. За воротник грубо хватают, задирая свитер, заставляя нитки жалобно заскрипеть. Джон брыкается, вновь замахивается в ответ, но оглушительный до темноты в глазах звон прерывает попытку. Джон сам не замечает, как глаза закатываются, а тело обмякает.              Элайджа грубо швыряет на землю бессознательное тело, что окрашивает красным свежевыпавший слой снега. Руки выворачивает, чешет от тупой боли в костяшках и дикого желания переломать раздражающему очкарику кости. Нога сама замахивается, приятно немея от столкновения с чужим боком. Тяжёлое дыхание глубже погружает в безумие, закапывая, и мужчина наступает широкой подошвой на кровоточащую голову, собираясь раздавить хрупкий череп.       Внезапно его останавливает знакомый приглушённый кашель, доносящийся из салона убитого в хлам авто. Элайджа оборачивается. Через окно, в салоне машины, он видит слабо вздымающуюся чёрную макушку, распластавшуюся на переднем сиденье. Глубоко вдыхая холодный воздух, он убирает с кудрявой головы свою ногу, наконец прекращая избиение.