Без тебя меня нет

«Я уже не там, а ты не здесь»

Лена сидела вечером в пустом дворе, на старых качелях. Одна. Ровно три года назад она лишилась Юли — самого близкого человека в её жизни. Юля знала всё. Лена не просто доверяла ей секреты, она выливала ей душу, открывала самые потаённые уголки, о которых не догадывались даже родители. И Юля принимала, понимала, обнимала эту душу. А теперь говорить стало не с кем, и главное — незачем. Она не доверяла больше никому, не искала понимания, потому что знала, что никто не поймёт. Никто, кроме Юли. Юля, которая улавливала малейший оттенок её настроения, которая знала, что скрывается за улыбкой или молчанием. Юля, которая всегда понимала. Всегда. Три года назад эти качели были живыми, этот двор был живым, мир был живым. Для остальных он таким и остался, а для Лены эта жизнь тогда же и остановилась, оборвалась. Теперь она просто существовала. Сердце билось, а душа умерла. Вместе с Юлей.

***

Солнце медленно скрывалось за крышами серых пятиэтажек, окрашивая московское небо в ярко-оранжевый цвет. Казалось, что оно горело. Дневной зной постепенно сменялся долгожданной прохладой, но асфальт всё ещё хранил накопленное за день тепло. Во дворе было непривычно тихо — то ли все сидели по домам, то ли уехали на выходные за город. Две девочки — рыженькая и чёрненькая — сидели на старых, выкрашенных в несколько слоёв зелёной краской качелях и изредка тихо обменивались мыслями. Цепи мерно поскрипывали в такт их движениям. — Ленка, — Юля нарушила тишину первой. Она затормозила кедами о песок, отчего качели замерли. — Пойдём ко мне? Посидим немного, у меня новая игра есть, и вообще… скучно тут. Лена, заправив за ухо выбившуюся прядь огненно-рыжих волос, взглянула на наручные часы. Она качнулась ещё пару раз, задумчиво посмотрев на облака. — Поздно уже, Юль, — тихо отозвалась она, и в её голосе послышалось привычное сомнение. — Мне скоро домой надо. Мама будет волноваться, если я опять после десяти приду. Юля спрыгнула с качелей и встала напротив Лены. — Да ладно тебе, всего девять. Мы ненадолго, честно-честно. Чай попьём, поболтаем, поиграем. Ну, пошли? — Юля протянула руку и слегка потянула Лену за руку, обворожительно улыбаясь. Она всегда так делала, когда что-то выпрашивала. Лена вздохнула, понимая, что сопротивляться этому напору бесполезно. Против Юлиной энергии у неё никогда не было иммунитета. — Ладно, — сдалась она, спрыгивая на землю. — Но только на полчаса. Они быстро дошли до нужного подъезда. Лена шла спокойно, а Юля то и дело перепрыгивала через какую-нибудь кочку или трещину в асфальте. Ей не хотелось ждать лифта, но Лена наотрез отказалась бежать по лестнице, поэтому Юле пришлось уступить. В лифте пахло табаком и смесью чьих-то духов, но для них это был привычный запах города. Юля буквально влетела в квартиру, сбрасывая кроссовки прямо на ходу. — Мам, я Лену привела! — громко, на всю квартиру объявила она с порога, даже не заглядывая на кухню. — Мы у меня в комнате немного посидим. Из кухни показалась Лариса Викторовна, вытирая руки полотенцем. Она ласково взглянула на девочек: на взъерошенную, вечно куда-то спешащую дочь и на скромно стоящую у порога Лену. — Ужинать будете, полуночницы? — с улыбкой спросила она. — Будем, конечно! — Юля уже вовсю хозяйничала, утащив из вазочки на тумбочке две конфеты, наивно думая, что осталась незамеченной. — И Лена будет? — Лариса Викторовна посмотрела на Катину, которая уже начала расшнуровывать ботинки. — Будет, куда она денется, — сразу же ответила за неё Юля. Лена лишь смущенно улыбнулась в ответ, чувствуя, как внутри стало приятно тепло от такой заботы. В этом доме всегда было шумно, просто, но так уютно, что Лена никогда не чувствовала себя лишней или чужой. У Волковых её воспринимали как собственную дочь, наравне с Юлей. Вечер в квартире Юли тянулся медленно и тихо, Юля даже угомонилась и вела себя спокойно, что было редкостью. Можно было пересчитать моменты её такого поведения по пальцам. В открытое окно врывался нежный теплый ветер засыпающей Москвы, смешанный с запахом асфальта и свежей листвы. Девочки сидели прямо на ковре, среди разбросанных карточек настольной игры, фантиков и пустых чашек из-под остывшего чая. — Твой ход, Катина, не спи, — Юля щелкнула пальцами перед носом Лены, заглядывая той в глаза. Её короткие волосы были, как всегда, растрёпаны, а в глазах блестел свойственный ей огонёк. Лена откинула непослушные пряди волос от лица и нехотя бросила кубики. Цифры сложились неудачно, но мысли её были уже далеко, она почти дремала. Часы на стене показывали десять вечера. Лена собиралась уйти пораньше, но, как всегда, потеряла счёт времени. — Мне уже пора, Юль, — Лена потянулась, чувствуя приятную усталость. — Ага... Юля вдруг замерла, её лицо загорелось какой-то одной из новых безумных идей, от которых Лена никогда не была в восторге. — Слушай… а давай завтра рванём на окраину? Там, за кольцевой, есть старый недостроенный район. Говорят, что вид просто потрясающий. Я тоже хочу посмотреть, как там. Только мы и небо. Ну что, пойдём? Лена помедлила. Логично было отказаться, но Юлин мягкий, но властный, как всегда, взгляд всё же победил. — Ладно, — выдохнула она. — Только если обещаешь не делать там никаких глупостей. — Разумеется, не буду, обещаю. Лена встала с пола и пошла в коридор. Обувшись, она обняла Юлю на прощание. — До завтра, Юлёк. — Ага, пока, ты только не забудь, что мы завтра едем. — Не забуду, не переживай. Когда Лена вышла из подъезда, она оглянулась и увидела, как Юля радостно машет ей рукой с балкона. Она улыбнулась и помахала в ответ, а затем пошла домой.

***

Девочки встретились рано утром, солнце уже взошло, но жарко ещё не было. Лена стояла у подъезда Юли, уставшая и задумчивая. Ночью она не спала, а если и засыпала, то ей снились странные, рваные сны. Юлька выбежала весёлая и довольная. — О, ты пришла уже? Пойдём! Юля взяла Лену за руку и потянула за собой. Она шла быстрым шагом, почти бежала. — Юль, давай помедленнее, мы никуда не торопимся. — Торопимся. Если упустим автобус, следующего ещё минут сорок ждать. — А ты не могла пораньше выйти? Не пришлось бы бежать. — Да ладно тебе, не ворчи. В итоге они простояли на остановке двадцать минут, но автобуса не было. — Ну, и где твой автобус? Только зря бежали. — Не знаю, по расписанию должен был приехать. — Юля стояла у самой дороги, вглядывалась вдаль, — О, вот он! Едет! Юля первой юркнула в автобус и заняла два места сзади. Лена кое-как протиснулась следом и села рядом. Чем дальше они отъезжали от центра, тем сильнее в груди у Лены разрастался тугой, холодный узел. Пейзаж за окном менялся: вместо жилых домов потянулись бесконечные заборы промзон, ржавые скелеты кранов и серые бетонные коробки складов. Раньше Лена любила поездки с Юлей, но сейчас знакомый город словно отвернулся от неё. Пыльное стекло автобуса вибрировало, отражая её собственное бледное лицо, и в этом отражении она едва узнавала себя — испуганную, потерянную, ведомую чужой волей. — Юль… — тихо позвала Лена, дёрнув её за футболку. — Юль, может, не поедем? Волкова даже не обернулась, она увлеченно рассматривала что-то в окне. — Юля! — Лена дёрнула её за рукав футболки сильнее, заставив обернуться. — Мне страшно. Серьёзно. Давай выйдем на следующей и вернёмся? У меня внутри такое ощущение, что не надо нам туда. Ну пожалуйста... Юля лишь улыбнулась. Её улыбка была ослепительной, но в ней сквозило пугающее отсутствие страха. — Рыжуля, ты чего? Это просто индустриальная депрессия на тебя так действует. Сейчас доедем, залезем куда-нибудь повыше, вдохнём нормального ветра, и всё пройдёт. — Она подмигнула и снова отвернулась к окну, снова отгораживаясь от мира своими фантазиями. Автобус тряхнуло на выбоине. Лена посмотрела на свои руки, видя, как они дрожат. Городской гул за окном становился всё тише, уступая место зловещей тишине окраины, а автобус продолжал увозить их туда, откуда, как шептало Лене сердце, дороги назад уже не будет. Девочки вышли на конечной. Юля, не теряя ни секунды, взяла Лену за руку и почти бегом куда-то её потащила. — Ну Юля-я-я... Сейчас-то мы куда бежим? Ты хоть знаешь, куда идти? Лена едва поспевала за ней, спотыкаясь о камни. — Куда идти? Не знаю, пойдём прямо, куда-нибудь уж точно дойдём. — Нет уж, хватит, — Лена резко затормозила и с силой вырвала свою руку из Юлиной. — Хватит, Юля! Волкова остановилась, удивлённо посмотрев на Лену. — Ты постоянно куда-то бежишь. И знаешь что? Каждый раз ты вляпываешься в какие-то неприятные истории. Если ты не знаешь, куда идти, то мы сейчас возвращаемся обратно на остановку, ждём следующего автобуса и едем домой. А то ты сейчас заведёшь нас в какую-нибудь глушь, и мы заблудимся. А я боюсь, Юля! Я переживаю за тебя, за нас. А ты меня никогда не слушаешь... Никогда! С каждым словом голос Лены становился тише, пока не превратился в надломленный шёпот. На глаза навернулись слёзы, обжигающие кожу. Юля замерла, и её привычная маска безрассудства пропала, обнажив почти детское, растерянное, беспомощное выражение лица. — Леночка... Ты чего? Не плачь, ну пожалуйста. Я тебе обещаю, что всё будет хорошо. — Ты всегда обещаешь, — всхлипнула Лена, закрывая лицо руками. Юля осторожно, словно боясь спугнуть, подошла ближе и обняла её, прижимая к себе. Она молчала, давая Лене выплакаться и почувствовать опору. Юля не любила, когда Лена плакала, поэтому попыталась её успокоить. — Смотри, Ленок, вон там за деревьями крыши. Видишь? Пойдём, а? Мы только одним глазком глянем, что там, и сразу же поедем домой. Лена подняла заплаканные глаза, посмотрев туда, куда указывала Юля. — Ну если только одним глазком и домой... то ладно, — сдалась Лена, вытирая слёзы. Юля тут же развеселилась и протянула ей руку. Теперь они шли спокойно, Юля то и дело порывалась бежать, но смотрела на Лену и сбавляла шаг. Спустя десять минут деревья закончились. Перед ними предстали пустые улицы и недостроенные дома. Здесь планировался новый, современный район, но либо не хватило финансов, либо он оказался невостребованным, но так или иначе стройка прекратилась. Юля восторженно разглядывала дома. — Ленка! Смотри, как круто! Мы как будто остались в мире совсем одни, прямо как в фильмах! — Ну что? Глянула одним глазком? Всё, пошли обратно. Лена уже собралась уходить, но Юля успела взять её за руку. — Да подожди ты, успеем ещё обратно. Давай погуляем. Лена хотела возразить, но снова не смогла. Сперва ей было страшно на пустынных улицах, но вскоре она привыкла и начала разглядывать всё вокруг с таким же интересом, как и Юля. Юля же выискивала здание повыше и на вид понадёжнее, чтобы туда залезть. Когда она нашла подходящее, то резко остановилась. — Круто! Я хочу наверх, там так красиво, наверное... Юля сразу же направилась туда. Она уверенно шла впереди, перепрыгивая через мусор, а Лене ничего не оставалось, кроме как следовать за ней. Юля выбралась на крышу первой. — Смотри, какая свобода, Ленок! Она подошла к самому краю, туда, где заканчивалась бетонная плита, и пошла вдоль кромки, как канатоходец. Лена замерла в пяти метрах, чувствуя, как сердце колотится где-то в горле. — Юль, отойди... Пожалуйста, — выдавила она, стараясь, чтобы голос не слишком дрожал. — Я вижу, красиво. Очень. Пойдём назад? — Да брось ты, Лен! Смотри, я же не падаю. Здесь плита широкая, — Юля обернулась и улыбнулась Лене. — Ты просто представь, что это линия на асфальте. Она сделала ещё шаг, заглядывая в бездну, и в этот момент под её кроссовком хрустнул мелкий щебень. Нога предательски поехала в сторону. Юля взмахнула руками, равновесие мгновенно исчезло, и она начала заваливаться назад, в пустоту. Лена инстинктивно вцепилась в Юлину руку, дергая её на себя. Она тяжело повалилась на пыльный бетон, увлекая Волкову за собой. Несколько секунд они просто лежали, тяжело дыша. Лена чувствовала, как под ладонью бешено колотится сердце подруги. — Ты... ты совсем дура? — прошептала Лена, едва сдерживая рыдания. — Ты чуть не убилась! Юля выглядела непривычно бледной. Она сглотнула и медленно села, потирая локоть. — Ладно. Ты права. Всё, больше никаких фокусов. Она виновато улыбнулась и придвинулась ближе к центру крыши. На какое-то время воцарился мир. Они сидели рядом, прижавшись плечами друг к другу, и казалось, что опасность миновала. Когда солнце поднялось выше, Юля достала телефон. — Слушай, ну раз уж мы тут, — Юля уже пришла в себя, и в её голосе снова зазвучали азартные нотки. — Давай хоть одну фотку сделаем? Посмотри, какое солнце яркое! — Юль, не надо... — начала Лена, но та уже вскочила на ноги. — Да я просто встану, честно! Красиво, на фоне неба. Смотри, я даже к самому краю не пойду. Юля отошла к углу здания. Ей хотелось, чтобы в кадр попала вся панорама. Она начала пятиться, глядя в экран телефона и выстраивая композицию. — Ещё чуть-чуть... — бормотала она. — Юля, стой! — крикнула Лена, поднимаясь и подходя к Юле. — Там край уже! — Да я вижу, вижу, тут ещё... Юля сделала ещё один шаг назад, уверенная, что до края ещё далеко. Но бетонная плита в этом месте была повреждена. Арматура внутри проржавела, и край просто не выдержал веса. Раздался сухой, короткий треск, Юля оступилась. Лена хотела поймать её, но смогла лишь на мгновение коснуться её пальцев. В воздухе осталось только эхо смеха, который превратился в крик. Она не успела. Буквально на долю секунды. Теперь она стояла одна на крыше. Лена почувствовала, что внутри что-то оборвалось, она поняла, что потеряла всё. Всего несколько часов назад Юля смеялась, радовалась жизни, мечтала, а сейчас... сейчас её не стало. Лена совсем не помнила, как вернулась домой, всё было как в тумане. Осознание пришло позже, она до ночи прорыдала в своей комнате. Одна.

***

Сидя на старых качелях, Лена не заметила, как окунулась в прошлое. По лицу текли слёзы, но она не обращала на них внимания. Юля навсегда осталась в её памяти самыми яркими, самыми светлыми и счастливыми моментами. Она так и не смогла отпустить её. Каждый год Лена всё ещё приходила туда. Всё осталось прежним. В тот район никто никогда не совался, поэтому наверняка тело Юли так и осталось лежать где-то там, но Лена никогда её не искала, она не хотела видеть её бледное, безжизненное лицо. Она стояла внизу и смотрела вверх, понимая, что её жизнь навсегда застряла на той высоте, с которой упала Юля.