И мечтать не мог

Всю жизнь он считал, что он сумасшедший, он слышал этот звук и не мог на это никак повлиять, не мог от него избавиться. В конце концов, это просто стало его частью, частью мышления, частью представления о мире, частью личности. Да, именно так. Никто не слышал, только он. И поэтому он подумал, что раз эта головная боль досталась лишь ему, другие должны страдать иначе. Может, только из-за этого звука он стал садистом? Кто знает, кто знает, но думать об этом уже поздно, так как способствующих этому факторов было ещё много, и помимо вечной барабанной дроби в голове. Правда, перемещение своей боли на других не помогло, а принесло лишь ещё больше страданий. Что ж, хотелось бы не упоминать это столь подробно. Но после возвращения этот звук в его голове усилился, настолько сильно, что казалось, словно его голова и есть барабан, по которому так остервенело бьют знакомый всю жизнь ритм: «раз-два-три-четыре, раз-два-три-четыре». Он уже не мог этого терпеть. Слышит только он, и никто ему не поможет, никто даже не верит, даже тот, кто, казалось бы, всю жизнь только странности и встречает. Доктор всех докторов лежал перед ним в этой полупустой местности где-то за городом и пытался доказать Мастеру, что он всё придумал, что это всё в его голове, но так просто переубедить «безумца» невозможно. Он подошёл и опустился перед ним на колени, обхватив голову Доктора руками и прислонившись лбом ко лбу. — Услышь же, Доктор. Разве не слышишь? Этот чёткий, громкий бой. А ведь Доктор услышал. Настолько громкий бой, что в моменте он чуть не отшатнулся от резкого появления этого звука и в своей голове тоже. — Невозможно.. Это просто невозможно! Ты же безумен, этого звука на самом деле нет... — начал всё отрицать Доктор, но после притих. Услышав его ответ, Мастер резко вскочил, победоносно вскинув руки. — Да! Ты тоже слышишь! А я говорил, говорил всем вам. Я! Не! Безумец! — не хватило одного только громкого слова, чтобы ударить так же сильно, как бьёт ритм в голове. После этого он снова опустился на землю, обхватив голову руками и зажмурив глаза. Даже не ясно, что докучало ему больше, этот извечный звук или то, что до этого момента он был в своей боли одинок. В любом случае, пока Мастер сидел в своей любимой закрытой позе, укрываясь руками словно от всего мира и даже от себя, Доктор осторожно подполз к нему и аккуратно обхватил руками, прижимая к себе и начиная поглаживать по голове. — Прости, прости, прости. — тихо шептал Доктор, словно пытаясь кого-то успокоить, то ли себя, то ли Мастера. Мастер вылез из-за своего щита из рук, и его глаза подозрительно блестели, когда он посмотрел на Доктора. — Скажи, этот звук прекратится? — с надеждой в голосе спросил он. — Мы что-нибудь придумаем, я тебе обещаю, что-нибудь придумаем. — ответил Доктор, не прекращая прижимать к себе друга, врага и самого близкого человека во вселенной.

***

Мастер пережил столько страданий, а Доктор всё это время не верил ему. Теперь это будет самой большой виной до конца его дней. Впрочем, сейчас нужно было решать более насущный вопрос: как именно ему помочь? Они находились в ТАРДИС, Мастер сидел на полу, скрестив ноги в позе лотоса, а Доктор копался в своих ящиках, набитых разным хламом, и пытаясь найти хоть что-то, что даст ему идею, что сможет помочь. — Нашёл! — воскликнул он, доставая из ящика какой-то небольшой электронный прибор. — Да, это может сработать, в любом случае стоит попытаться. Он встал и подошёл к Мастеру, который в свою очередь уже был весь во внимании и с интересом и лёгкой надеждой в глазах смотрел на прибор. — Что это за безделушка ещё? — Биоцифровой репозиторий. Это прибор, в котором могут храниться нейроны мозга. Я хочу попытаться перенаправить излишние нейроны из твоей головы в него. Возможно, это поможет тебе избавить от этих, предполагаю, слуховых галлюцинаций. Хотя, возможно, это признак ПТСР, — последнее предложение Доктор произнёс себе под нос, надеясь, что Мастер не слышал. Мастер резко встал со своего места, подойдя ближе. — Думаешь, поможет? — Надеюсь. Значит так, тебе нужно взять его в руку, — он сунул прибор ему в ладонь и сжал её, накрыв своей рукой, другой рукой он прикоснулся к веску друга. — и открыть двери в своей голове, все до единой. Только так я смогу вычислить все «сбои» и перенаправить их в, скажем так, капсулу. — он выжидающе посмотрел на Мастера, понимая, как тот может отнестись к полному отсутствию защиты в своей голове. И действительно, человек, стоящий напротив, замешкался, нахмурив брови и уведя взгляд в сторону, явно активно размышляя. Но спустя минуту-две он всё же кивнул и, глубоко вдохнув, закрыл глаза, открывая свой разум Доктору. Доктор понимал, что помимо боли друга увидит и его маниакальные фазы, и боль тех, кому он вредил, и прочие неприятные вещи, которые, к сожалению, не успел предотвратить. Поэтому он старался заглядывать во все двери мельком, только чтобы обнаружить лишние нейроны и уйти. Но в одной двери он задержался намного дольше, чем в остальных. Это были воспоминания Мастера о Галлифрее, ещё такого яркого, красивого, того, который и запомнил Доктор, а не того, что остался после войны времени. Но пришлось выйти и пойти дальше. Наконец Доктор собрал все излишки. — Всё, теперь я направлю их по твоей руке в капсулу, как только почувствуешь, что они в ней, закрой её. Но может быть больно. — предупредил он, и после этого по руке мастера пошла обжигающая, но терпимая боль, словно в его вены вместо крови залили горячей воды. Он открыл глаза и увидел, как по его венам льётся свет, спускаясь вниз по руке. При этом шум в голове становился всё тише и тише. Вот капсула захлопнулась, а он стоял в полной тишине, нарушаемой лишь дыханием Доктора и его собственным. Он выронил прибор, сделав пару шагов назад и неверяще глядя на Доктора. — Так тихо.. Никогда так тихо не было. — о такой тишине он и мечтать не мог, хотя он больше не верил в то, что ему помог именно Доктор. Мастер стоит в оцепенении несколько секунд, а после, быстро приблизившись, обнимает Доктора, это разовая акция (по крайней мере так он себе говорит). Доктор прижимает его в ответ. — Прости, что не помог раньше, что не верил. Теперь всё будет иначе. — тихо произносит он, закрыв глаза. Так они будут стоять ещё какое-то время, прежде чем Мастер опомнится и переведёт всё в шутку.