Friendly fire

Лондон встретил Гермиону серым небом и моросящим дождём. Она стояла на платформе Кингс-Кросс, держа в руке обычную школьную сумку, в которой под потайным дном лежала палочка. Родители ждали у выхода — улыбающиеся, взволнованные, не подозревающие ничего. — Гермиона! — мама помахала рукой. — Ты так выросла! — Я всего три месяца не была дома, мам. — Столько времени! Пойдём, я приготовила твой любимый ужин. Отец взял её сумку, крякнул от тяжести. — Что ты туда наложила, книги? — Книги, папа. Учебники. — Ты всегда была умницей. Гермиона улыбнулась. Внутри было странное чувство — как будто она актриса, играющая роль «дочери-маггла». Роль была несложной: улыбаться, кивать, ничего не рассказывать про зелья, заклинания и мальчика с белыми волосами, который спорит с ней каждую ночь. — Как школа? — спросил отец в машине. — Хорошо. — Друзья появились? — Да. Один. — Мальчик или девочка? — Мальчик. — Как зовут? — Драко. — Странное имя. — Он из старинной британской семьи. У них там свои традиции. — Богатой, наверное? — Папа. — Что? Я просто спросил. Мама повернулась с переднего сиденья: — Он хороший мальчик? Гермиона подумала. — Он сложный, — сказала она честно. — Но хороший. Внутри. — Внутри — это главное, — сказал отец. — Снаружи всё можно исправить. «Даже если снаружи он блондин с вечно кислой миной?» — подумала Гермиона. Но вслух не сказала. --- Дома всё было по-старому. Её комната — та же, что и три года назад. Полки с маггловскими книгами. Плакаты с учёными. Кровать, на которой она спала до того, как Хогвартс перевернул её жизнь. Она закрыла дверь, достала палочку и зажгла свечу на столе. — Вжух, — прошептала она. Огонёк загорелся. На секунду ей показалось, что она снова дома. Настоящем. Потом она подошла к окну. За стеклом — обычный маггловский двор. Дети играют в футбол. Женщина выгуливает собаку. Мужчина несёт пакеты из супермаркета. Никто не знает, что за окном стоит ведьма. Она задула свечу и убрала палочку. --- На третий день каникул пришла сова. Гермиона услышала стук в окно в шесть утра. Сова была незнакомая — серая, с умными глазами и бумагой в лапе. Она открыла окно, взяла письмо, сова улетела. На пергаменте — знакомый почерк. Драко. Коротко. Без приветствий. «Грейнджер. Ты сказала, что пришлёшь сову. Ты не прислала. Я ждал два дня. Теперь жду ответ на это письмо. У нас всё нормально. Фламинго стоит в моей спальне. Домовики его боятся, разносят слухи, что он проклят. Я не разубеждаю. Мать спросила, почему я стал реже улыбаться. Я сказал, что в школе веселее. Она не стала уточнять. Отец не разговаривает со мной. Это легче, чем когда он разговаривает. Напиши. Что угодно. Хотя бы “я жива”. Малфой» Гермиона перечитала письмо три раза. Потом взяла перо. «Малфой. Я жива. Маггловский мир не рухнул. Родители не догадались. Палочка лежит под половицей. Я проверяю её каждый вечер. Скучаю по подземельям. Здесь слишком тихо. Никто не спорит, не оскорбляет мою причёску, не ворует мои книги. Я сказала родителям, что у меня есть друг Драко. Отец спросил, богатый ли ты. Я сказала, что это сложный вопрос. Мама спросила, хороший ли ты. Я сказала, что внутри — да. Не улыбайся слишком сильно. Тебе это не идёт. Грейнджер» Она отправила письмо с совой, которую нашла на крыше соседнего дома (сова была маггловская, но за шоколадку согласилась поработать). --- Ответ пришёл через день. «Грейнджер. Я улыбнулся. Даже не сильно, а очень. Ты всё равно не увидишь. “Внутри — да”. Это лучшее, что ты могла обо мне сказать. Отец сказал бы, что внутри я — разочарование. Но он не в счёт. Твой отец спросил, богатый ли я. Ответь — достаточно, чтобы купить тебе новые книги. Но недостаточно, чтобы купить счастье. Хотя, если честно, счастье не продаётся. Оно просто приходит. Иногда в виде лохматой гриффиндорки на Слизерине. Не говори никому, что я это написал. Я сотру твою память. Малфой» Гермиона покраснела. Покраснела и улыбнулась. «Не продаётся, — прошептала она. — Приходит». Она написала ответ. Короткий. Самый короткий из всех. «Пришло. Грейнджер» --- Новый год они встретили по-маггловски. С шампанским (для родителей), с салатами (для всех) и с телевизором (для неё). Гермиона смотрела на фейерверк на экране и думала о том, как Драко встречает праздник. Один в огромном особняке. С матерью, которая молчит. С отцом, который не разговаривает. Она подошла к окну, достала палочку. — Люмос, — прошептала она. Палочка зажглась. — С Новым годом, Драко, — сказала она в темноту. И задула. --- Осталось три дня каникул. Гермиона лежала на кровати и листала учебник по трансфигурации — не потому, что готовилась, а потому, что не знала, чем заняться. В дверь постучали. — Гермиона, к тебе гость! — крикнула мама. Она спустилась в гостиную и замерла. На пороге стоял Драко Малфой. В маггловской одежде. Чёрные брюки, тёмный свитер, идеально уложенные волосы. И выражение лица такое, будто он совершил преступление, но не жалеет. — Ты... — выдохнула Гермиона. — Я, — сказал он. — Твой друг. — Ты как здесь оказался? — Аппарация за пределами школы. Нарушил закон. Но я не маггл, так что никто не заметил. — Драко. — Гермиона. Мама стояла с открытым ртом. Папа вышел из кухни с газетой. — Это тот самый? — спросил отец. — Тот самый, — кивнула Гермиона. — Драко? — Драко, — подтвердил он. — Очень приятно. Он протянул руку отцу. Тот пожал — с интересом, с лёгким подозрением, но без враждебности. — Чем занимаются твои родители? — спросила мама. — Моя мать — домохозяйка. Мой отец... — Драко запнулся, — на государственной службе. «То есть в Министерстве магии», — мысленно перевела Гермиона. — Мы как раз собирались пить чай, — сказала мама. — Присоединишься? — С удовольствием. Он посмотрел на Гермиону. Она смотрела на него. — Я схожу с ума, — прошептала она, когда родители ушли на кухню. — Я тоже, — прошептал он. — Но мне нужно было тебя увидеть. — Зачем? — Чтобы вспомнить, зачем возвращаться в школу. Она взяла его за руку. Там, на пороге, при родителях, при всей маггловской жизни. Он не отдёрнул. — Идиот, — сказала она. — Твой, — сказал он. — Наш, — поправила она. Он улыбнулся. Она — тоже. --- Вечером, когда Драко ушёл (обратно аппарацией, к ужасу всей семьи), мама спросила: — Он хороший мальчик? — Да, мама, — сказала Гермиона. — Внутри — очень. — А снаружи? — Снаружи он учится. Отец, читавший газету, добавил: — Он пожал мне руку крепко. Это хороший знак. Гермиона обняла обоих и пошла наверх. В комнате она достала палочку, зажгла свечу и написала одно письмо. «Драко. Ты идиот. Приезжай ещё. Грейнджер»