О последствиях геройства

Всë это произошло вскоре после того, как ценой огромных усилий был предотвращëн почти поглотивший Землю апокалипсис, а Эпсилон — невероятным образом воскрешëн. У Нео действительно получилось. Он всех спас. Всех. Даже напарника, который теперь стоял рядом и, ухмыляясь, смотрел на своего подопечного, в конечном счёте превзошедшего учителя. Илья до сих пор не верил до конца, что всë это реально. Что нет больше сводящего с ума зелëного дыма, страшных тварей, залезающих в дома, и безжизненно мëртвых окон многоэтажек, смотрящих пустым, холодным и надменным взглядом прямо в душу. Что всë стало, как раньше. Конечно, ему нужно было время. Он это понимал, понимали и другие. Им с Невером, как героям инцидента, предоставили отпуск на пару месяцев, чтобы те могли отдохнуть и подлечить вконец расшатанную нервную систему. Почти не сговариваясь, агенты решили рвануть в эти свободные от документов и аномалий деньки куда-нибудь на север, подальше от родных мест, где за углами им всë ещё чудились проклятые тëмно-зелëные твари, а из квартир будто валил густой лаймовый дым. И если Невер, переживший за свою жизнь уже штук восемь подобных «концов света» и повидавший вещи намного хуже, чем смерть в желудке гигантской железной машины, большую часть времени держал себя в руках, лишь иногда, как, впрочем, и все другие агенты, дëргаясь от резких движений или звуков, то вот Нео... Будучи агентом совсем ещё юным — если сравнивать с Невером — или достаточно старым — если со средней продолжительностью жизни новичка-эпсилоновца, — он пострадал куда серьëзнее, чем посчитала Алиса и другие вышестоящие агенты. Сначала Илья делал вид, будто всë хорошо. Будто ничего не было. Никогда. Нигде. Ни с кем. Он натянуто улыбался коллегам, шутил, как раньше, до катострофы, и эпсилоновцами был принят как герой — герой, спасший весь штаб и при этом каким-то чудом полностью уцелевший. Но Невер, кто провëл рядом с другом куда больше времени и перед кем Илья хоть иногда снимал свою маску, — Невер видел, как безумно дорого обошлась эта миссия коричневоволосому юноше. Нео шарахался каждой тени, пусть самой маленькой и незначительной. Каждой трещины или щели в стене. Он за два метра обходил углы зданий и коридоров, при этом лихорадочно бегая глазами по настенной плитке или кирпичу, будто ища иллюзорную опасность. От любых касаний Илья дëргался, как от удара током. Да, он скрывал это, позволял агентам держать себя за руки, обнимать или передавать вещи. Но старший видел, как при этом напрягается юноша — на долю секунды, пока разум не возьмëт верх над страхом и инстинктами. И Неверу было больно на это смотреть. Но когда старший пытался помочь, Нео отворачивался, уходил или бросал короткое и отвратительно-лживое «всë хорошо». *** Относительно нормальный разговор на эту тему состоялся у напарников только единожды: в регистрационном зале аэропорта, где они, сидя напротив панорамных окон и листая какие-то новости в телефоне, ожидали начала посадки на свой рейс, что должен был доставить их на север России, в Санкт-Петербург, откуда после поездом они отправятся в столицу. Илья, среди такой толпы людей, сновавших мимо туда-сюда и едва не задевая агентов своими сумками, чемоданами и рюкзаками всех цветов и размеров, чувствовал себя как минимум некомфортно. Плечи его напряглись, а взгляд рыскал по помещению в поиске чего-нибудь опасного — монстра, человека, стихии. Среди такого хаоса, живого и движущегося, разве не могла легко затеряться какая-то неведомая тварь, что в тени живëт и только ждëт удобного момента, чтоб напасть? А эти окна... Такие большие. Стеклянные. Хрупкие. Что стоит какому-нибудь враждебному объекту просто разнести их на мелкие осколки? Справа, откуда-то с потолка, потянуло холодом — включили кондиционер. А если в вентиляции тоже монстр? Или опасный газ? Или...? Неосознанно Илья подвинулся влево, подальше хоть от одного источника страха, который, впрочем, был совершенно иррациональным — и Нео это понимал. Понимал, но ничего не мог с собой поделать. Впрочем, далеко отодвинуться агенту не удалось — почти сразу же от упëрся в плечо напарника, что сидел совершенно спокойно, изучая данные о стоимости каких-то акций за прошлый месяц. Невер поднял глаза от экрана и с интересом уставился на напарника, сильно побледневшего и немного смущëнного. Старший вздохнул. Он был далеко не мастером в разговорах о страхах или эмоциях, ибо сам вырос среди холодных, как серые камни, эпсилоновцев, а потому человеком впечатлительным не был. В отличии от Нео. Тот, вопреки всем стандартам для агента, порой бывал даже слишком эмоционален. И Невер нëс ответственность за то, что втянул такого человека во всë, что происходило с ними. Во все битвы, задания и опасные для жизни ситуации. — Ты как? — задал совершенно банальный вопрос старший, уже понимая, какой получит ответ от упрямого агента. — Нормально, — Нео опустил глаза в пол — вернее, на собственные колени — и постарался немного отодвинуться от напарника. Впрочем, в таком людном месте сделать это было сложновато. Невер схватил напарника за руку — несильно, но достаточно, чтобы удержать того на месте. — А теперь честно, — потребовал старший, разворачиваясь так, чтобы взглядами встретиться с напарником. — Что ты хочешь услышать? — голос Ильи стал тише, и в нëм появились нотки усталости — не простой физической, а такой, что одним сном не исцелишь. — Что я хочу услышать? — Невер также говорил негромко, но в тоне его можно было заметить раздражение. — Я хочу знать, что творится с моим подчинëнным. По кодексу Эпсилона в обязанности перворанговых входит отслеживание состояния коллег и напарников. Ильяя вздохнул, отводя взгляд — зрительный контакт становился для него невыносимым, — а после медленно и очень-очень тихо проговорил: — Ладно. Хорошо. Знаешь... В этом апокалипсисе было ужасно всë. Но хуже всего — люди, выжившие. Они... Будто с цепи сорвались. Люди были опаснее монстров, потому что каждый хотел забрать себе кусок побольше... Даже в таких условиях. Я... Я боюсь, Невер. Боюсь, что сейчас за окном появится радиоактивный туман. Что появится монстр. Что снова вся эта толпа станет такой. Сумасшедшей. Что... — Нео запнулся, а потом продолжил: — Что не будет тебя. Не будет Эпсилона. Только я... Один. С ними, — ладонь Нео, лежащая в руке старшего, дрогнула, и Невер рефлекторно сжал еë немного сильней. Агент хотел что-то сказать, а быть может, и сделать, но из динамика, расположенного под потолком, донëсся приветливый женский голос: — Объявляется посадка на рейс 227 «Самара — Санкт-Петербург». Пассажиров, следующих данным рейсом, просим проследовать до выхода №12. Пожалуйста, подготовьте ваши посадочные талоны и документы, удостоверяющие личность, перед посадкой на борт. Boarding for flight 227 «Samara — Saint Petersburg» is now taking place. Please, ... — Это, кажется, наш самолëт, — проговорил Нео, вскакивая с места чуть быстрее, чем требовалось и хватая багаж... *** Полëт прошëл на удивление спокойно. Вместе с ним так же спокойно прошли несколько дней, что агенты провели на улицах Питера, рассматривая достопримечательности и радуясь погоде, что была в это время на редкость солнечной и тëплой. Невер, обнаруживший, что от выплаченных ему Эпсилоном денег остался ещё значительный процент, который можно потратить на несколько бутылок превосходного старого односолодового виски, совсем было забыл про разговор в аэропорту. К тому же Нео, кажется, свыкся наконец с количеством людей на улице и перестал бояться хотя бы живых существ. Конечно, он избегал теней, углов и отходил от окон немного дальше, чем обычно, но Невер наивно полагал, что всë скоро кончится, Илья отдохнëт и успокоиться наконец. И всë действительно будет как раньше... Конечно, старший ошибся. Агенты снимали соседние комнаты одного отеля — в основном ради безопасности и возможности быстро связаться друг с другом. Отель этот, считавшийся весьма приличным, вызывал у Невера всë же ряд вопросов. Интерьер здесь был действительно захватывающим дух — высокие колонны, рифлëные обои и мраморная плитка на полу; однако во всëм отеле не найти было обслуживающего персонала — ни администраторов, ни уборщиков — никого. Создавалось впечатление, что их тут просто не существовало. Но куда большим минусом изначально показалось старшему то, что, несмотря на престиж заведения, стены тут были будто картонные. Никакой звукоизоляции не было совсем, и по ночам нередко просыпались агенты от плача младенца или криков «я вас люблю, Мария!» из какого-нибудь сериала. Как бы парадоксально, впрочем, это не было, но именно подобная картонность стен помогла Неверу узнать нечто важное. Тëмной ночью, когда улицу освещали лишь оранжевые шары — фонари, — проснулся старший агент от болезненного крика, донëсшегося из комнаты напарника. Конечно, первой мыслью сонного спецагента было — «Монстр!», а потому Невер, одетый лишь в треники и рубашку, выскочил в коридор с реверсом в режиме уничтожения в руках, и открыв дверь в соседний номер — Илья вообще редко двери запирал, а потому с этим не возникло проблем, — Невер ворвался в комнаты, готовясь стрелять во всë, что посмеет двинуться. Но монстра не было. Не было вообще никого, кроме самого Нео, который спал. Но спал младший беспокойно. Невер застыл в дверях, опуская реверс и в замешательстве рассматривая напарника. Тот ворочался с боку на бок, вцепившись в белое одеяло тонкими пальцами. Каштановые волосы его разметались по подушке, а глаза были плотно зажмурены. — Не... Не уходи, — вполголоса проговаривал Нео, и в тоне его слышалось искреннее отчаяние. — Пожалуйста. Не оставляй меня одного! Невер... Старшего будто током ударило при звуке собственного имени, и он подвинулся несколько ближе к спящему напарнику. Илья резко дëрнулся в сторону, будто уворачиваясь от иллюзорного удара, и чуть не полетел на пол с постели. Тело Невера среагировало быстрее, чем он сообразил, что должен делать. Ноги сами принесли его к кровати, и агент поймал напарника, положив спящего обратно на кровать. — Просыпайся, — произнëс старший вполголоса, вставая рядом с кроватью и скрещивая руки на груди. Илья нахмурился сильнее, но не открыл глаз. — Агент Нео, вставайте! — Невер протянул руку и потряс за плечо напарника, намереваясь вырвать того из очень неприятного, видимо, сна. От прикосновения Илья стазу напрягся и, моментально приходя в себя, подскочил на кровати, принимая сидячее положение и хватая ртом воздух, которого было почему-то катострофически мало. Кружилась голова. Перед глазами стояли остатки кошмара — ядовитая вода, мëртвый лес и какие-то таинственные вещества во флакончиках, которые неведомый недоброжелатель — даже не монстр, а человек — хотел отобрать и разбить. Почти абсолютная темнота, царившая в помещении, лишл подстëгивала и так разыгравшееся воображение, заставляя Нео дрожать. — Здесь никого нет, кроме меня, — откуда-то сзади донëсся низкий мужской толос, и Илья мгновенно развернулся, пересекаясь взглядами с Невером. Старший сделал несколько шагов, и, оказавшись у окна, отдëрнул штору. В комнату тут же затëк сквозь стекло мягкий и белый лунный свет, а темнота отступила куда-то в угол, унося с собой частицы кошмаров. — Невер... — Илья вздохнул свободнее, переползая ближе к свету и подтягивая колени к подбородку. Только теперь до него дошло, что он, видимо, своими криками, разбудил напарника, и тот пришëл посмотреть, не убивают ли здесь младшего. — Прости, — тихо проговорил Нео. Невер ничего не ответил, но сел рядом, кладя руку поверх растрëпанных волос напарника и зарываясь пальцами в каштановые кудри. — Что с тобой творится? — спросил Невер, задумчиво глядя на жëлтый круг фонарного света, бликами отражающегося в стекле. — Ты думаешь, я знаю? — Нео поднял взгляд на старшего. — Алиса сказала, Эпсилон не может помочь. Это... Когда-нибудь пройдëт само... Наверное. Невер опять ничего не сказал, слишком погруженный в свои мысли. — Знаешь, — после короткого молчания продолжил Илья, — Если я буду кричать, скажи мне, что рядом бродит монстр. Алиса говорила, это работает — как минимум, первое время. А то я разбужу не только тебя, но и других постояльцев... — Нео прикрыл глаза, тоже улетая куда-то в свои мечтания. — Мгм, — кивнул Невер, вставая с кровати и направляясь к двери. — Ну, спокойной тебе тогда ночи, — проговорил он, надеясь, что остаток ночи действительно будет спокойным для них обоих. — Спокойной, — прошептал Илья, забираясь обратно под одеяло и провожая напарника взглядом... *** К сожалению, всë на этом не кончилось. Невер замечал, что с каждым днëм младший становился всë тише и тише, как в тех случаях, когда тот сильно уставал. А ночью из соседнего номера доносилось приглушëнное бормотание, тихие стоны, а иногда и крики вроде «Не бросай меня!» или «Бежим!». Сначала Невер старался не слишком обращать на это внимание: Нео не любил, когда лезли в его жизнь. Но с каждым днëм напарнику становилось хуже и хуже, и, наконец, однажды ночью Невер не выдержал. Подскочив с кровати, он быстрым шагом направился в соседний номер, пока ещё не уверенный до конца, что будет делать. С одной стороны, Нео сказал, что можно успокоить его, просто сообщив, что где-то тут ходит голодная тварь. И если этот вариант работал, то действительно являлся хорошим и быстрым решением всей проблемы для Невера и постояльцев. И будь на месте Нео любой другой агент, кого Невер знал бы хоть чуточку хуже и с которым они прошли бы вместе хоть на метр меньше, старший, не задумываясь, поступил бы так, как советовала Алиса. Другой агент бы послушал приказ, успокоился и со временем пришëл бы в порядок. Но Невер очень сомневался — и сомневался потому, что много раз убеждался в обратном, — что холодный приказ также подействует на Нео. Юноше нужно было скорее участие в проблеме, чем строгий запрет на еë проявления. И Невер, пусть не был знатоком в этом, решил, вопреки собственным принципам и желанию сделать из Ильи настоящего, «идеального» агента, попробовать помочь напарнику. В комнате ничего не изменилось; лишь шторы были теперь заранее распахнуты, и свет ночных огней попадал в помещение. Илья лежал на кровати 'звездой', но при этом был напряжëн до предела. Брови его были нахмурены, а искусанные губы приоткрыты. Агент тихо что-то шептал, будто ругаясь с кем-то, и, вероятно, проигрывал этот спор. Невер, вздохнув, уселся на край кровати, своей рукой накрывая ладонь напарника. Та была бледной и очень холодной — белое одеяло, что должно было защитить от прохлады питерских ночей, было отброшено далеко в сторону и стекало с кровати на пол. Невер потянулся за ним, собираясь укрыть напарника, но Илья внезапно крикнул сквозь сон: — Не смей! Не подходи! — Хорошо-хорошо, стою на месте, — на автомате ответил старший, не ожидавший такого резкого возмущения со стороны спящего. Вслед за этим Невер с удивлением отметил, что Илья будто расслабился немного после этой фразы. — Хорошо, — прошептал Нео, всë также разговаривая, конечно, не с Невером, а с существом, что ему снилось, — Хорошо. Оно опасно, понимаешь? — Да, конечно, — ещё раз попробовал Невер, и почувствовал, что Нео облегчëнно вздохнул. — Опасно, Нев... Не трогай, — продолжал Нео, и по интонации старший понял, что, кажется, очень важно было действительно 'это' не трогать... Чем бы оно не было. — Я же сказал, что не буду, — напомнил Невер, и попробовал встать, чтобы закрыть окно, свет из которого казался слишком ярким старшему агенту. — Не уходи! — сквозь сон попросил Нео, хватая напарника за рукав кофты и притягивая к себе. — Я... — Илья запнулся, и Невер решил было, что тот совсем потерял мысль, но младший вдруг проговорил: — Я не хочу... Не хочу тебя терять. Невер вздохнул. Близкого человека никто не хочет терять. — Я никуда не уйду, — пообещал он, хотя заранее знал, что обещание это невыполнимо. — Можешь не беспокоиться. — Не беспокоиться... — эхом повторил Нео, поворачиваясь на бок и прижимая к груди ладонь напарника. Впервые за много дней он наконец спал спокойно. Невера тоже клонило в сон, и он поддался этому желанию, совершенно не заботясь о том, как будет объяснять всë это напарнику завтра с утра.