Канон

— Да нахуй он мне не уперся, Влад, — Каша снова тянется за бутылкой пива. — Да Вова, ну давай, как в старые добрые, че ты ломаешься, — Мафаня вертит в руках четки, вальяжно сидя с широко раздвинутыми ногами. — Вспомни, как раньше мы тусили на стримах, угар же. Сейчас народу такого не хватает, аудитории завоз нужен.. В последнее время у Каши начинает дергаться глаз от этого модного слова.   — Я не буду стримить с Некоглаем.  — Да он же извинился, — Влад тоже берет бутылку, отпивает.  — Да. И я его простил. Но стримить с ним не буду.  — А со мной? — Ну, с тобой я и так.. — А со мной и Некоглаем? — Блять, Влад.. — Вова цокает языком и показательно громко вздыхает, пока Мафаня пьяно посмеивается с его реакции. — Почему нет? Почему? С ним многое разогнать можно, ты же сам знаешь. Че, го поржем с фрика. Че я тебя вообще сижу уговариваю? Ну, Вовчик. Да давай. Ну че ты. Вова. Боба.  Порой Влад напоминал скулящего пса. Каша иногда удивлялся, почему Калюка вообще позволял себе выглядеть жалко. Актерище: сидит, неловко улыбается, упрашивает что-то… И ведь это часто прокатывает. — Кто угодно, но не Некоглай, Влад.  — Если че, он уже курить бросает, вот стримы и подрубать начал.  — Ну, круто, рад за него. Думает теперь, к кому присосаться.  В этот раз недовольный вздох последовал от Мафани. Он откинул голову назад, уперев затылок в стену. Между стримерами повисло молчание, нарушаемое только тихим постукиванием Калюкиных ногтей по бутылке. Не подобраться. Упертый, как баран. Засел в своих однотипных подрубах, что ни стрим — «Мужское / Женское», ИИшный ТикТок, Иван Золо… Сука, День сурка в Аду. Нет бы другое попробовать, самого себя расшатать, зрителей обновой качнуть. В свою очередь Вова сидел с мыслью явно уникальной: для него сейчас упертым бараном был Влад. Второй час Калюка что-то бормотал про чувака, забывшего, что глаза должны быть белого цвета, и рассказывал сказки о том, что с нариком можно рубануть пик просмотров, если постараться.  Каша безучастно закатывал глаза. У всех к тридцати годам второе шило в жопе появляется? Вове нравилась та тихая стабильность, что у него образовалась, и желание выползать из зоны комфорта было минимальным. Спокойно пилит ролик, вечерком в компании зрителей и банки энергетика ржет с семеек алкашей. Идиллия. А тут этот беззубый что-то шепелявит про «новый-старый» формат, Шпану 2, ирл… Какой ирл?! Максимум кукинг, не более — вот вам ирл, и скажите спасибо.  Каждый из парней бродил по своим мыслям, пока Мафаня не задал, по мнению Вовы, тупейший вопрос: — Ты меня ревнуешь к Некоглаю? — ..Че, блять? — Вова чуть не подавился пивом, расплывшись в кривой улыбке и начав бодро смеяться. Настолько дебильная фраза искренне позабавила.  — А мне кажется, тут ревность присутствует, — Влад скорчил умную физиономию, покачал рукой с выставленным указательным пальцем и хмыкнул, — Да-а, определенно что-то такое есть, Вовчик. Вова по одной только интонации Влада понял, что тот просто дурачится.  — Хуйню не неси. — Не-не-не, тут не хуйня, Вов, это серьезно. Ты ревнуешь меня, ты понимаешь, что это плохо кончается? Это утрата доверия, тут без семейного психолога не обойтись.. Калюка активирует свое умение быстро тараторить всякую чушь и, пытаясь спровоцировать Кашу, медленно наклоняется к нему. Но Вова на провокации не ведется, тем более от Мафани. Бросает на друга взгляд из-под наполовину прикрытых век и обрубает на корню его дальнейшие попытки ложного обвинения, спокойно протягивая: — Да, Влад.. Раскусил.. Ревную, ой ревную, ай-ай-ай. Места себе не нахожу.  Мафаня довольно лыбится, смотря на Кашу сверху, после чего опускает руку на его макушку, растрепывая русые волосы. — Не ссы, малыш. «Мафаши канон», как говорится в этих ваших Интернетах. Брюнет думает пару секунд, затем вытягивает губы в трубочку и шуточно наклоняется за поцелуем. Каша прерывает это действие и упирается ладонью в губы Калюки, после чего обратно отталкивает его лицо наверх. Влад успевает среагировать — раскрывает рот и смачно проводит мокрым языком по пальцам Вовы. — Какой же ты мудак, бля-я-я-ять, — Владимир быстро трет испачканную руку о диван, пока Мафаня запрокидывает голову и заливается смехом.