Последнее слово

— Да это очередная утка, вкинутая специально, чтобы такие, как ты, — Кэрол выделила слово «ты» колючим акцентом, — велись и искали приключения на свою пятую точку. ​ Элиза уныло посмотрела на подругу, а затем снова уткнулась в экран смартфона. Прямо по центру красовался кричащий заголовок: «Привороты и ритуалы. Если не зассышь!!!». Сам ресурс выглядел как цифровой памятник безвкусице: по бокам мигали баннеры с предложениями «потомственных медиумов» и скидками на элитные гробы. Пиксельные черепа и кладбищенские ограды в шапке сайта были вставлены настолько небрежно, будто дизайнеру платили даже не хлебом, а исключительно крошками от него. ​ — Ну, я и не планировала относиться к этому всерьез, — Элиза картинно закатила глаза, пытаясь скрыть за скепсисом внезапно участившийся пульс. – Да и никто мне по голове за попытку не ударит, призраков же не существует. ​ Она нервно крутила в пальцах прядь своих темных волос, стараясь выглядеть равнодушной, но лихорадочный блеск в медовых, почти золотых, глазах выдавал её с головой. Азарт уже пустил корни. Кэрол вздохнула и сочувствующе похлопала подругу по плечу, ощущая напряжение в её мышцах. — Ударит, Элиза. Еще как ударит, если тебя застукают в морге за совершением сомнительных манипуляций со свечами и ритуальными рисунками. ​ Элиза обиженно сверкнула глазами, сбрасывая руку подруги. — Так и скажи, что хочешь бросить меня одну, — прошипела она, резко развернувшись на каблуках. Не дожидаясь ответа, девушка зашагала в сторону крыла, где располагалась кафедра анатомии. Гордая осанка и быстрый шаг кричали о том, что отсутствие Кэрол — лишь досадная помеха, которая не заставит ее план пойти крахом. Пара по анатомии тянулась бесконечно. В аудитории стоял тяжелый, специфический запах формалина и пыли. Профессор Грегори — грузный старик с круглым животом, обтянутым жилеткой — вещал с кафедры. Казалось, он искренне влюблен в каждый нервный узел человеческого тела. Его лекции были эталоном нудноты именно из-за избыточной страсти: он разжевывал строение каждой фаланги с таким упоением, что студенты начинали засыпать один за другим, передавая зевоту по рядам, как вирус. ​ Элиза обернулась: на задних рядах парочка первокурсников уже беспардонно дрыхла, уткнувшись в тетради. Профессора это не задевало. Когда он перешел к составу и функциям крови, его глаза заблестели, а над верхней губой от усердия выступила мелкая испарина. Он жестикулировал сухими, узловатыми пальцами, время от времени поправляйся свои старенькие очки. ​ Спустя тридцать мучительных минут усердный монолог профессора разорвал звонок. Спящие даже не вздрогнули, а Элиза, чьи нервы были натянуты как струны, подскочила на месте. Она в мгновение ока смела учебники в сумку и первой вылетела из аудитории, едва не сбив профессора с ног. ​ На улице весенний воздух ударил в лицо, выветривая запах лаборатории. Элиза направилась к воротам, где её уже ждал знакомый синий «Форд». Лакированный бок машины поблескивал на солнце. За рулем сидел мужчина лет сорока пяти. Безупречно отглаженный воротничок, строгий профиль и пронзительные голубые глаза — со стороны он казался воплощением холодного спокойствия и строгости, но Элиза знала этот «лед» слишком хорошо. ​— Привет, папуля! — она вихрем ворвалась в салон, плюхнувшись на переднее сиденье. Ремень безопасности щелкнул, фиксируя её на месте. ​ Мужчина медленно повернул голову. Маска хмурого делового человека осыпалась мгновенно, едва его взгляд встретился с дочерью. В уголках глаз собрались добрые морщинки, и он тепло улыбнулся, протягивая руку, чтобы ласково взъерошить волосы. ​ — Привет, родная. Ну, как успехи в храме науки? — Как обычно, — Элиза вздохнула, поудобнее устраиваясь в кожаном кресле и закидывая сумку в ноги. — Профессор Грегори сегодня превзошел сам себя. Клянусь, на моменте описания вязкости плазмы я видела, как в астрал ушел даже скелет в углу аудитории. Отец тихо рассмеялся, плавно выруливая с парковки. Его руки в дорогих часах уверенно лежали на руле, а взгляд то и дело возвращался к дочери. ​ — Грегори старой закалки, — заметил он с легким прищуром. — Зато, когда ты окажешься на практике, ты вспомнишь каждый его скучный слайд. Он ведь считает, что анатомия — это поэзия, только немного в ином её проявлении. ​ — Скорее уж это драма с элементами хоррора, — Элиза невольно вспомнила картинки с сайта, которые еще стояли перед глазами. — Пап, а ты правда думаешь, что всё в медицине можно объяснить только… ну, биологией? Никаких случайностей, никакой мистики? ​Отец на мгновение посерьезнел, притормаживая на светофоре. Он посмотрел на Элизу внимательно, пытаясь угадать, откуда взялся такой вопрос. ​ — Наука любит точность, Лизи. Но любой врач скажет тебе, что есть вещи, которые не вписываются в графики. Однако, — он мягко коснулся её ладони, — лучше искать ответы в учебниках, а не в «чудесах». У тебя завтра зачет, верно? ​ — Коллоквиум, — поправила она, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Не переживай, я справлюсь. У меня на вечер… большие планы по изучению материала. ​ Она прикусила губу, глядя в окно на пролетающие мимо деревья. Она не врала — планы и правда были грандиозными, только вот к учебникам они не имели никакого отношения.

***

Едва «Форд» замер на подъездной дорожке, Элиза выскочила из машины, бросив отцу короткое «Я заниматься!». Тяжелая дубовая дверь дома захлопнулась за ней с глухим стуком. ​ В холле её встретил Гэри — старый, пушистый мейн-кун с вечно недовольной мордой. Элиза мельком, почти на ходу, провела ладонью по его жесткой шерсти, заставив кота возмущенно мяукнуть, и взлетела по лестнице на второй этаж. ​ Оказавшись в своей комнате, она щелкнула замком. Сбросив кроссовки в разные стороны и стянув одну штанину джинсов, Элиза запуталась во второй, плюхнулась на кровать прямо так — наполовину переодетая, в одной штанине и растянутой футболке. Учеба, Грегори, коллоквиум — всё это вылетело из головы. Дрожащими пальцами она выудила смартфон из кармана и судорожно начала обновлять вкладку того самого сомнительного сайта. ​ — Так, где же это... — шептала она, щурясь от напряжения. Наконец, нужная страница загрузилась. Черный фон, кроваво-красный шрифт. Заголовок гласил: «Ритуал "Последнее слово"». Элиза впилась глазами в текст, игнорируя всплывающее окно с рекламой гадания на кофейной гуще. Суть ритуала была проста. Согласно легенде, тонкая грань между мирами максимально истончается в «ведьмин час» — строго между 3:00 и 3:33 ночи. Если в это время находиться в морге (обязательно рядом с тем, чье сердце остановилось не более суток назад) и произнести особую фразу на латыни, можно установить ментальный контакт. ​ «Ты услышишь не голос, но эхо мысли. Последнее, что промелькнуло в угасающем сознании: невысказанное признание, спрятанная тайна или ледянящий душу страх», — гласил сайт. Ниже шел сам текст заклинания. Элиза проговорила его про себя, чувствуя, как по спине пробежал вполне реальный холодок. ​ — Три часа ночи, — Элиза посмотрела на часы. — У меня есть около восьми часов, чтобы придумать, как незаметно пробраться в университетский морг и не попасться на глаза старому охраннику. Она взглянула на учебник анатомии, мирно лежащий на столе. В голове пронеслась мысль: если ритуал сработает, она узнает о смерти больше, чем профессор Грегори за всю свою жизнь. Любопытство, смешанное с леденящим страхом, окончательно победило здравый смысл. Элиза решительно стянула вторую штанину и начала искать в шкафу самую темную одежду.

***

Поиски «инструкций по выживанию» завели Элизу в глубокие дебри тематических форумов. В одном из форумов, где обсуждали достоверность «Последнего слова», она наткнулась на ссылку. Клик — и перед ней открылся профиль в мессенджере. ​ Майя. ​ Элиза замерла, разглядывая аватарку. С экрана на неё смотрела девушка, чья внешность была одновременно отталкивающей и магически притягательной. Взлохмаченные волосы цвета запекшейся крови, острые, как бритва, скулы и глубокие тени под глазами — то ли от хронического недосыпа, то ли от специфического грима. Несмотря на явную небрежность и вид человека, который не видел солнечного света пару недель, Майя была чертовски красива. В её взгляде, запечатленном на камеру, читалось какое-то пугающее знание. ​ — Оккультные услуги, консультации, — пробормотала Элиза, быстро печатая сообщение. Пальцы слегка подрагивали. — «Привет, я по поводу ритуала в морге. Мне нужны подробности про "Последнее слово"». ​ Ответ пришел неожиданно быстро, будто Майя только и ждала, когда кто-то решится на это безумие. ​ — «Ритуал рабочий, но опасный», — высветилось на экране. — «Мертвые не любят, когда у них воруют мысли без спроса. Ты уверена, что готова услышать то, что там скрыто? Иногда это не признание в любви, а звук ломающихся костей». ​ Элиза сглотнула. Текст на экране казался холодным, почти осязаемым. ​ — «Я справлюсь. Мне просто нужно знать, есть ли нюансы в произношении фразы», — ответила Элиза. ​ — «Нюанс один — не оборачивайся, пока не выйдешь из здания. Даже если услышишь, как тебя зовут по имени. Особенно, если услышишь». ​ Майя скинула аудиофайл с правильным произношением латыни. Голос на записи был низким, с хрипотцой, от которой у Элизы заложило уши. Теперь пути назад точно не было. Она посмотрела на свои руки: тонкие, девичьи пальцы. Скоро им придется касаться ледяного металла секционных столов в полной темноте. ​ Девушка отбросила телефон и подошла к зеркалу. Она вглядывалась в своё отражение, словно пытаясь найти в себе ту же сталь, что была во взгляде красноволосой незнакомки. Девушка снова схватилась за телефон и пролистала пару постов таинственной девушки. Элиза замерла, разглядывая крошечный значок геолокации под последним постом Майи. Сердце пропустило удар: это была кофейня всего в паре кварталов от её дома. Майя была здесь, в этом же районе, почти осязаемая, а не просто призрачный образ в сети. ​ Идея вспыхнула мгновенно, дерзкая и отчаянная. ​ — «Слушай, — напечатала Элиза, кусая губы. — Я вижу, ты живешь недалеко от меня. Пойдем со мной? Одной... немного не по себе. Ты же профи, а я могу стать твоими глазами и руками. Тебе не интересно проверить теорию на практике?» ​ Прошла минута, вторая. Элиза видела, как в статусе Майи то появлялось, то исчезало «печатает...». ​ — «Исключено, — наконец отрезала та. — Я не собираюсь няньчиться с первокурсницами, решивших поиграть в некромантов. Это не поход за латте. Иди одна или забудь об этом». ​ Элиза не сдавалась. Она чувствовала, что за этим холодным отказом скрывается тень любопытства. Она отправила фото своего пропуска в университет и добавила: — «У меня есть ключ от бокового входа в корпус анатомии. И я знаю расписание обходов охранника. Ты же сама сказала, что ритуал рабочий. Неужели тебе не хочется увидеть "Последнее слово" своими глазами?» ​ Наступила долгая пауза. Элиза почти видела, как Майя на другом конце города нервно постукивает по столу своими острыми ногтями, взвешивая все «за» и «против». ​ — «Ладно, — внезапно высветилось сообщение. — Но учти: если нас повяжут или если ты начнешь визжать при виде первого же жмура — я тебя не знаю. Встречаемся в 2:30 у старой аптеки за углом университета. Надень что-нибудь неброское и не вздумай душиться духами. Мертвецы ненавидят цветочные ароматы». Элиза выдохнула, чувствуя, как по телу пробежала дрожь — наполовину от ужаса, наполовину от восторга. Она бросилась к шкафу, выуживая черную толстовку с капюшоном и старые узкие джинсы. ​ До 2:30 оставалось время. Она выключила свет в комнате, чтобы отец, если вдруг решит заглянуть, подумал, что она спит. Гэри, сидевший на подоконнике, проводил её долгим, немигающим взглядом янтарных глаз, будто понимая, что сегодня его хозяйка переступит черту, за которой обычная студенческая жизнь заканчивается навсегда. ​ Элиза села на кровать, сжимая в руках холодный смартфон. Теперь у неё была напарница — загадочная Майя с глазами, видевшими слишком много. И это пугало Элизу даже сильнее, чем предстоящий визит в морг.

***

На часах было половина второго, когда Элиза, стараясь не скрипеть ступенями, выскользнула из дома. В рюкзаке за спиной глухо перестукивались принадлежности для ритуала: пара свечей, спички и распечатанное заклинание — на всякий случай, если от страха память откажет. ​ Дорога к аптеке превратилась в испытание для нервов. Ночной город жил своей жизнью. Каждый порыв ветра казался чьим-то прерывистым шепотом, а вдалеке то и дело слышались звуки, которые воображение Лизы мгновенно превращало в человеческие крики и надрывный плач. Она то и дело оборачивалась, всматриваясь в пустые подворотни, но стоило замереть и прислушаться, как морок рассеивался: это был лишь протяжный вой бродячих собак и резкие, неприятные вскрики ночных птиц. ​ В два часа ночи она уже стояла у обшарпанной двери старой аптеки. Здание выглядело заброшенным. Элиза прижалась спиной к холодной стене, стараясь унять дрожь в коленях, как вдруг чьи-то пальцы коснулись её плеча. ​ — А-а! — вскрик застрял в горле. ​ Ноги Элизы подкосились, стали ватными, и она начала оседать на асфальт, уже готовая к самому худшему. Но падения не случилось. Неожиданно сильные, цепкие руки подхватили её под локти, рывком возвращая в вертикальное положение. ​ — Спокойно, студентка. Если ты упадешь в обморок здесь, то до морга мы точно не дойдем, — раздался низкий, чуть насмешливый голос. ​ Элиза часто задышала, фокусируя взгляд. Перед ней стояла Майя. В реальности она выглядела ещё более инопланетно, чем на фото: красные волосы в свете фонаря казались кровавым нимбом, а кожа — болезненно бледной, почти фарфоровой. На ней была безразмерная кожаная куртка, от которой пахло табаком и каким-то терпким, сухим деревом. ​ — Ты... ты меня напугала, — выдохнула Элиза, пытаясь высвободиться, но Майя еще пару секунд удерживала её, проверяя, твердо ли та стоит на ногах. ​ — Это только начало. Там, куда мы идем, страх будет повсюду, — Майя отпустила её и критически осмотрела Элизу с ног до головы. — Ты пахнешь домом и мятной жвачкой. Плохо. Но хотя бы без духов, как я и просила. ​ Майя поправила тяжелую сумку на плече и кивнула в сторону темнеющего вдалеке корпуса анатомии. ​ — Идем. У нас мало времени. Часы тикают, а мертвые не любят ждать тех, кто опаздывает на свидание. ​ Она развернулась и зашагала в темноту уверенной, почти бесшумной походкой, не оборачиваясь, чтобы проверить, идет ли Элиза следом. Ей не нужно было оборачиваться — она знала, что любопытство сильнее страха. И Элиза, сглотнув вязкий ком в горле, двинулась за красными волосами, исчезающими в тени университетских ворот. Территория университета ночью напоминала декорации к фильму ужасов: длинные тени от деревьев тянулись к девушкам, будто костлявые руки. Они двигались вдоль кирпичной стены, стараясь держаться неосвещенных зон. Элиза чувствовала, как собственное сердце колотится о ребра, отдаваясь пульсацией в висках. ​ Когда они поравнялись с широким окном поста охраны, обе синхронно затаили дыхание. Сквозь мутное стекло было видно охранный пост. Охранник сидел, откинувшись на спинку старого кожаного кресла, а на его коленях покоилась развернутая газета. Тишину коридора прорезал мерный, безмятежный храп. Элиза и Майя переглянулись и одновременно выдохнули. ​ — Кажется, сегодня удача на стороне грешников, — едва слышно прошептала Майя, и уголок её губ дрогнул в усмешке. ​ Элиза, воодушевленная тем, что самая нервная часть пути позади, с победным видом выудила из кармана заветный ключ от корпуса анатомии. На её лице расплылась широкая, почти детская улыбка. В этот момент она выглядела так контрастно на фоне мрачного окружения, что Майя невольно засмотрелась. ​ Красноволосая девушка сделала шаг ближе, сокращая дистанцию до минимума. Её холодные пальцы коснулись макушки Элизы, медленно и почти ласково погладив её по голове, словно поощряя за храбрость. ​ — А ты молодец, студентка, — протянула Майя, её голос стал бархатистым и вкрадчивым. — Оказывается, под этой маской прилежной девочки скрывается настоящая хулиганка. Мне это начинает нравиться. ​ Элиза почувствовала, как к щекам прилил жар, который явно не был вызван ночной прохладой. Она кокетливо вскинула подбородок, глядя Майе прямо в глаза. — Только «начинает»? Я думала, я покорила тебя еще на этапе нашего знакомства. — Не обольщайся, — Майя скользнула взглядом по губам Элизы и отступила на шаг. — Посмотрим, как ты будешь шутить, когда мы окажемся внутри. Идем. ​ Они нырнули в узкий коридор, ведущий к лестнице в подвал. Здесь пахло сыростью и тем самым сладковато-едким антисептиком, который Элиза ощущала на парах Грегори. Но сейчас, в два часа ночи, этот запах казался предвестником чего-то запредельного. Массивная металлическая дверь морга встретила их ледяным безмолвием. Элиза приложила ключ-карту к двери. Раздался глухой щелчок, и дверь, тяжело поддавшись, открыла путь в царство кафеля и нержавеющей стали. Внутри царил полумрак, нарушаемый лишь слабым миганием индикатора на одном из холодильников и бледной лампой на потолке. ​ Они переступили порог, и за спиной Элизы дверь захлопнулась с глухим, окончательным звуком. Внутри морга было так же неуютно, как в кабинете стоматолога, только без надежды на то, что всё скоро закончится. Слабый свет ручного фонарика Майи представлял взору из темноты ряды выдвижных ящиков и блестящие поверхности секционных столов. ​ — Ну, что, золушка, выбирай принца, — Майя небрежно прислонилась к стене, наблюдая, как Элиза осторожно обходит столы. — Нам нужен «свежий», помнишь? Чтобы память еще не успела окончательно выветриться. ​ Элиза подошла к первому столу, где под простыней угадывались очертания чего-то очень крупного. Она осторожно отогнула край ткани. — О боже... Нет, этот точно не подойдет. — Что там? — Майя лениво заглянула через плечо. — Он выглядит так, будто пытался проглотить рояль. И, судя по всему, у него это почти получилось. Не думаю, что его последней мыслью было что-то глубокое. Скорее: «Зачем я это сделал?». ​ — Логично, — хмыкнула Майя. — Идем дальше. Нам нужен кто-то... менее крупный. ​ Они прошли к следующему ряду. Элиза заглянула под другую простыню и тут же сморщила нос. — А этот? — Этот при жизни явно слишком любил чесночный соус и дешевое курево. Если я услышу его мысли, боюсь, это будет рецепт шаурмы или счет за парковку. Давай поищем кого-то более... загадочного? — Ты слишком придирчива для некроманта-самоучки, — Майя подошла к дальнему столу в углу, где лежало тело, накрытое чистой белой простыней. — Вот. Мужчина, лет тридцать. Выглядит так, будто просто прилег вздремнуть после очень сложного рабочего дня. Никаких роялей в желудке. ​ Элиза подошла ближе, чувствуя, как холод помещения пробирается под толстовку. Они сверились с журналом на каталке — доставлен пять часов назад. Сердечный приступ. Идеально. ​ — Ну что, занимаем места согласно купленным билетам? — Майя грациозно опустилась прямо на холодный кафельный пол, скрестив ноги. ​ Элиза присела рядом, коснувшись плечом плеча Майи. Кафель обжигал холодом даже через плотную ткань джинсов, но близость девушки со странными глазами согревала гораздо лучше любого отопления. ​ — Тебе не кажется, что наше свидание проходит по очень странному сценарию? — прошептала Элиза, стараясь унять дрожь, но не теряя юмористический подтекст. — Кофе, кино... Мы явно пропустили пару этапов. ​ Майя повернула голову, и в полумраке её скулы казались еще острее. Она протянула руку и кончиком пальца медленно провела по скуле Элизы, спускаясь к подбородку. — Я не люблю предсказуемые сценарии, студентка. И согласись, в такой обстановке ты смотришь на меня гораздо внимательнее, чем в какой-нибудь душной кофейне. Элиза почувствовала, как дыхание перехватило. Она не ожидала, что Майя поддержит ее шуточный флирт с таким рвением и на мгновение потеряла дар речи от смущения. Майя была пугающе близко. — Может быть, — Элиза сглотнула, пытаясь вернуть себе самообладание. — Но если меня сейчас хватит удар, у тебя будет еще один свежий кандидат для ритуала. ​ — Не надейся, — Майя тихо усмехнулась, не убирая руку. — Ты мне живая пока больше нравишься. У тебя глаза красиво светятся, когда ты боишься. ​ Она подмигнула Элизе, прерывая момент, и достала из сумки черную свечу. — Ладно, отставить флирт. Почти три часа. Доставай свои спички, «сообщница». Сейчас узнаем, о чем молчат мертвецы. ​ И Элиза кивнула, вытаскивая коробок. В воздухе повисла тяжелая, звенящая тишина, которую прерывал лишь мерный гул холодильных установок. Время замерло на отметке 2:59. Элиза сосредоточенно прошептала латинскую фразу, стараясь подражать хрипловатым интонациям Майи с аудиозаписи. Вспыхнуло пламя свечи, бросая пляшущие тени на кафельные стены и накрытое простыней тело. Прошла минута. Затем вторая. В морге по-прежнему гудели только холодильники. ​ — Ну и? — Элиза нервно хихикнула, поправляя сползающую с плеча толстовку. — Кажется, наш покойник сегодня не настроен на светские беседы. Может, у него был слишком тяжелый день? ​ Она пыталась шутить, но голос предательски дрожал. Холод кафеля, кажется, просочился уже до самых костей, а темнота в углах помещения начала казаться подозрительно густой. Элиза чувствовала, как внутри нарастает ужас. Идея, казавшаяся в спальне дерзким приключением, здесь, в окружении трупов, выглядела как чистое безумие. ​ — Плохая была идея, — пробормотала она, поглядывая на выход. — Давай свалим, пока нас не застукал какой-нибудь ночной обход. Майя, всё это время сидевшая неподвижно, медленно выдохнула. В её взгляде, направленном на тело, читалось неприкрытое разочарование. Она выглядела так, будто пришла на премьеру долгожданного фильма, а ей показали пустой экран. ​ — Пустышка, — бросила Майя, резко вставая и отряхивая джинсы. — Либо сайт — полное фуфло, либо ты не вложила в слова достаточно... жизни. ​ Она протянула Элизе руку, помогая той подняться. Лизи ухватилась за её ладонь, радуясь возможности наконец убраться отсюда. Но стоило ей встать на ноги, как настенные часы в коридоре глухо отбили три часа и десять минут. ​ 3:10 В ту же секунду единственная лампа под потолком забилась в бешеном ритме. Свет начал мигать, выхватывая из темноты то стальной стол, то бледный профиль Майи, то ряды холодильных камер. ​ — Эй, студентка... — Майя замерла, её пальцы мертвой хваткой впились в предплечье девушки. ​ И тогда они это услышали. Это не был один голос. Это был многоголосый, едва различимый гул, похожий на шум радиопомех или шелест сухой листвы. Голоса наслаивались друг на друга, поднимаясь откуда-то снизу, из-под пола, из самих стен. Слов было не разобрать — звуки сливались в нечленораздельный, лихорадочный шепот, в котором угадывались то мольба, то яростный вскрик, то тихий, надрывный плач. ​ Элиза застыла, боясь даже вздохнуть. Ей показалось, что простыня на столе в углу едва заметно шевельнулась, словно кто-то с той стороны пытался поудобнее устроиться, чтобы наконец высказаться. — Майя, это... это оно? — выдохнула Элиза, чувствуя, как шепот заполняет всё пространство вокруг. ​ Майя не ответила. Её глаза расширились, а на лице впервые за всю ночь отразился настоящий восторг. Она не просто слышала это — она жадно впитывала каждый звук. Паника накрыла Элизу с головой. Она вжалась в стену, чувствуя холод кафеля лопатками, в то время как Майя, напротив, казалась одержимой. Красноволосая девушка медленно кружила по помещению, склоняя голову то к одной, то к другой кушетке, словно ловила едва уловимую радиоволну. Ее лицо освещалось безумными вспышками мигающей лампы, и в эти мгновения она сама походила на призрака. — Ты слышишь? Ты только послушай! — восторженно шептала Майя, ее пальцы судорожно сжимали края кожаной куртки. ​ Свет мигнул снова, и Элиза едва не закричала. На белых стенах начали проступать тени. Это были тени тех, кто лежал на столах. Искаженные, вытянутые силуэты начали двигаться: одна тень схватилась за голову, другая яростно жестикулировала, третья тянула руки к потолку. Но сами тела на кушетках оставались неподвижными, скованными ледяным оцепенением смерти. Контраст между застывшей плотью и мечущимися тенями сводил с ума. ​ Гул голосов в голове Элизы стал четче, разделяясь на отдельные обрывки чужих жизней. ​ — Я не успел... я не успел на выпускной дочери! Синее платье, она так ждала... — ворвался в сознание дребезжащий мужской голос. — Кто оплатит мои кредиты?! Они же придут к моей семье, они всё заберут! — взвизгнула невидимая женщина где-то совсем рядом с ухом Элизы. ​ Чужие сожаления, мелкие страхи и невыполненные обещания обрушились на девушку лавиной. Это не было тайным знанием о смысле бытия — это был хаос из бытовых недоделок и запоздалого раскаяния. ЭЭлиза зажала уши руками, сползая по стене на пол. Ей казалось, что время растянулось в бесконечную петлю, и этот кошмар будет длиться вечно. ​ Майя стояла посреди этого безумия, широко раскинув руки, впитывая в себя многоголосый плач. ​ — Еще! — выдохнула она, и в этот момент тень рядом с ней резко дернулась в её сторону. ​ И вдруг — тишина. ​ Она наступила так внезапно, что в ушах зазвенело. Лампа под потолком вспыхнула в последний раз и замерла, разливая ровный, стерильный свет. Тени на стенах исчезли, вернувшись в границы неподвижных тел. Элиза вскинула руку и посмотрела на экран смартфона. 3:33. В морге снова воцарился запах антисептика и гул холодильников. Майя стояла неподвижно, её руки медленно опустились, а плечи поникли. Весь восторг исчез, оставив после себя лишь опустошение и бледность. Элиза сидела на полу, тяжело и часто дыша. Она посмотрела на Майю, потом на тело мужчины, с которого они начали. Теперь оно снова было просто куском плоти. ​ — Это... это было оно? — голос Лизы сорвался на хрип. — Мы это сделали? ​ Майя медленно повернулась к ней. Глаза её были темными, почти черными. — Мы это сделали, студентка, — тихо ответила она. — Но, кажется, "последнее слово" оказалось гораздо более жалким, чем я ожидала. Она протянула руку Лизе, помогая той подняться. Рука Майи была ледяной, холоднее, чем кафель пола. ​ — Уходим, — коротко бросила Майя. Дрожащими руками Элиза смела огарки свечей в рюкзак. В голове всё еще эхом отдавались крики про неоплаченные кредиты, но инстинкт самосохранения быстро вытеснил мистический ужас. Майя, сохранив остатки своего хладнокровия, резким движением захлопнула сумку. ​ — Быстро, уходим, — скомандовала она, подталкивая Лизу к выходу. ​ Они уже коснулись тяжелой ручки двери морга, когда из глубины коридора донесся тяжелый, шаркающий звук. Топ. Топ. Топ. — Эй! Кто там? — Голос пухлого охранника прозвучал неожиданно громко в гробовой тишине корпуса. — Кто в подвале?! ​ Его сонный взгляд еще не успел настигнуть их, но он явно заметил два темных силуэта, метнувшихся в сторону черного входа. Девушки замерли на долю секунды, ошарашенные тем, как быстро реальность сменила оккультный триллер на детективный побег. ​ — Бежим! — Майя схватила Лизу за руку, и они рванули вверх по лестнице. ​ Позади послышалась возня — охранник неловко возился с тяжелым фонарем, чертыхаясь и пытаясь нащупать включатель. Этот шум придал им сил. Адреналин ударил в кровь. Элиза никогда не знала, что умеет так быстро бегать: лестничные пролеты пролетали под ногами, а тяжелая дверь черного хода распахнулась от мощного толчка, впуская их в прохладу ночного воздуха. ​ Они летели через университетский двор, перемахивая через низкие ограды и не разбирая дороги, пока свет окон кампуса не остался далеко позади. Только через три квартала, в тени у старого сквера, Майя резко затормозила, потянув Лизу на себя. ​ Обе рухнули на низкую скамью, задыхаясь. Воздуха не хватало, легкие горели, а перед глазами всё еще плясали тени мертвецов. Первой не выдержала Элиза. Всхлипнув, она внезапно сорвалась на истерический, звонкий смех. — «Я не успел на выпускной»! — выдавила она сквозь хохот, утирая выступившие слезы. — Господи, Майя, мы залезли в морг, чтобы послушать жалобы на кредиты! ​ Майя сначала смотрела на неё как на сумасшедшую, но через секунду её плечи затряслись, и низкий, хриплый смех заполнил пустую улицу. — А тот... тот со шкафом вместо живота! — Майя согнулась пополам. — Я всерьез ждала откровений бездны, а получила очередь в банк! ​ Они смеялись так громко и искренне, что страх окончательно отступил, оставив после себя странную, звенящую легкость. Когда приступ смеха угас, они остались сидеть в тишине, всё еще тяжело дыша. ​ Элиза повернула голову к Майе. Лицо красноволосой девушки в свете уличного фонаря выглядело мягче, чем обычно. Взъерошенные волосы, размазанная косметика под глазами и этот дикий блеск в зрачках — сейчас она казалась Лизе самым живым существом на планете. ​ Между ними будто проскочил невидимый электрический разряд. Майя не отвела взгляд. Она медленно протянула руку и убрала выбившуюся прядь с лица Лизы, задержав пальцы на её виске. ​ — Ты сумасшедшая, студентка, — тихо произнесла она, и в её голосе больше не было комических нот. — Другая бы уже в полицию звонила или к психологу бежала. А ты... ты смеешься. Элиза почувствовала, как сердце, только что успокоившееся после бега, снова начало набирать обороты. Она накрыла ладонь Майи своей, ощущая, как тепло возвращается в их озябшие пальцы. Ночь еще не закончилась, и теперь, после того как они заглянули за грань, обычный мир казался им обеим слишком тесным.

***

Весеннее солнце заливало университетский двор тем особым, ослепительным светом, который бывает только после успешно сданного экзамена. ​ Элиза вышла на крыльцо, щурясь от ярких лучей и с наслаждением вдыхая свежий воздух, не отравленный запахом мела и антисептика. В сумке лежал зачетный лист с отличной оценкой по анатомии — ирония судьбы, которую она теперь принимала с улыбкой. Она была уже на третьем курсе, и та наивная первокурсница, что дрожала в морге от каждого шороха, казалась ей персонажем из далекой, почти забытой книги. ​ Спускаясь по ступеням, Элиза привычно бросила взгляд в сторону ворот. Там, прислонившись к колонне, стояла высокая девушка. Её внешность всё так же приковывала взгляды прохожих. Огненно-красные волосы были собраны в тугой высокий хвост, открывая острые скулы и тонкую шею. На Майе была черная кожаная куртка и узкие джинсы, а в руках она сжимала смартфон, в который смотрела с явным раздражением, нетерпеливо постукивая по экрану пальцем с безупречным черным маникюром. ​ Но стоило Лизе подойти ближе, как Майя подняла голову. В ту же секунду колючий, недовольный взгляд красноволосой девушки дрогнул и мгновенно потеплел, наполняясь мягким светом, который она берегла только для одного человека. ​ — Я тебя заждалась, студентка, — произнесла она своим низким, бархатистым голосом, в котором всё еще слышались те самые насмешливые нотки из их первой встречи. ​ Элиза улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри разливается спокойное, уверенное тепло. Прошлое осталось в тенях того морга, а впереди их ждал вечер, в котором больше не было места мертвым голосам — только их собственному будущему.