Болезненное наслаждение 2

Ши Мэй сидел на стуле, его изводили лаской. Ему не давали того, чего он хотел. Прикосновения обрывались слишком рано. Он плакал, скулил, обнимал Сюэ Мэна. Но тот лишь заставлял его биться от неудовлетворённого желания. Угораздило же годами находиться в таком положении. Однажды он признался Молодому Господину в своей ориентации. Но хуже всего, что он признался во влечении к нему. Это сыграло злую шутку. Раздражённый и шокированный такой новостью Сюэ Цзымин решил, во что бы то ни стало ориентацию Ши Мэя нужно поменять. Каким образом? Извести его до такого состояния, чтобы близость с мужчиной казалась ему чем-то болезненным. Самое страшное, что постепенно это работало. Ши Минцзин стал избегать собственного пола. Начал винить себя за наличие подобных органов и за то, что имеет какое-то отношение к мужскому полу. Если раньше он принимал свою ориентацию, то теперь нет. Теперь это стало для него кошмаром. Пальцы входили глубоко в его тело, заставляя дрожать и желать оргазма. Он почти на грани. Вот только стоит ногам начать дрожать, показывая, что оргазм близко, пальцы сразу выходят. Никто его не жалеет. Его ненавидят здесь. Презирают. Он грязный и мерзкий человек. — Прошу... Помоги... Умоляющий голос. Руки цепляются за чужую одежду. Но в ответ холод. Его отстраняют и отходят. Ши Мэй видит размытый от слёз силует перед собой. Сюэ Мэн... Как ты мог? Это он ещё не знает, что перед ним костяная бабочка. Ему настолько наплевать на слёзы, что он годами не видит их золотой блеск. Он даже не смотрит на жертву. Его взгляд в стену. Надеясь, что Сюэ Цзымин больше не обратит на него внимания, Ши Минцзин опустил руки и попытался коснуться себя. Риск, но терять уже нечего. У него нет ничего, что могло бы ещё быть ему дорого. Почувствовав удовлетворение, он прикрыл глаза. Это стало ошибкой. Жертвв не заметила, как к ней приблизились. Руку Ши Мэя резко дёрнули от себя. Ногти неаккуратно прошлись по нежному месту. К счастью, ничего не порвалось. К сожалению, он заплакал. Лицо с гримасой отвращения не смотрело на него. Оно смотрело вниз. А там бедный человек уже весь извёлся. Сюэ Мэн не раздевается, но раздевает его. Он брезговал. Он не хотел трогать такого грязного пидора перед ним. — Грязная тварь. Я ведь другом тебя считал. Эти слова окончательно убили. Почему? Почему всё именно так?! В него резко вошли. Больно. Очень плохо. Никакого наслаждения. Только унижение. Толчки сильные, болезненные. Как и всегда. Никто не церемонится. Его берут просто и без сожаления. Если Ши Мэй почти достигает оргазма, то толчки останавливаются. — Ты всё ещё получаешь удовольствие от того, что тебя ебут? Серьёзно? Ты не изменишься даже, если я годами буду тебя так изводить?! По щеке прошёлся удар. Всхлипы. Жертва ломалась. Каждый день было ощущение, что ломаться уже некуда, но Сюэ Цзымин мог показать ему, что ещё есть куда. — Может быть, сдать тебя в бордель? Там как раз люди твоего уровня. Шлюхи да пидорасы. Такие как ты. Унижение. Эти слова — самое минимальное, чем опыпали его уста любимого человека. И самое болезненное. Если бы Сюэ Мэн говорил какая он тварь, как его ненавидят, как миру было бы лучше без него, как бы было хорошо, если бы его пытали, это бы не было так ужасно как сейчас. Ши Минцзин и сам понимал, что без него лучше. Толчки остановились, тело дрожало. Из него вышли. Влаги очень много. Наслаждения нет. Глава Сюэ берёт пробку, которой закрывает дырку жертвы. С помощью маленького заклинания высшего ранга её заблокировали, чтобы не получилось вытащить. У Ши Мэя слишком слабое духовное ядро. Нет смысла от знаний заклинания, если он не сможет из применить. А пробка нужна для того, чтобы он сам себя не утешал. Хотя даже с пробкой пытался. Ничего не помогало. Он останется здесь навечно. К нему будут приходить и изводить постоянно. За всю жизнь он хотел одного. Любви. Но даже этого он не заслужил, из-за своей ориентации и пола.