Во время зимы

      От того, насколько все вокруг не замечают происходящего, Валеру нефигурально тошнит. Уже около месяца даже донорская безвкусная кровь вызывает рвотные позывы, а лицензия, кажется, уже давно истекла. Но он все ещё умудряется делать вид, что все в порядке. Ходит, улыбается, созванивается ночами с Серёжей, а со вторым, тем, что не обладает столь огненной шевелюрой, курит в перерывах между репетициями. Впереди Зеленый театр, скоро всё решится. А он ничего, блять, не чувствует.       Внутри всё словно вымерзло, и даже двигаться нужно с трудом, как кукла на несмазанных шарнирах. Может быть дело в том, что вся темная энергия вокруг их проклятого коллектива рассосалась - все претензии были высказаны, все решения сделаны, остались последние шаги перед тем, как Ария в том представлении, в котором её знали миллионы, перестанет существовать. И это хорошо, правда. Абсолютная тишина между двумя лагерями холодной войны знаменует долгожданное перемирие. И ему следовало бы радоваться. Но Валера не может.       Ему холоднохолоднохолодно.       И никак.       Это восхитительно и страшно одновременно - когда настолько всё равно, что будет дальше. Надо петь - хорошо, он будет петь. Надо договориться с чужим гитаристом, которого он почти не знает, но Маврик клятвенно обещает, что Алексей не подведёт и уже знает всю необходимую дискографию и дорожки наизусть - значит так и есть. Нужно улыбаться Виталику, хотя внутренне выворачивает от новообращенного Темного, что чуть ли не светится от удовольствия и напоминает о собственном проебанном счастье - губы сами собой замирают в лёгком подобии вежливой улыбки, не показывая острые грани выступивших клыков. Истощение подкрадывается незаметно, но Валера и его встречает с холодным равнодушием. Какая разница, как он себя чувствует, если можно сыграть любую эмоцию. И ему поверят.       Это просто восхитительно... Пресно. Эмоции фанатов оседают внутри скопленной силой, которая будто стала больше за последние годы. Кажется, что его уровень, как Иного, вырос на два сразу, и сейчас энергия должна биться внутри, не находя выхода. Ему должно хотеться колдовать, трахаться, как в последний раз, пить кровь прямо из артерии под тонкой белой кожей... Но единый взгляд на то, как рыжие пряди щекочат эту бледную шею, вызывает спазм в горле и сухой вкус пепла во рту. Словно его приложили настолько концентрированным Серым Молебном, что тело развеяло в прах, и лишь сила воли держит его собранным воедино. Это не должно быть так, и Валере должно быть страшно. Должендолжендолжен. Он всем должен, но он Темный Иной, и ему все равно на долги. Теперь уже окончательно.       Ему не страшно и не больно, как думает Серёжа. А Серёжа его жалеет. Ведёт долгие задушевные беседы с тенью, что осталась от Валерия Кипелова, предлагает себя всего - хоть упейся горячей кровью, в которой плещет сила. Но не понимает одного. Тому, кто ничего не чувствует, уже ничего не нужно, как бы страшно это ни было. И Валера малодушно принимает эти подачки. Позволяет топить свой лед кровью и живым теплом, позволяет себя обнимать, позволяет много чего, и много что говорит сам, лживого и наигранного настолько, что это должны увидеть все за версту. А они не видят.       Наверное, он не до конца ещё замерз, если не отталкивает от себя. Где-то ещё остался маленький кусочек души, которая по ошибке есть у вампиров. Только вот умирает с каждым годом жизни, а в этот год за все десять. Ему бы признаться в лжи, да эта подлая и теплая точка внутри сердца свербит и не позволяет - одиночество страшнее смерти, и прочее, что можно спеть и сказать на эту тему. В каком-то роде это отвратительная манипуляция, но вот умора - ровно на этой мысли вся сила этого тепла заканчивается. А на безразличии далеко не уедешь и не признаешься. Да и зачем? Пока все вокруг думают, что Валере тоже страшно и тревожно, он готов им подыгрывать в задушевных разговорах на тему "что будет с нами дальше".       Если они хотят обманываться, то кто же им запретит. А он и дальше будет блевать не своей кровью и улыбаться до скрипа зубов самой честной улыбкой, за которой нет даже голода, хотя казалось бы, чему, если не голоду, быть движущей силой у всех желаний вампира. Скоро Зеленый театр, и там он будет голодным, будет искушающим, как самая темная ночь и самые жаркие объятия, он будет петь так, как не пел уже давно, чтобы пробирало всех. Может быть, на блядском "Осколке Льда" он даже пустит слезу, чем обязательно растрогает сидящего где-то в жопе толпы Маврика, который без сомнений будет наблюдать за концертом, прячась под кепкой от фотографов. Будет и без сомнения, поверит этим слезам. Такая светлая, почти собачья доброта - эта душа поверит всему, если постараться. И как же это легко сделать, когда в душе звенящая ледяная тишина.       Этот концерт несомненно будет самым лёгким на памяти Валерия Кипелова.