Метод зеркала

Здание горело. Его сжирали рыжие языки пламени. До того красное здание теперь казалось еще ярче обычного. Скрежет деревянных балок изнутри, крики выбегающих парней и девушек, грохот и вздохи вызывали блаженство внутри него.  Горело здание военной академии, где парни обучались делу ведения войск, а девушки — врачеванию. И напротив этого дома стоял невысокий худощавый парень лет шестнадцати и смотрел голодными глазами на то, как красные кирпичи падали и вызывали искры, исчезающие на фоне ночного неба. Вокруг суетились люди: они таскали ведра с водой, помогали выбегающим студентам из горящего здания. Волосы уцелевших были обуглены, кожа — в саже, а в глазах засел безумный страх. Только тот парень, который стоял на противоположной стороне улицы, не выглядел напуганным. Его взгляд был больше заинтересованным.                            *** —Дядя, где мой бутылек с лекарством? — Аки, парень с взъерошенными чёрными волосами остановился на лестнице, широко зевая. Он явно не до конца проснулся. Под глазами были синие мешки недосыпа, а сам взгляд был уставшим, без энтузиазма.  —Посмотри в шкафу над раковиной в ванной комнате, — бросил крупный небритый мужчина, которого парень назвал «Дядя», — Вчера вечером ты бросил свое дорогое лекарство прямо там. Я лишь убрал с видного места, чтоб не разбить.  Паренек кивнул в ответ, собираясь уже подниматься обратно на второй этаж, но дядя его остановил:  —Но, Аки, не слишком ли часто ты стал его пить? Оно должно работать трое суток. Это мощная панацея.  —У меня слишком быстро слетает эффект. Уже в конце дня я сам не свой без него.  —Все же постарайся тянуть до последнего.  Аки что-то пробубнил в ответ и ускакал наверх. Ворчание дяди сняло последние остатки сна. Теперь наоборот хотелось побыстрее уйти из дома на учёбу в Академию рассвета и щита. Или, как говорят все вокруг, — в военку. Парень зашел в свою комнату, прикрыв дверь. Его лицо скорчилось от недовольства, когда он вновь увидел лютый беспорядок: на кровати валялась форма, на столе раскиданы тетради и канцелярия, а на дверце шкафа висели пару пустых вешалок. И этот беспорядок он устроил сам, когда искал свои склянки с лекарством. В прошлой осталась всего одна пилюля, которую он уже выпил утром. А значит для похода в академию надо взять другие бутыльки. Аки уже узнал, где они, поэтому может не искать их намеренно, а заскочить в ванную по пути.  Он подошел к кровати с левой стороны, там меньше всего было разбросанных вещей, и стянул с себя домашнюю рубашку. Когда он потянулся за своим мундиром, то его взгляд невольно наткнулся на зеркало, которое висит с противоположной стороны от его нынешнего местонахождения. Глаза зацепились за собственную внешность: худое тело, низкий рост, мутный цвет лица, который казался таковым из-за ярко выраженных синяков под глазами. Черные непослушные волосы, которые Аки и не собирался расчесывать. Всему этому особый акцент давал тот самый пустой взгляд карих глаз, близких к черному, которым он чуть раньше смотрел на дядю.  Парень редко смотрел на себя. Он не обращал внимания на свою внешность, и как со стороны это видят окружающие. Его цель в жизни не была стать актером театра, играющего на публику. Он уже был актером собственной жизни. И на эту сцену он больше никого не пустит. Иначе все планы, которые таились и таятся до сих пор в голове, станут не той реальностью, которой он желает. Зеркало не врет, но Аки все равно отвел взгляд.  Дальше он одевался, стараясь игнорировать зеркало. Быстро нацепил темно-синий мундир, затянул ремень и застегнул манжеты на руках. Аки действовал так, как уже привык. Утренняя рутина повторялась из-за дня в день уже на протяжении полугода. За один семестр парень успел вбить режим дня в свой мозг. Опоздания в военке не прощались, а потому приходилось вставать за час до выхода. Лучше уж в академии посидеть перед занятиями, чем сломя голову бежать на пару, на которую уже наверняка не пустят, так еще и выговор получишь. За такое можно было и наказание получить — сорок кругов вокруг здания или отжимания. Аки один раз промахнулся, где-то в начале. Опоздал на двадцать минут. Так заставили бегать спринты и челночный бег. Больше Аки не опаздывал.  Парень взял рюкзак со стула, закинув туда нужные тетради и ручку. Перекинул через плечо и спустился вниз на первый этаж. Дядя все еще сидел там, изучая утреннюю газету. Аки окинул его взглядом и зашел в ванную. Он открыл нужный шкафчик над раковиной и увидел заветные склянки с пилюлями. Одну Аки засунул в рюкзак, а вторую спрятал во внутренний карман в мундире.  Выйдя из ванной, он сразу направился к выходу из дома. С дядей он не прощался, ведь знал, что тот услышит хлопок двери и поймет, что Аки ушел. Несложно было понять, что именно он пришел или ушел —ведь жили они только вдвоем.  На улице было свежо — по-утреннему бодряще, почти холодно. Солнце уже поднялось, но воздух ещё не прогрелся. Аки пожмурился от того, как резко сменилась яркость освещения. В его доме всегда царил полумрак, что давало явный контраст с солнечным светом. Парень проморгался и направился по уже изученной дорожке в академию. По его пути так же шагало еще несколько студентов, которые жили на этой же улице. Узнать их было легко: по темно-синему мундиру и вышитому щиту на фоне рассвета, который красовался на левом плече каждого. Даже девушки были обязаны носить такую же форму. Давалась только одна поблажка — они могли надеть юбку вместо брюк, но если та будет ниже колена.  У Аки не вызывало интереса следить за другими ребятами. Он был рад находиться один, ведь так можно посвятить день себе и своим мыслям. Парень провел взглядом по улице, уходящей вдаль. Хоть и было солнечно, что давало некую яркость миру, но это не помогало скрыть всю правду. Дома были покрыты сажей в области труб, окна — запотевшие, а на дверях — облезлая краска. С водосточных труб виднелись следы коррозии, и при каждом дуновении ветра эти куски ржавчины летели в проходящих мимо людей, покрывая их одежду рыжей пылью.  С подвальных окон доносились голоса пьяниц, которые не просыхали ни одного дня со своего совершеннолетия. Аки заглянул в одно из таких окон, когда услышал звук хлопка. Картина заставила сморщиться от отвращения и злости: один из таких пьяниц стоял с поднятой рукой, а напротив него бледный мальчик с пепельными волосами и пустым взглядом. Его щека приобрела багровый оттенок от удара. Но взгляд Аки привлекло не это. И злость вызвало отнюдь не это. Парень смотрел ниже лица пострадавшего. На черный ошейник на его шее. Он был вплотную закрыт на шее, образуя уже достаточно сильно видные мозоли под ним. Аки еле-еле заставил отвести себя взгляд. Для этого он ускорил шаг и проскочил мимо окна почти бегом, крепко сжимая лямку своей сумки на плече.  Такие сцены Аки видит почти каждый день, когда ходит в военку, но каждый раз они вызывают в нем незнакомые эмоции. Было сложно понять — это ярость, отчаяние или бессилие.  Аки увидел ворота, обозначающие вход в академию, и поспешил туда. Нет, он не опаздывал, просто пытался закрыть вид того раба, а это был именно раб, видом ненавистных ворот уже знакомой ему военки. Парень слился с толпой, что помогло ему проскочить мимо дежурной без проверки.  Академия представляла собой четырехэтажное здание из красного кирпича. Оно стояло посередине парка, обогнувшего его со всех сторон. Там же на улице был стадион и стрельбище. В самом здании было просторно. Возле кабинетов не было скамеек, где бы студенты могли ждать начало пар. Поэтому все дожидались на полу или в столовой, которая находилась на первом этаже по левой стороне коридора.  Хоть и здание было одно, но оно разделялось на два кампуса: один для обучения ведению военному делу, а второй для врачевания. Их разделала одна вывеска возле проходной двери, где было указание куда надо идти, чтобы попасть на ту или иную специальность.  Аки за первый семестр выучил всю «карту» академии и расписание своих занятий. Сделал он это намеренно еще в первый день, чтобы не толпится возле той доски с другими студентами. И сегодня его первая пара проходила на втором этаже в аудитории, предназначенной для лекций по технике безопасности. Парень уверенным шагом поднялся по лестнице и зашел в кабинет. Он пришел за несколько минут до начала пары, а значит может выбрать любое свободное место. Хотя, он всегда садился на первой парте левого ряда. Это было связано с тем, что там его меньше всего замечали, ведь часто бывает так, что преподаватель следит именно за последними партами.   Аки достал общую тетрадь для всех предметов и перьевую ручку, которую ему подарил дядя перед поступлением.  В кабинет потекли другие студенты из его группы, разбившись на сформировавшиеся компании по интересам. Каждая из них обсуждала что-то свое, из-за чего стоял невообразимый шум. Это сильно давило на уши Аки, поэтому он постарался заглушить чужие голоса собственным в своей голове, зачем-то обдумывая план по уборке своей комнаты.  Когда все расселись, в кабинет вошел преподаватель, а за ним следовал студент старших курсов. Он был достаточно высоким и хорошо сложен, из-за чего девочки ахнули и смущенно зашушукались. Аки про себя подумал, что этот парень проходит практику по ведению за собой армии. Когда-нибудь и самому Аки придется проходить такую практику. Подумав об этом, черноволосый парень тяжело вздохнул и отогнал эту мысль на лучшие времена.  Преподаватель кашлянул, привлекая внимания студентов:  —С сегодняшнего дня на поле вас будет курировать этот студент. Его зовут Кейн Вориан. Он с третьего курса и до сего момента показывал только хорошие результаты, поэтому надеюсь, что вы у него поучитесь уму разуму.  Аки слушал преподавателя, но жадно изучал пришедшего старшекурсника. Внешность сильно не выделялась. Простые каштановые волосы, аккуратно причесанные назад. Зеленые глаза с оттенком янтаря горели непонятной эмоцией для Аки.  Похоже Кейн почувствовал пожирающий взгляд на себе и повернулся лицом к Аки. Его широкооткрытые глаза смотрели прямо в душу. Они встретились с пустым взглядом карих глаз Аки, из-за чего его передёрнуло, на что Кейн просто улыбнулся и отвернулся.