Разделяй и люби

Грегори Хаус был невыносим на площадке. Как актер он был великолепен. Будто все свои роли он не играл, а проживал. И его профессионализм всегда был выше его поведения. Какие бы случае не происходили из-за него. Чтобы он не делал. Его терпели. Многих это бесило, но пока картины в которых он снимался получал высокие оценки. И Джеймса это бесило. Бесило, что Хаусу все сходило с рук, потому что он «превосходный актер». Кто же виноват, что все роли, которые ему давали были просто идеально описывали его как человека? Или так казалось Джеймсу. — Не пойдешь ради меня в ресторан с женой? — с некоторой ноткой самовлюбленности спрашивает Грегори, смотря прямо на Джеймса. Уилсона иногда еще больше бесило то, что их персонажи по сюжету очень сильно взаимодействовали. Персонаж Хауса был влюблен в персонажа Джеймса. А персонаж Джеймса… Он был просто для того, чтобы помочь главному герою сделать выбор, но вместе им никогда не быть. Это слишком очевидно. — Мы только выбрали день, чтобы отправиться, — голос Джеймса слегка дрожит. Его персонаж должен сомневаться. Уилсон тоже сомневается. Как бы он поступил в таком моменте? Чтобы он сделал, если бы Хаус позвал его выпить, вместо того, чтобы пойти с женой? И не просто с женой, а с той, которые отношения давно натянутые. — Может все же попробуем что-нибудь решить? — во взгляде Хауса надежда. Уилсон читал сценарий и знает, что после этого диалога герой Грегори понимает, что любовь в его жизни это не то, чего он хочет. Ему нужно дело всей его жизни. Хирургия. — Прости, но нет, она и так на меня злиться после прошлого раза, — Уилсон перебирает бумаги на столе, чтобы не смотреть. Сейчас он даже хочет, чтобы такой выбор был в его жизни. — Снято! — кричит режиссёр. Все расслабляются. Грегори тур же расплывается в довольной ухмылке. — А ты бы пошел? — нет, все же он не играет сам себя. В жизни он гораздо большая сволочь, чем его персонаж. В голосе Хауса звучит вызов, будто если бы в ответ ему понравился, то он создал точно такие же условия для Джеймса. Лично для него. — Сейчас я пойду есть, — жалость и мечтательность тут же испаряется из голоса Джеймса. Нет, если ему и нравится, то скорее нравится персонаж Хауса, а не сам Хаус. Сам Грегори Хаус никому и никогда не понравится! Не дожидаясь, что ответит Грегори, как Джеймс поднимается с места и отправляется в гримерку. Нужно все обдумать. Все понять. Решить. — Да ладно тебе, Джимми, я же знаю, что ты бы согласился, если бы я предложил тебе сходить со мной в ресторан вместо жены! — крик доносится до Джеймса, заставляя его замереть и развернутся. Он не любит конфликты, но с Хаусом… Именно с ним ему хочется ругаться по поводу и без. Просто чтобы поставить его на место. — Во-первых, ты не влюблен в меня, чтобы знать куда-то! Во-вторых, я не женат! И не называй меня так! — Правильно, потому что влюблён в меня ты, — тут же перебивает Грегори, ухмыляясь. Все также опираясь на свою трость так, будто он знает все и вся. Ну да, аналитические способности у него есть. Правда использует он их по-другому. — Не выдавай желаемое за действительное, Хаус, — сквозь зубы отвечает Джеймс, все же направляясь к себе. Попал в этот сериал Джеймс, можно сказать, очень странным способом. Его позвал лично режиссёр, убеждая, что он идеально подойдёт на эту роль. Технически, так есть. Но Уилсон знал, что на роль его персонажа пробовались очень много людей, которые действительно хорошо подходили, да и имели опыт побольше. Ходило много слухов о действительной причине почему Джеймс здесь. Одна из которых открывала некоторые особенности личной жизни Хауса. Что на самом деле этот гад просто давно влюблён в Джеймса и готов играть только на таких условиях. Уилсон к этому слуху всегда относился с некоторым пренебрежением. Не может такого быть. Хаус в этой жизни любит только себя. Ну, может быть, еще свой мотоцикл. — Все хорошо? — в комнату заглядывает девушка, которую все зовут Тринадцать. Уилсон знает, как ее зовут на самом деле, но постоянно забывает. — Тауб говорил, что Хаус снова бесился. Она проходит в комнату усаживаясь на диванчик со стаканчиком кофе. — Да, как обычно, — Уилсон поднимает на нее глаза. — В последнее время он еще более раздражителен чем обычно. — Скорее все из-за того, что скоро конец сезона и многое изменится, — взгляд девушки скользнул по Джеймсу, который продолжал есть приготовленный дома салат. — Да, например, моего персонажа дальше быть не должно, — с некоторой усмешкой произносит Джеймс. В каком-то смысле его даже радует эта мысль. Ему больше не придется видеть каждый день Хауса. Не придется играть эти сцены, когда они близко друг к другу. — Есть предположение, что после финальной сцены многое могут переписать, — Тринадцать чуть подмигивает Уилсону. — Завтра будет тяжелый день… Нет желания сегодня отдохнуть? — Зовешь в бар? — Ага, еще собирались Картнер и Форман, — девушка делает глоток кофе, разглядывая комнату. Она бывает тут достаточно часто, при этом каждый раз тут что-то меняется. Есть у Джеймса странная привычка хранить все подарки поклонников именно здесь. — Хаус хочет с нами, — дверь едва приоткрывается и в комнату заглядывает Картнер. Все тут же поворачиваются к нему. — Тогда я не пойду, — спокойно отвечает Джеймс, все же доедая салат. Картнер смотрит на Тринадцать, чуть пожимая плечами. — Да ладно вам, Джеймс, учитывая Хауса долго он сидеть с нами не будет. Максимум начнет доказывать Форману, что он не правильно выбрал профессию, — Картнер проходит, прикрывая за собой двери. — Я подумаю, — сейчас гораздо проще согласиться, чем спросить. Чем объяснять, что он уже терпеть не может Хауса и его тупые шутки. Его подколы и издевательства. И не хочет признавать, что каждый вечер ложась спать просто не может не представлять его. К счастью, дальше съемки идут просто. У Хауса с Джеймсом нет совместных сцен, что явно успокаивает Уилсона. Он играет спокойно и естественно. Настолько правдоподобно, что большинство сцен получаются с первого раза. А вот когда настает черед сцен Хауса все будто специально идет наперекосяк. Актеры задевают декорации, чай, который нудно пить Хаусу, слишком горький, он сам никак не может сосредоточиться и играть. — На что ты постоянно отвлекаешься?! — не сдерживает режиссёр, явно желая уже просто побить Хауса, чтобы тот меньше возмущался и отвлекался. — На Уилсона, — уверенно отвечает Грегори, переведя взгляд голубых глаз на Джеймса, который проходит мимо. Он что следил за перемещениями Уилсона? — Джеймс, — режиссер поворачивается к Уилсону, который не понимает, что происходит. — Уйди и не мешай, ладно? И вообще на сегодня ты свободен! — Я за тобой заеду, — тут же добавляет Тринадцать, стоящая рядом. Она тоже ничего не поняла, но все это становилось интересным. — Хорошо.