Всего одно прикосновение.

Следующим вечером Уинтер поставила на паузу «Джентльмен Джек» — сериал, который Ханна смотрела с удовольствием, потому что две главные героини были совершенно не похожи друг на друга. — «Это что, был звонок в дверь?» — Что ты делаешь? — Ханна перегнулась через диванную подушку между ними и попыталась отобрать у нее пульт дистанционного управления. — Мне кажется, они собираются поцеловаться! Прежде чем Уинтер успела что-либо объяснить в дверь снова позвонили. — Я схожу, — сказала Уинтер. — Продолжай смотреть. — Нет, я подожду. Ты пропустишь самое интересное. Уинтер встала и направилась к двери. — Я смотрю не ради романтики. — Точно, — крикнула Ханна ей вслед. — Ты смотришь, чтобы узнать, затопит ли она свою угольную шахту. Посмеиваясь, Уинтер распахнула дверь. Перед ней стояла миссис Кляйн, их старейшая арендаторша. — Здравствуй, дорогая. Слава Богу, ты дома. У меня на кухне протекает раковина, и я не могу вызвать сантехника, чтобы он починил ее сегодня, потому что сегодня выходной в честь 4-го июля. Я знаю, что ты еще не наша хозяйка, но не могла бы ты взглянуть? По правде говоря, Уинтер понятия не имела, как починить протекающую раковину, но она не собиралась признаваться в этом миссис Кляйн — и уж тем более в присутствии Ханны, которая подошла и теперь стояла рядом с ней. — Конечно, миссис Кляйн, — ответила Ханна, прежде чем Уинтер успела произнести хоть слово. — Мы спустимся с вами вниз и все проверим. Уинтер кивнула. — Да. Просто дай мне минутку посмотреть, какие инструменты у меня здесь есть. За последние несколько недель она потихоньку перевезла сюда все больше своих вещей, включая небольшой ящик с инструментами, который теперь взяла из своей спальни. Когда они с миссис Кляйн вошли в лифт, Ханна с усмешкой толкнула ее локтем. — О, лесбиянка с ящиком для инструментов, — прошептала она тихо, чтобы восьмидесятипятилетняя миссис Кляйн не услышала. — Мое сердце трепещет. — Стереотип — это пояс с инструментами, а не ящик для них, — пробормотала Уинтер. Она старалась не думать о том, дразнила ли ее Ханна или действительно находила женщин, умеющих обращаться с инструментами, привлекательными. К счастью, миссис Кляйн не умолкала, пока они направлялись к ее квартире на первом этаже, что позволило отвлечься. — В последнее время мне так не везет с раковиной, что мистер Аллен — сантехник — наверняка думает, что я к нему неравнодушна. Мне пришлось позвонить ему несколько дней назад, потому что в раковине не уходила вода. Миссис Кляйн открыла дверь своей квартиры и провела их на кухню, где дверцы под раковиной были открыты. Она положила полотенце под трубы, чтобы они собирали капающую воду. С того места, где стояла Уинтер, она не могла определить, откуда капает вода. Подвесная лампа на кухне отбрасывала круг света на стол, но он едва достигал места под раковиной. Она поставила ящик с инструментами, открыла его и пошарила в поисках фонарика. — У вас есть ведро или большая миска? Когда миссис Кляйн протянула ей миску, Уинтер поставила ее под U-образную трубу и присела на корточки, чтобы рассмотреть поближе. Ханна подошла к ней сзади. — Хочешь, я подержу фонарик, чтобы у тебя были свободны руки? — Да, это было бы здорово. Когда Уинтер передавала фонарик, их пальцы соприкоснулись. Тепло разлилось по руке Уинтер и по всему ее телу. Она быстро переключила свое внимание на трубы. — Подожди, — сказала Ханна. — Я не вижу, куда направляю свет, если стою у тебя за спиной. — Не успела Уинтер опомниться, как Ханна наклонилась и тоже засунула голову под раковину, только с той стороны, где находился измельчитель отходов. Когда она присела на корточки рядом с Уинтер, чтобы было удобнее, ее бедро коснулось бедра Уинтер. Они обе наклонились так сильно вперед, чтобы осмотреть трубы, что даже их плечи оказались под раковиной, а Ханна вытянула шею так, что они оказались почти щека к щеке. При каждом движении их плечи прижимались друг к другу, а обнаженное предплечье Ханны скользило по ее руке. Сердце Уинтер билось так быстро, что, казалось, что звук сердцебиения раздавался эхом в маленьком помещении. Невероятный аромат Ханны — скорее всего лосьон, которым она пользовалась — наполнял воздух и кружил голову Уинтер. Тепло тела Ханны притягивало ее, и она боролась с желанием повернуть голову и… Нет! Никогда больше она не попытается поцеловать Ханну. Она пообещала это Ханне и сдержит свое слово, даже если это убьет ее. — Вы обнаружили протечку? — спросила миссис Кляйн откуда-то сзади. Уинтер дернулась и ударилась головой. — Ой. Пока нет. — Позовите меня, если я вам понадоблюсь, — сказала миссис Кляйн. — Я не буду вам мешать и пока накрою стол в гостиной, чтобы мы могли отведать ежевичного пирога, когда вы закончите. Когда ее шаги затихли вдали, они вернулись к работе. Луч фонарика слегка дрожал, когда Ханна направляла его вдоль труб. Она тоже почувствовала притяжение между ними? Она должна была, верно? «Перестать думать об этом и устрани чертову течь!» — Уинтер провела рукой по U-образной трубе из ПВХ, по которой стекала вода, а затем положила ее на верхнюю пластиковую гайку. — Вот. Я думаю, что течет отсюда. Ханна прочистила горло. — Да, похоже на то. — Может быть, пока заклеим строительным скотчем, — сказала Уинтер. Ханна покачала головой. Ее взъерошенные темно-каштановые волосы щекотали Уинтер щеку и вызывали мурашки на руках и спине. — Однажды у меня протекала раковина, и скотч не помог. Давайте снимем Р-ловушку и посмотрим, не покажется ли там чего-нибудь. — Р-ловушку? — спросила Уинтер. — Вот эта часть. — Ханна постучала по трубе. — Подержи его. — Она вложила фонарик в руку Уинтер и передвинула миску прямо под Р-ловушку. — Почему это называется Р-ловушкой? Если Ханна и попыталась что-то объяснить, Уинтер пропустила это мимо ушей, потому что была заворожена зрелищем того, как Ханна голыми руками отвинчивает две пластмассовые гайки. Вода стекала по ее ловким пальцам и по предплечьям. Уинтер судорожно вздохнула. Это начинало слишком походить на сцену из фильма «Связь», где подружка гангстера специально уронила серьгу в раковину, чтобы позвать женщину-сантехника, которая достанет ее… и соблазнит ее. Впервые в жизни она поняла, что такого привлекательного находят лесбиянки в женщине с поясом для инструментов. Дело было не в поясе для инструментов, а в уверенности женщины, носящей его, в том, что она может починить что угодно. Ханна сняла Р-ловушку и осторожно вылила воду из нее в миску. Уинтер заглянула в трубу, надеясь, что вид комка волос или другой грязи, скопившейся внутри, охладит ее либидо. Но не тут-то было. Труба была чистой. Если подумать, то в этом не было ничего удивительного, поскольку сантехник чинил засорившиеся трубы всего несколько дней назад. Уинтер крепче сжала фонарик и проследила лучом света за пальцами Ханны, когда она водила ими по трубе в поисках трещины. Уф, в крошечном пространстве действительно становилось жарко. — Выше, — сказала Ханна низким, хриплым голосом. Боже, ей обязательно говорить такие вещи, да еще таким сексуальным тоном! По телу Уинтер разлилось тепло. — Эм, я имею в виду, ты можешь направить его на то место, где труба слива входит в Р-ловушку? — Ханна указала на то место, которое она имела в виду. — Конечно. — Уинтер старалась говорить спокойно, но ее голос звучал так же хрипло, как и у Ханны. Батарейки фонарика садились, и им обеим пришлось придвинуться поближе к трубам. Ханна открутила пластиковую гайку, открыв резиновое кольцо на конце трубы, ведущей к раковине. — Ага! Кажется, я нашла проблему. Кто-то неправильно надел уплотнительное кольцо. Более широкий конец должен быть направлен вверх, а зауженный — входить в стык, герметизируя его. Видишь? — Она сняла кольцо, чтобы показать Уинтер два разных конца. Но Уинтер лишь мельком взглянула на это кольцо. Вместо этого она уставилась в глаза Ханны, которые, казалось, светились в слабеющем свете фонарика. Пока она работала, одна прядь волос упала ей на лицо, и теперь она убрала ее тыльной стороной ладони, ни на секунду не прерывая их зрительного контакта. Уинтер тоже не могла отвести взгляд. Ханна хоть представляла, какая она особенная? Женщина, которая не только дарила Уинтеру самые нежные объятия, какие только можно себе представить, но и знала, как правильно установить Р-ловушку… Боже — это так сексуально! Ханна уставилась на нее в ответ. Ее зрачки расширились, и Уинтер оказалась так близко, что видела в них свое крошечное отражение. Их лица разделяли всего несколько сантиметров, а воздух между ними казался таким густым, что Уинтер едва могла дышать. Или, может быть, у нее было учащенное дыхание. Она уже не была уверена. У Ханны, похоже, была та же проблема. Она часто дышала и ее дыхание обдувало лицо Уинтер, вызывая дрожь по всему телу. Уплотнительное кольцо выскользнуло из рук Ханны и со стуком упало в миску. Ни одна из них по-прежнему не отводила взгляда. Время, казалось, замедлилось, пока они замерли в нескольких сантиметрах друг от друга, пристально глядя друг на друга. Ханна облизнула губы. Боже, какие красивые губы. Уинтер машинально повторила этот жест. Ей потребовались все ее силы, чтобы не наклониться ближе. — Уинтер? — прошептала Ханна. Уинтер понятия не имела, о чем она спрашивает, да и голосовые связки все равно перестали ее слушаться, но Ханна, казалось, прочла ответ в ее глазах. С тихим стоном Ханна преодолела оставшееся между ними расстояние и прикоснулась губами к губам Уинтер. Уинтер закрыла глаза. О, вау. Такие шелковистые и теплые. Ханна осторожно коснулась губами губ Уинтер, как будто боялась, что Уинтер может остановить ее. И она действительно должна была это сделать. Она сделает это. Через секунду. Но когда Ханна прижалась ближе, желая большего, она забыла, что это была плохая идея. Забыла, что они застряли под протекающей раковиной. Забыла обо всем, кроме того, как чудесно ощущались губы Ханны на ее губах. Она поцеловала ее в ответ с растущей страстью, затем провела кончиком языка по нижней губе Ханны. Ханна издала тихий стон, от которого Уинтер задрожала. Она охотно приоткрыла рот, позволяя Уинтер проникнуть внутрь. При первом же медленном соприкосновении их языков жар охватил Уинтер. Ей нужно было больше — больше этих сексуальных звуков, больше Ханны. Вместо этого раздался другой звук — голос миссис Кляйн прорезался сквозь пелену удовольствия. — …там, внизу, все в порядке? Они резко отпрянули друг от друга, прервав поцелуй. Ханна ударилась головой об измельчитель мусора, а Уинтер ударилась головой о трубу слива. — Да, — отозвалась Уинтер, хотя это и было ложью. Она совсем не была в порядке «там, внизу»… и «здесь, наверху» тоже. Она потянулась, чтобы потереть висок, как будто это могло помочь ей осознать случившееся, но вместо этого ударилась рукой о трубу. — Мы нашли проблему, — добавила Ханна. — На ее устранение потребуется всего минута. Если бы только бардак, который они устроили, было так же легко устранить. Пальцы Ханны заметно дрожали, когда она надевала уплотнительное кольцо на трубу в нужном направлении, соединяла трубы и затягивала гайки руками. Уинтер отвела взгляд. Все началось с того, что она смотрела на эти изящные руки, восхищаясь мастерством Ханны. Она вылезла из-под раковины и встала на ноги, которые казались вялыми, как переваренная лапша. «О, да ладно. Возможно, прошло какое-то время, но она и раньше страстно целовалась с женщинами. В тесном пространстве под раковиной они даже не могли свободно прикасаться друг к другу. Простые ласки их губ и языков не должны были так на нее подействовать.» И все же это произошло. Когда Ханна, пошатываясь, поднялась на ноги, Уинтер подхватила ее за локоть, чтобы поддержать. Ее тело гудело от осознания того, что Ханна так близко. Это было глупо. Что случилось с тем, что она терпеть не могла, когда кто-то вторгался в ее личное пространство? Уинтер резко отстранилась от Ханны и обратила свое внимание на раковину. — Давайте посмотрим, устранило ли это протечку. — Она включила холодную воду и на мгновение подставила под нее запястье, прежде чем нырнуть под раковину. Вода хлынула по трубам. Уинтер дотронулась пальцами до гайки и мрачно кивнула, когда они остались сухими. Трубы под раковиной были в полном рабочем состоянии. Жаль, что этого нельзя было сказать о ее перегруженном мозге.

* * *

Они с миссис Кляйн ели пирог, казалось, целую вечность. Позже Ханна даже не могла сказать, какой пирог они ели. Единственное, о чем она могла думать, — это о поцелуе. Когда они вошли в лифт, Уинтер старалась не смотреть на нее. Ее непроницаемое лицо оставалось невозмутимым, но она так крепко сжимала ручку ящика с инструментами, что костяшки пальцев побелели. Двери лифта открылись на верхнем этаже. Уинтер все еще не произнесла ни слова. Собиралась ли она проигнорировать их поцелуй? Притвориться, что этого никогда не было… и ожидать, что Ханна поступит так же? Для Ханны это был не вариант. Она уже знала, что никогда не забудет тот поцелуй. На этот раз это была не кнопка аварийной остановки. Но что именно это было? Был только один способ узнать. Она открыла рот, чтобы спросить. — Кто научил тебя чинить протекающую раковину? — нарушила молчание Уинтер, выйдя из лифта. Двери едва не захлопнулись перед Ханной, когда она застыла на месте и уставилась ей вслед. Она быстро выскочила из кабины, но продолжила пялиться на нее. Они только что обменялись лучшим поцелуем в жизни Ханны, а Уинтер захотела узнать о ее навыках в сантехнике? Не могла же она на самом деле быть настолько равнодушной, не так ли? То, как она поцеловала Ханну, было совсем не похоже на равнодушие. Ханна догнала ее у двери. — Жюль, — тихо сказала она. Однажды, в самом начале их знакомства, когда Жюль еще приходил к ней домой на сеансы, Ханна, когда он пришел, находилась под раковиной, безуспешно пытаясь починить протекающую трубу. Вместо того чтобы разозлиться, он закатал рукава своей дорогой рубашки, присел рядом с ней на корточки, несмотря на боль в коленях, и показал, как это делается. Уинтер недоверчиво посмотрела на нее. — Он любил чинить разные вещи, — добавила Ханна. Уинтер вставила ключ в замок, как будто хотел ударить кого-то ножом. — Не только вещи. Когда он узнал, что я лесбиянка, он предложил отправить меня на терапию, чтобы там меня исправили. — Боже мой. Серьезно? Я понятия не имела, что он гомофоб. Однажды я повесила радужный флаг в своей квартире на Месяц гордости, а он и глазом не моргнул. — То, что незнакомцы были людьми нетрадиционной ориентации, его не беспокоило. Но ни одной дочери великого Джулиана Ламберта не позволялось быть такой. Ирония жизни в том, что в итоге у него их оказалось две. — Уинтер распахнула дверь и ворвалась внутрь, вместо того чтобы пропустить Ханну первой, как она обычно делала. — Давай досмотрим «Джентльмена Джека» в другой раз. Я устала, а разговоры о Джулиане только испортили настроение перед просмотром сцены первого поцелуя. — Она направилась в свою комнату, не дожидаясь ответа. Нет, нет, нет. Ханна не позволит ей сбежать и спрятаться в своей комнате. Она бросилась за ней. — Я вообще не хотела говорить о нем. Я хотела поговорить о… Уинтер остановилась в дверях своей спальни, обернулась и пристально посмотрела на нее. — …поцелуе, — закончила Ханна. Уинтер моргнула, как будто не ожидала, что у Ханны хватит смелости заговорить об этом. Затем она опустила взгляд на ящик с инструментами, который держала перед собой как щит. — Прости, ладно? Этого больше не повторится. Я знаю, что уже обещала это раньше, но… У Ханны защипало в горле, когда она сделала глубокий вдох. — Прости? Это все, что ты можешь сказать? Я не хочу извинений. — Она также не хотела, чтобы это никогда больше не повторилось, но прикусила губу, прежде чем смогла сказать это. — Ты не нарушила своего обещания. Это я поцеловала тебя… и я не собираюсь извиняться за это. — Она вздернула подбородок и не отвела взгляд первой, хотя и задавалась вопросом, что Уинтер видит в ее глазах. Наконец, спустя несколько мгновений, лед в голубых глазах Уинтер, казалось, растаял, и ее губы растянулись в улыбке. — Хорошо. Я тоже не хочу извинений. Этот поцелуй был… — она провела большим пальцем по своей нижней губе, словно все еще ощущала его, — …действительно нечто. От хрипловатого голоса Уинтер по телу Ханны пробежала дрожь удовольствия. Она не смогла сдержать ответной улыбки. — А я-то думала, ты скажешь «приемлемо». Уинтер разразилась хриплым смехом. — И это тоже. — она посерьезнела. — Послушай. Думаю, ты уже знаешь, что я не из тех, кто легко заводит друзей. Друзья. Желудок Ханны сжался в комок. Она слабо кивнула. — С отношениями дело обстоит еще хуже. — Уинтер переложила ящик с инструментами из одной руки в другую. — Каков отец, такова и дочь, я полагаю. Почему все всегда сводилось к Джулиану? Дело было не в нем. Дело было в них. Не то, чтобы «они» вообще были. Ханна протянула руку ладонью вперед. — Я не говорила об отношениях. Мы ведь только что говорили о поцелуе, не так ли? Уинтер посмотрела на нее со смесью нежности, веселья и грусти. — Я знаю, ты можешь обниматься, не переходя на сексуальный или романтичный уровень. Но ты действительно думаешь, что ты из тех, кто сможет целоваться или даже спать со мной, не желая в конечном итоге чего-то большего? Она была права. Конечно, она была права. Ханне не понравилось бы то соглашение, которое Уинтер заключила с Шайнис. Ее никогда не интересовал случайный секс, а Уинтер никогда не интересовалась ничем другим. — Верно, — выдавила Ханна, преодолевая комок в горле. — Я не такая. О чем я только думала? — Наверное, о том же, что и я, — сказала Уинтер. — Что-то вроде «О Боже», «такие нежные губы» или что-то в этом роде. Они обе рассмеялись чуть громче, чем следовало. Когда их смех затих, Уинтер внимательно посмотрела на нее. — Итак, у нас все в порядке? Ханна кивнула. Уинтер продолжала смотреть на нее своим пристальным взглядом. — Ты в порядке? Ханна снова кивнула. Это был просто глупый, странный момент. Она переживет это. Верно? Но когда Уинтер кивнула в ответ, отступила в свою комнату и закрыла за собой дверь, у нее возникло ощущение, что вместо этого она захлопнула дверь в свое сердце, положив конец всему, что было между ними, еще до того, как это началось. «Хватит драматизировать. Ты же не влюблена в нее.» Нет, конечно же, нет. Черт возьми, семь недель назад они едва терпели друг друга. И хотя Уинтер начала позволять ей заглянуть за ее завесу отчужденности, Ханна всегда знала, что Уинтер не создана для отношений. Так почему же она чувствовала себя такой опустошенной сейчас?