Между работой и сердцем

В небольшой гримёрной непринуждённо общались двое друзей: визажист Ким Ханна и её друг, а по совместительству участник группы NCT U Лукас. Девушка уже полтора года работала визажистом у разных подгрупп NCT, и со всеми участниками ей удалось наладить либо нейтральные, либо тёплые, дружеские отношения — как, например, с Лукасом. Пару дней назад у группы состоялся концерт, и среди фанатов, посетивших его, было разыграно 20 билетов на фанмитинг, который как раз прошёл сегодня. Компания решила, что для такого мероприятия вполне хватит одного визажиста, поэтому пригласили именно её. Первая половина фанмита уже прошла, впереди была вторая — со следующей десяткой фанатов. Между встречами сделали перерыв в четыре часа. Кто‑то из участников разошёлся по своим делам, кто‑то остался — как Лукас и Тен. Тена, правда, в гримёрной не было, но оба знали, что он где‑то на площадке. До следующей части оставалось около двух часов. Устав стоять, Ханна с помощью Лукаса присела на небольшой, но крепкий пустой столик в углу, а Лукас, прислонившись к стене рядом, через телефон показывал фото подаренных фанатами вещей, собранных их менеджером. — Мне нравится, что фанаты всегда стараются подобрать подарок под ваши интересы — из анкет или профилей. Да и видно, что некоторые подарки довольно дорогие. — Да, сегодня больше всех завалили меня, Тена и Тэёна. Мы выбрали то, что нам больше всего понравилось, — остальное менеджеры отправят на склад. — Видела, что там мелькнуло фото коллекционной игрушки — мишки Тедди. Чьё это, не подскажешь? — Забрать захотелось? — Если бы… Не уверена, что это разрешено. Просто у меня в детстве был один в один такой же. Я очень дорожила этой игрушкой, пока мама не выбросила её под предлогом, что там завелись клопы. Насколько я знаю, сейчас такие уже не выпускают. — Да, так и есть. Но это не мой подарок — его подарили Тэну. Мне попросить у него? — Я, пожалуй, сама. — Точно? Мне казалось, у вас до странного натянутые отношения. — Есть немного. Но поверь, когда ты рядом, я забываю об этом, так что можешь даже не волноваться, ха‑ха‑ха. Лукас засмеялся ей в ответ, затем потянулся и убрал упавшую на лоб чёлку. Сняв её ободок и немного пригладив волосы, он осторожно надел его обратно. — Если Тен не отдаст, могу попробовать уговорить его или поискать и купить тебе такого же. — Спасибо, Лукас. Ты такой комфортный парень. Жаль, я тебя раньше не встретила — мне как раз нужен был такой друг, как ты. — Могу сказать то же самое. Никогда не понимал тех, кто говорит, что дружба между мужчиной и женщиной нереальна. — Это точно! — улыбнувшись, ответила Ханна. — О, Тен, и долго ты там собирался стоять? Лукас вполоборота посмотрел на Тена за спиной. Последний стоял около двери с далеко не самым довольным выражением лица. Отношения Ханны и Тена были абсолютно неясными для девушки. Их будто постоянно кидало из стороны в сторону. Ханна старалась быть с ним нейтрально вежливой — что, в принципе, и полагалось при её должности. Тен же то отвечал подчеркнуто холодно, то был воплощением ангела, то, откровенно говоря, хамил ей, если рядом никого не было. Ханна, как ни старалась, не могла понять его — до тех пор, пока однажды они ненадолго не расстались из‑за того, что Читтапон уехал к себе на родину. Пока он находился в Таиланде неделю, а Ханна оставалась с группой в разъездах по Корее во время тура, она поняла, что влюбилась. Поняла она это просто: где бы они ни находились, она пыталась найти его глазами — неосознанно, на автомате. Она вспоминала каждый спор, каждый неоднозначный контакт. Даже Лукас заметил необычное поведение визажиста. При этом Ханна никогда не смешивала работу с личной жизнью и по‑прежнему выполняла свои обязанности безупречно. Но она понимала: даже если чудом чувства к Тену окажутся взаимными, вряд ли из этого что‑то выйдет. Причины были очевидны — и они стали ясны даже Лукасу, когда Тен вернулся из Таиланда и присоединился к групповому туру. Когда тур закончился, Ханну послали вместе с Теном и его командой на съёмки его сольного клипа. Уровень напряжённости и неоднозначности достиг предела. Даже если услуги визажиста ему не требовались и Ханна мирно общалась с другими людьми на площадке, Читтапон под миллионом предлогов звал её к себе. Когда она заканчивала, ему обязательно что‑то не нравилось — и он заставлял её всё переделывать. В какой‑то момент Ханна просто устала настолько, что, пока никто её не видел и не преследовал, села где‑то в слепом и пустом коридоре студии и, не сдерживая слёз, заплакала. При этом она сохраняла каменное выражение лица и периодически вытирала слёзы непонятно где найденным тут же платком. В таком виде её и застал Читтапон, который зашёл непонятно откуда в этот же коридор. Быстро вытерев всё, что ещё текло из глаз, Ханна, стараясь не показывать слабость, повернулась и, опередив его, начала: — Пройди, пожалуйста, к гримёрной стойке и подожди меня. Я сейчас подойду и всё переделаю. — Ты плачешь? — спросил Тен, внимательно глядя на её лицо. — Нет, тебе показалось. Ханна задрала голову, хотела пройти мимо, но Тен удержал её за руку, возвращая назад, и слегка прижал к себе второй рукой за талию. — Ты что творишь? — удивилась Ханна, но не попыталась вырваться. Она положила руки ему на грудь — то ли в попытке держать на расстоянии, то ли просто чтобы почувствовать тепло тела, от которого исходил лёгкий и приятный аромат парфюма. Её ладони частично касались голого торса: Тен был в полурасстёгнутой шёлковой рубашке свободного кроя. Она смотрела ему в глаза — и как же ей нравилось то, что она там видела. Тен жадно разглядывал её, переводя взгляд с тела на лицо. Но когда он посмотрел в её всё ещё красные и немного опухшие глаза, в нём читались тревога и стыд. — Прости меня. Я был круглым идиотом, когда изводил тебя, чтобы привлечь внимание. — Читтапон, ты шутишь? Или издеваешься? Если хочешь, чтобы я тебя простила, будь добр, не ломай комедию, а просто скажи, что тебе от меня нужно, — устало ответила Ханна. — Пожалуйста, не обращайся ко мне так официально. Я просто Тен — для тебя, для друзей и всех близких. Мужчина вплотную наклонился к ней, аккуратно и нежно поцеловал, сместив обе ладони ей на лицо, и тихо вытер остатки слёз. Глаза Ханны заметно увеличились от удивления, однако желание и чувства к Тену, которые она постоянно старалась заглушать, взяли верх — и она растаяла в его руках. Опомнилась она, только когда почувствовала нарастающее желание самого парня. Слегка и неохотно оттолкнувшись от него, она спокойно сказала: — Нам нельзя сходиться. Меня уволят, а ты понесёшь репутационные риски — хотя всё равно пострадаешь меньше, чем я. А уж заниматься сексом посреди коридора, где нас может застать любой желающий, тем более не стоит. Я пойду на своё рабочее место. Девушка развернулась и хотела уйти, когда сзади раздалось: — Ханна, нет! Вернись. — Ты поддался минутной слабости. Подумай как следует, потом поговорим. Кстати, хоть это и был мой первый поцелуй, но целуешься ты классно. *** Настоящее время *** — Просто нравится наблюдать за вами двумя, вот и молчал, — равнодушно ответил Тен, проходя внутрь и усаживаясь в кресло перед зеркалом. — Тебя нужно подкрасить заново? — Я смыл всё, что было. Не подкрасить, а сделать всё заново. — Тен, успокойся. Мы не на свадьбе или концерте. Ещё целых полтора часа — тебе, как и всем нам, нужен только лёгкий мейк, а не грим. — И что? Может, я просто не хочу потом стоять в очереди. — Ты явно не в настроении. Ничего не случилось? — Нет. — Может, ты успокоишься, если, к примеру, выпьешь кофе? — Лукас, хочешь подработать моим доставщиком? — И быстро поправившись, добавил: — Мне американо, и чем крепче, тем лучше. — А тебе, Ханна, что‑нибудь принести? — А почему принести, а не заказать? — спросила она с подозрением, глядя на друга. — Потому что я захотел пройтись и размяться. Сасенки мне не страшны — я же не один, а с менеджером пойду, — стоя спиной к Тену и лицом к ней, с максимально спокойным голосом ответил Лукас, при этом улыбнувшись ей и глазами указывая на Тена. Не сумев скрыть румянца и лёгкого волнения, она ответила: — Раф, желательно кокосовый. И чизкейк, любой. Есть очень хочется, я ещё сегодня не ела. — Всё для вас, леди, — шутливо подыграл Лукас, притянув её руку для поцелуя, и, после этого, выйдя из комнаты, закрыл за собой дверь. — Наконец‑то, — тихо сказал Тен, явно не надеясь быть услышанным. Однако Ханна услышала и не сдержалась от лёгкого смеха, обратив на себя внимание Тена. — Что смешного? Начинай. — Слушаюсь и повинуюсь, — игриво ответила Ханна и принялась наносить ему тон, легко придерживая его за подбородок и поворачивая в нужную сторону время от времени. Быстро покончив с тоном, она стала искать свою палетку с лёгкими нюдовыми цветами от Dior, которой, однако, нигде не было видно. Мужчина позади неё встал и, подойдя к ней, спросил: — Ханна, не это случайно ищешь? Обернувшись, она увидела у него в руках нужную вещь. Однако, закатив глаза и вместо попыток дотянуться, она взяла и села в кресло прямо перед ним. — Даже не поборешься? — А ты так хотел? Я что, похожа на героиню какого‑нибудь тупого фанфика? Наверное, вообразил, что вот сейчас я возьму и прыгну на тебя, точно мартышка за бананом? Просто если ты мне сейчас не отдашь эту вещь, я либо возьму другую запасную палетку, либо не смогу выполнить свою работу — и меня уволят. Тогда ты меня не увидишь вовсе, а мне будет крайне трудно найти новую работу после такого увольнения. — Согласен, — и, положив предмет на стол, закрыл дверь гримёрной на замок. — Так, вижу тут два пути. Первый: ты или хочешь поговорить, или трахнуть меня, ибо я точно знаю, что здесь нет камер. — Совсем меня не боишься? И почему я должен выбрать? — Нет, не боюсь. Точно знаю, что ты не сделаешь ничего из того, что я не захочу или того, что навредит мне. — Верно. Рад, что до тебя начало доходить. После инцидента с поцелуем Ханна избегала оставаться с ним наедине, а Тен, на удивление, не пытался её преследовать. Только лёгкие знаки внимания — в виде небольших презентов, банального зонта в дождь или заказа такси — напоминали ей о том, что поговорить когда‑нибудь придётся. И сейчас они в закрытой, без камер, гримёрной вдвоём, и она видела, как явно его разрывает. — Ты встречаешься с Лукасом? Предпочитала меня ему? Тут Ханна поняла, что если бы пила воду, точно подавилась. И если бы видела на лице Тена хоть каплю агрессии, решила бы, что говорит с пубертатным подростком, а не с мужчиной, которому под 30 лет. Она постаралась успокоить его своей улыбкой и, подойдя вплотную к нему, дала ответ: — Нет, между нами ничего нет. Мне нравишься только ты. Я люблю тебя. Лукас и я — друзья и не более. Он и сам тебе мог на это ответить. — Спасибо. Хотел услышать это от тебя так давно. Я люблю тебя, хочу тебя и сделаю всё, чтобы защитить от лишнего внимания. Верь мне. — Верю. Диалог закончился страстным и глубоким поцелуем. Мишку Тедди, о котором упоминала Ханна, Тен уступил ей спокойно — после того, как игрушка была проверена на предмет отсутствия устройств слежки.