Майские съемки

До отъезда в горы оставалась всего неделя. Хенджин подошёл к подготовке со всей ответственностью: он зачитывался сценарием до глубокой ночи, каждый день пропадал в спортзале и заказывал тёплую одежду. Несмотря на то что прогноз обещал мягкое лето, он изучил погоду в той местности на месяц вперёд — в горах лучше быть готовым ко всему. Внезапный звонок с незнакомого номера заставил его сердце пропустить удар. Хенджин с лёгким трепетом нажал на кнопку принятия вызова. — Алло? Кто это? — Ли Минхо. Помнишь такого? — раздался в трубке бархатный голос с лёгкой хитринкой. Хенджин почувствовал, как по спине пробежали мурашки. — Да... помню, конечно. — Я обещал, что мы встретимся до съёмок, чтобы наладить контакт. Прости, пришлось срочно закрывать текущий проект, чтобы уехать в горы со спокойной душой. Теперь я абсолютно свободен. Не хочешь встретиться завтра? Хенджин почувствовал, как щёки начинают гореть. — Ну да, можно, наверное... — Не «можно», а «нужно», — мягко поправил его Минхо, и в трубке послышался его негромкий, обволакивающий смех. — Завтра в двенадцать тебе будет удобно? — Да, вполне. Положив трубку, Хенджин понял, что в его списке дел появился новый, самый важный пункт. Встреча с Ли Минхо. Ему во что бы то ни стало нужно было произвести хорошее впечатление, чтобы опытный актёр не разочаровался в нём ещё до первого дубля. Он распахнул шкаф и впал в ступор. Миллион вопросов и ни одного ответа: куда они пойдут? Что будет уместно? Перебрав десятки вариантов, он остановился на проверенной классике — белоснежном свитшоте и идеально сидящих синих джинсах. Улёгшись в кровать, он долго прокручивал в голове варианты макияжа: нужно было выглядеть свежо, но достаточно естественно, чтобы их не узнали фанаты или папарацци. Заказав ужин из доставки, Хенджин невольно погрузился в мечты. Был ли у Минхо чёткий план на завтра или ему самому придётся проявлять креативность? От этих мыслей сон никак не шёл, а предвкушение завтрашнего дня превратилось в приятную, щекочущую тревогу. Из-за того что уснуть удалось лишь под утро, Хенджин проспал. Когда он открыл глаза, до встречи оставался всего час. В панике вскочив с кровати, он вихрем пронёсся через душ — благо он жил один и никто не путался под ногами. Ровно через час телефон ожил: Минхо коротко сообщил, что уже ждёт у подъезда. Хенджин замер перед зеркалом, разглядывая своё отражение. Сделав несколько глубоких вдохов, чтобы унять дрожь в руках и прогнать лишнее напряжение, он вышел на улицу. Машина Минхо уже стояла у входа. Хенджин сел на переднее сиденье и, пристёгиваясь, постарался звучать как можно бодрее. — Привет! Ну что, куда едем? Внутри он ликовал. Голос не дрогнул, и он даже не начал заикаться. Минхо мягко улыбнулся, оценив его настрой. — Просто погуляем. Начнём с парка, а там пойдём, куда глаза глядят. Они припарковались у огромного парка в самом центре города. Погода была идеальной: на изумрудных лужайках у водоёмов отдыхали люди, слышался детский смех, и в воздухе разлилось ощущение полного спокойствия. Минхо купил две бутылки воды и сахарной ваты на двоих. Они медленно пошли по тенистым тропинкам, и беседа потекла сама собой. Хенджин искренне рассказывал о своих страхах новичка, а Минхо, за плечами которого были десятки проектов, делился историями со съёмочных площадок. За этот короткий час Хенджин сам не заметил, как полностью расслабился. В компании Минхо было так уютно, что казалось, они дружат уже много лет. — Хочешь поесть? — вдруг спросил Минхо. Хенджин слегка напрягся, испугавшись, что выглядит слишком голодным. — Ну, можно немного... — Тогда идём в кафе. Лично я ужасно проголодался, — Минхо решительно протянул ему руку. Сахарная вата давно закончилась, вода почти тоже. Хенджин мягко улыбнулся и вложил свою ладонь в руку старшего, ощущая тепло его кожи. Они быстрым шагом направились к ближайшему уютному заведению и заняли столик у самого окна. Разговор сменил русло. Теперь Минхо рассказывал о своём детстве, о жизни с матерью и о своей ироничной любви к котам, на которых у него, как выяснилось, была жуткая аллергия. Хенджин слушал его, затаив дыхание, невольно восхищаясь упрямством и искренностью этого человека, который казался таким недосягаемым на экране, но был таким настоящим здесь, напротив него. — Ты когда-нибудь был в кинотеатре под открытым небом? — вдруг спросил Минхо, прерывая уютную тишину кафе. Хенджин замер с недоеденным кусочком, удивлённо моргнув. — Что? — переспросил он. — Нет, никогда. — Тогда, если ты не против и у тебя нет других планов, я приглашаю тебя на сеанс. В одно особенное для меня место. Внутри у Хенджина словно что-то взорвалось — смесь восторга и лёгкой паники. Он мгновенно согласился, хотя на вечер у него была назначена встреча с менеджером и прощальный ужин с друзьями перед долгой разлукой. — Отлично. Тогда поехали, как раз успеем к началу, — Минхо улыбнулся и позвал официанта. Пока они расплачивались и шли к машине, Хенджин старался как можно незаметнее отменить все свои дела в телефоне, игнорируя недовольные сообщения друзей и строгие нотации менеджера. Машина плавно выехала за черту города. Минхо вёл медленно, словно намеренно растягивая время, пока солнце клонилось к горизонту, окрашивая мир в густые оттенки красного и золотого. Они остановились на пустой парковке, окружённой деревьями. Вокруг не было ни души, но Хенджин не чувствовал ни страха, ни тревоги — только нарастающее любопытство. Минхо попросил его подождать в машине, а сам куда-то вышел. Через несколько минут Хенджин заметил, как старший возится у старого проектора. На натянутом экране замерцали кадры какого-то старого, пожелтевшего от времени кино. Солнце окончательно скрылось, и на бархатном небе проступили первые робкие точки звёзд. Хенджин поначалу честно пытался следить за сюжетом, но вскоре поймал себя на том, что больше смотрит в небо и на профиль Минхо, подсвеченный мерцанием экрана. — Здесь очень красиво, — прошептал он. — Здесь я снялся в своём самом первом фильме, — вдруг признался Минхо, не оборачиваясь. Хенджин в шоке повернулся к нему. — Что? Правда? Минхо помолчал, словно заново проживая те моменты. — Вообще-то, я не думал, что стану актёром. Мой друг учился в университете и попросил меня сняться в его дипломной работе. Роль была совсем крошечная, эпизодическая... просто помочь ему, потому что денег на массовку не было. В голосе Минхо отчетливо прозвучала печаль, такая острая и горькая, что у Хенджина сжалось сердце. — Он... защитил диплом? — осторожно спросил Хван. — Да, — Минхо грустно усмехнулся, глядя на экран. — И стал настоящим актёром. — А что случилось потом? — тихо спросил Хенджин, боясь разрушить хрупкость момента. — А потом… он умер, — негромко признался Минхо, и в этом коротком предложении послышалась тяжесть прожитых лет. Хенджин замолчал. В голове сразу всплыли заголовки новостей прошлых лет — он понял, о ком говорит Минхо. Он тоже слышал об этой трагедии, но только сейчас, видя боль в глазах напротив, осознал, насколько близкими друзьями они были. Экран проектора продолжал мерцать, кадры сменяли друг друга, но смысл фильма окончательно ускользнул. Молчание затянулось до самых титров. Однако Хенджин чувствовал, что эта печальная правда не испортила их встречу. Напротив, она добавила ей какой-то особенной, горьковато-честной близости. Меланхоличный финал стал мостом между их душами. — Я отвезу тебя домой, — сказал Минхо, поднимаясь, чтобы выключить проектор. Хенджин ждал его в машине, чувствуя, как приятная усталость разливается по телу. Город встретил их полупустыми дорогами и огнями фонарей. Когда машина замерла у подъезда, Хенджин обернулся к старшему. — Я бы хотел встретиться ещё раз. До отъезда. Минхо мягко улыбнулся, и эта улыбка была самой искренней за весь вечер. — Пиши мне в любое время. Днём или ночью, — ответил он, провожая Хенджина взглядом. Поднимаясь к себе, Хенджин твердо решил: теперь он будет планировать свои дела гораздо осторожнее. В его плотном графике всегда должно оставаться «окошко» для таких поездок.